Принцесса/Princess (Worm/RWBY)

      Акеларра увидела первые признаки земли как раз в тот момент, когда солнце начало ползти к горизонту.       Остров внизу был огромен. Настолько огромен, что даже с высоты своего полета она не могла разглядеть и половины суши. Леса с деревьями, покрытыми редким слоем весеннего снега, соперничали за ее внимание со скалами, которые возвышались над бурлящими водами океана, и маленькими тропинками, оставленными на земле стаями кочующих Гримм, а также более распространенной, хотя и более пугливой дикой природой.       Она оживилась, готовясь начать искать первые признаки человеческой жизни, когда что-то привлекло ее внимание.       Это была вспышка красного на белом. Крошечная фигурка двигалась с абсурдной скоростью, в то время как по бокам от нее неслись черные существа.       По мысленной команде рой вокруг нее с жужжанием остановился, сотня лансеров и несколько миллионов мелких Гримм-жуков напряглись. В воздухе было что-то, что-то интересное, но заставляющее ее рой безумно желать оказаться внизу… и убить эту красную фигуру.       Она сдержала их и переключила внимание на человеческую девушку внизу, когда она отскочила назад, развернулась и ударила длинным шестом, его острый кончик отсек руку нападающему Беовульфу за полсекунды до того, как она пригнулась, произвела взрыв, который разорвал грудь другого и использовала отдачу, чтобы оторвать голову третьему.       Брови Акеларры поползли вверх, когда она увидела, как девушка сделала пируэт, убегая с пути Гримм, танцем уходя с их пути только для того, чтобы врезаться в них широкими, размашистыми движениями, которые разрывали Гримм на части, словно они не были бронированы или не имели костей.       Она держала их на расстоянии, всегда уходя с пути Гримм и посылая пробные выстрелы в стаю, которые разрывали головы и тела Гримм на части, заставляя их бросаться через павших, чтобы добраться до нее.       Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы часть ее маленьких Гримм упали на землю и приземлились на ее плащ. Они пробегали по ее телу, даже когда она нырнула под дикий удар, стиснула зубы и ушла с пути другого когтя, который мчался к ее голове.       Гримм кружили вокруг, и хотя Акеларра сомневалась, что девушка не сможет убежать, было ясно, что это не было ее целью. При той скорости, с которой она двигалась, для нее было бы проще простого броситься в лес и убежать от своих противников. Вместо этого она стояла на своем месте, почти насмехаясь над Гримм, когда стреляла в стаю.       Ей следовало двигаться дальше или, в лучшем случае, некоторое время шпионить за девушкой. Салем предупреждала ее об Охотниках и о том, насколько они могут быть опасны; видя девушку в действии, она могла понять почему.       — Движок, Стрелок, Бугай, — сказала она, ни к кому не обращаясь, слова были на краю ее губ все время, пока она наблюдала за боем.       Она хотела помочь.

