one summer night

- Привет! – радостно воскликнул Хисын, когда увидел приближающегося к их «особенному» месту Чонсона. Старший даже подскочил на ноги от переполняющих его эмоций. На самом деле этим местом было когда-то поваленное грозой дерево возле реки, что протекала вдоль их небольшой деревни. В этой части берега редко можно было встретить рыбаков или отдыхающих жителей, все считали его мистическим что-ли. Мол, здесь по ночам собираются призраки и вся прочая лесная нечисть. Ну что за чушь… Хисын не раз слышал подобные байки от бабушки, но эти сказки ничто по сравнению с разрастающимся детским любопытством. Вот так вот одной летней ночью пятилетний мальчик впервые и оказался здесь, встретив такого же любопытного соседского паренька, который представился Чонсоном. Этот вечер стал отправной точкой в их зарождающейся истории. Пак выглядел как всегда великолепно. Белая ткань рубашки выделялась ярким пятном среди темноты летней ночи. На левой руке в лунном свете блестело стекло наручных часов. Младший всегда надевал этот аксессуар на их ночные прогулки, чтобы своевременно дать хёну хороший подзатыльник и отправить домой в тёплую кровать. Ли всегда был немного мечтательным и мог подвиснуть даже посреди обычного разговора. Но вот мечтательный Хисын, смотрящий на звёздное небо автоматически приравнивается к настоящей проблеме. Поверьте пятнадцатилетнему опыту Пак Чонсона… - Только не говори, что ты сидишь здесь больше часа?! - сказал парень, внимательно разглядывая старшего. Ещё одна особенная черта Хисына. Это их первая встреча вживую за последний год. Друзья из маленьких мальчиков давно превратились в прекрасных юношей, вынужденных уехать в большой город для получения высшего образования. Проблема была в том, что Ли уехал в Пусан, а Чонсон обосновался в Инчхоне. Общаться удавалось только по видеосвязи, но ведь это ерунда в сравнении с магией настоящих встреч. - Будешь только ворчать или всё-таки обнимешь своего хёна, - не скрывая довольной улыбки, произнёс старший, моментально заключая друга в крепкие объятия. - Привет-привет, - смыкая руки на чужой спине, произнёс Пак, - Ты меня задушишь… - Прости, - Хисын ослабил хватку, - Я просто очень сильно соскучился. - Ты не ответил на мой вопрос, - отстранился младший и окинул стоящего напротив подозрительным взглядом. - Ты просил не говорить, вот я и молчу, - виноватая улыбка и взгляд в сторону сразу выдали Ли. - Боже, ты как всегда, - в очередной раз начал ворчать Чонсон, доставая из кармана припасённое яблоко, - Держи, горе-романтик. Как обычно, наверно, умчался из дома, не дождавшись ужина. - Ну… - начал Хисын, поймав летящий в него фрукт, - Я был не голоден, - желудок старшего, кажется, был иного мнения. Ведь он предательски заурчал как раз по окончанию последней фразы. - Кто-то не согласен с этим, - улыбнулся Пак, присаживаясь на поваленное дерево, что уже давно стало напоминать огромное бревно. Старший сел рядом. В чём волшебство летних ночей? Для кого-то оно будет заключаться в лёгком ветерке, что приносит с собой аромат десятков полевых цветов. Кому-то нравится слушать тихий шёпот речной воды и робкий шорох лягушек, спрятавшихся в густой траве около берега. А для Хисына всё таинство этого времени заключается в сидящем рядом парне, чей профиль становится ещё прекраснее в холодном свете луны… Долгий взгляд старшего остаётся незамеченным. Здорово, наверно?! Два часа пролетели незаметно. Забавные воспоминания из детства, нерассказанные университетские истории, а также парочка шуток в стиле «люблю-ненавижу». И вот уже наступила полночь. Лунный диск обрёл полную силу, заливая белым светом всё окружающее пространство. Тысячи мигающих крохотных точек рассыпались по небу в причудливых узорах и рисунках. И даже лягушки стали квакать в два раза чаще, что удивительно на самом деле. Чонсон потянулся, поднимая руки вверх. Затем последовала шея. Твёрдая кора это вам не шёлковые простыни, ощущения не самые восхитительные. Хисын решил последовать примеру младшего. Небольшая разрядка напряжённых мышц сейчас казалась получасовым массажем, после которого стало легко и кровь разгонялась по новой. - Устал? – склонил голову вбок старший, внимательно смотря на друга. - Не-е-ет, - протянул Пак, заранее понимая, о чём пойдёт речь, - Я не хочу!.. - Побежали! – крикнул Хисын у самого уха, тем самым вызывая недовольную гримасу на чужом лице. Пока Чонсон пытался вернуть себе слух, этот сумасшедший хён уже умчался на двадцать метров вперёд, раскинув руки по сторонам. Ну что за ребёнок! Испуганные кузнечики отскакивали от его ног, в свою очередь, пугая сонных лягушек. На полянке начал твориться полнейший хаос с участием братьев наших меньших. Пак тихо посмеялся с этой ситуации и встал на ноги… - Ты всё-таки догнал меня, - широко улыбнулся Ли, когда запыхавшийся парень схватил его за руку. Хисын же не был похож на человека, пробежавшего пятьдесят метров. Словно три шага сделал, не более. - Тер…петь не мо…гу пробеж…ки, - проговорил Чонсон, судорожно пытаясь захватить как можно больше воздуха в лёгкие. Парень склонился над землёй, обхватив колени ладонями. Ночной ветерок забирался под его рубашку, играясь с белоснежной тканью. Мокрая чёлка прикрывала глаза, что в данный момент закрылись от наступившей усталости. Речной пейзаж, усыпанное звёздами небо и Чонсон… Хисын почувствовал себя художником, который закончил свой шедевр последним мазком кисти. Странно, да?! Тишина ударила неожиданным осознанием: больше не слышно чужого дыхания. Младший медленно вернулся в нормальное положение. Только последняя капелька пота стекала по виску, напоминая о произошедшем. Вдох. Ли, кажется, не дышал всю последнюю минуту. - Откуда в тебе столько энергии? – тихий голос Пака вывел старшего из неожиданного транса. - У меня появились крылья, которые помогают мне перелетать даже через горы, - взял себя в руки старший, в привычной манере отвечая рандомным изречением философского характера. - Ты влюбился? – тут же последовал вопрос, а взгляд младшего устремился на собеседника. В горле запершило от удивления, Чонсон прокашлялся. Это ведь не выглядело подозрительно? А ещё откуда-то появились слёзы, с минуты на минуты готовые пролиться наружу. Нужно успокоиться… - Только ты один всегда понимал мои ответы, - тихо засмеялся Хисын, устремляя взгляд на полную луну, - Остальные считают меня психом и не очень охотно вступают в беседу. - Они просто дураки, хён. Не обращай внимания, - ответил Чонсон, копируя действия друга. Где-то вдали послышалось уханье совы. Шелест листвы стал громче из-за усилившегося ветра, словно сами лесные духи велят полностью раствориться в этой атмосфере летнего времени. - Красивая луна, правда?! – прошептал Ли, стараясь не разрушить ночную романтику. - Она несчастная, - также тихо ответил младший, не замечая скатившейся слезы по левой щеке. Старший всегда был внимательнее. Космический объект больше не представлял для него интереса. - Почему? - Она постоянно видит горе. Отчаявшиеся люди решают прыгнуть с моста, но перед этим последний раз смотрят в небо. Поэты всегда пишут о несчастной любви, а потом зачитывают единственному небесному слушателю вслух свои произведения. Ну а кто-то отражает бледный свет в своих слезах, потому что не смог занять заветное место в чужом сердце… - А если он просто не знает об этом? – Хисын подошёл ближе. - Что?! – Чонсон повернулся к старшему, уже не скрывая своего состояния. Губы дрожали от волнения. Солёная влага вызвала покраснение в глазах, от чего хотелось слишком часто моргать. - Если тот, кто хочет быть любимым, просто не знает, что его мечта уже исполнилась, - Чонсон почувствовал тепло чужих ладоней на своих щеках. Этот взгляд хёна он не перепутает ни с чем. Хисын смотрит так только на самое дорогое и ценное в его жизни: на родителей, на любимую собаку, на собственные рисунки… На Чонсона?! - Но ты же… - начал младший. - Сказал три года назад, что никогда не смогу полюбить тебя больше, чем как друга, и что ты должен вычеркнуть меня из своего сердца в этом плане, - закончил Хисын, - Я помню. Прости меня! - За что? – спросил Чонсон, искренне не понимая, в чём провинился хён. Да, когда-то его признание в любви не обернулось удачей, но ведь он не имеет права заставлять парня отвечать взаимностью. Каждый волен сам выбирать своего возлюбленного… - Прости за то, что обидел тебя тогда! - первый поцелуй в щёку. - Прости за то, что заставил тебя всё это время притворяться, будто ты смог воплотить мои слова в жизнь! – второй пришёлся в нос. - Прости за то, что говорю тебе эти слова только сейчас. Я люблю тебя! – в третьем поцелуе Хисын нашёл заветные губы. Солёные немного…