***

      Если бы кто спросил Руби про её ситуацию, то она бы сказала, что Боевульфов было многовато.       Она прищурила глаза, передернула затвор на Кресент Роуз и приготовилась к новой атаке. У нее не было всего времени мира, чтобы практиковаться здесь. Если она не закончит эту битву в ближайшие полчаса, у нее не будет времени навестить могилу мамы и вернуться домой до того, как папа и Янг начнут беспокоиться.       Ее сердце билось как крылья колибри, и, несмотря на холод в воздухе, ей было жарко и потно под боевой униформой.       Один из Беовульфов зарычал, сверкая красными глазами, устремленными на нее.       Она улыбнулась, ее ноги напряглись, дыхание наполнило легкие быстрыми, возбужденными вздохами, ее глаза искали оптимальную цель. Она была готова.       С помощью взрыва своего дитя, которая подтолкнула ее вперед, Руби сократила расстояние между собой и ближайшим Беовульфом, затем развернулась в воздухе, чтобы обвести клинок Кресент Роуз смертельной дугой вокруг шеи противника. У Беовульфа не было ни единого шанса.       — Нужна помощь?       — ИИП!       Руби не пищала. Писк был бы неловким и просто унизительным. Она знала, потому что в последний раз, когда она пищала, Янг щипала ее за щеки и ворковала около часа.       Развернувшись и остановив Кресент Роуз рядом с собой, она столкнулась лицом к лицу с таинственной леди с таинственной и совершенно жуткой способностью — таинственно подкрадываться к ней.       Она не видела у девушки никакого оружия, но ее плащ мог скрывать всевозможные вкусности. Руби начинала немного волноваться при мысли о том, чтобы сражаться рядом с настоящей Охотницей. Она уже собиралась спросить и представиться, когда горячее дыхание одного зверя на затылке напомнило ей, что ей нужно больше позаботиться о Гримм.       Охотница схватила Руби за запястье и отшвырнула ее за спину. Руби заметила вспышку чего-то белого, и Беовульф упал на землю без головы.       — Мне очень жаль, — сказала она, глядя на мертвого Гримма.       Руби потерла больное запястье.       — В-все нормально! — крикнула она в ответ, развернувшись и пытаясь восстановить часть своего прежнего импульса. Дядя Кроу всегда говорил ей, что остановиться посреди драки — хороший способ потерять кое-что, и не обязательно только голову.       — Пригнись, — приказала девушка.       Руби потребовалось полсекунды, чтобы понять, что она имела в виду, но она вовремя подчинилась, избежав черной штуки, которая пронеслась над ней достаточно быстро, чтобы она заставить воздух свистеть от движения. Кровь Гримм брызнула на нее, почти мгновенно превратившись в маленькие черные струйки и исчезнув.       Проблема ближайших к ним Беовульфах была решена (и Руби так сильно хотела расспросить об оружии девушки), но все равно оставалось несколько десятков, которые не позволяли ей полностью расслабиться.       — Они мои! — сказала она.       Она все еще осваивала свое Проявление, но для чего-то вроде движения по прямой к большой стае Гриммов не нужны были какие-то особые хитрости. Кресент Роуз пела, когда она кружилась в стае, руки, ноги и головы летели во все стороны, в то время как случайные эхо-реплики бросали ее вперед еще быстрее.       Ее ноги заскользили по земле, и она положила Кресент Роуз на спину, в то время как на пройденном ею пути дюжина Гриммов превратилась в пылинки черной пыли.       — Ты хорошо сражаешься, — сказала Охотница, направляясь к Руби.       Она была высокой, намного выше Руби и немного выше Янг, с довольно плоской грудью (оценка!) спрятанной под плащом, который был почти таким же, как у Руби. То немногое, что Руби могла видеть из-под капюшона — это очень бледную кожу, как у кого-то, кто слишком много времени проводил в помещении, или, может быть, у тех немногих людей из Атласа, которых она видела, но большинство людей из Атласа не стали бы татуировать свои лица, как эта леди. У нее были красные глаза, которые слабо светились под капюшоном. На самом деле, как у Янг, когда она использовала свое Проявление, глаза были такие же.       Девушка подняла руку, показывая, что она была покрыта чем-то вроде белой брони, у которой в районе запястья было установлено острое лезвие. Затем броня сдвинулась, и почти жидким движением все это превратилось в совершенно обычную черную руку.       — Так круто, — прошептала Руби.       Это должно быть был какой-то механизм с потрясающей детальностью и исполнением, иначе как объяснить все эти плавные преображения. Может быть, ранние атаки тоже исходили от руки. Может быть, у неё там был спрятанный пистолет или она могла превратить его в цепь? Руби задалась вопросом, рассердился бы ее отец, если бы она заменила все свои конечности оружием для мехашифта.       — Я сожалею, что прервала твой бой, — сказала Охотница.       Руби пренебрежительно махнула обеими руками:       — Н-нет, нет, все в порядке. Никто не пострадал, и все Гримм мертвы. Так что все обернулось к лучшему. — она улыбнулась женщине. — Итак, почему ты здесь?

***

      Акеларра попыталась решить, как ответить на этот вопрос. Она не могла сказать, что была здесь, потому что хотела встретиться с людьми, это, вероятно, вызвало бы тревогу у девушки.       Небрежное отношение девушки к Гримму, которого она только что убила, задело ее за живое.       Салем, вероятно, не одобрила бы ее разговора с девушкой, но, несмотря на все ее мастерство в обращении с откровенно огромным оружием, Акеларра не могла заставить себя причинить ей боль. Нет, если только она не окажется угрозой.       — Видела, как ты дралась, — наконец сказала она. — Я немного волновалась. Возможно, напрасно. Ты очень… хороша в убийстве.       — Что? Пффф, — отмахнулась девушка, даже когда на ее щеках появился румянец. — Это были просто Беовульфы. И мне повезло.       Ее глаза опустились к земле, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что она не очень хорошо восприняла комплимент. Она поиграла со своим странным оружием, затем сложила его в аккуратную коробку, которую спрятала под плащом.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Акеларра. — Есть ли поблизости поселение?       — Хм? Нет, не совсем так. Но живем неподалеку, — глаза девушки внезапно расширились, и Акеларра приготовился к бою.       — Я не представилась! — сказала она. — Янг была бы так разочарована. Я Руби, Руби Роуз.       Акеларра уставилась на протянутую Руби руку, затем пожала ее.       — Акеларра, — сказала она. — Что ты здесь делала?       — Ах, — сказала Руби, прежде чем отвернуться. — Я вроде как не должна быть здесь одна, но у меня был долгий день в школе, и я хотела навестить маму.       — Твою маму? — спросила она. Она никого не чувствовала в округе, а Лансеры, которых она держала наверху, не видели никаких признаков цивилизации.       — О, она здесь, — сказала Руби, проскользнув мимо нее.       Опасаясь любых ловушек, Акеларра последовал в нескольких футах за девушкой в красном плаще, когда она шла по грязи, снегу и ранней весенней траве к вершине утеса. Там его ждала табличка, вделанная в камень.

«Summer Rose Thus Kindly I Scatter»

      Акеларра мгновенно почувствовал себя не в своей тарелке. Она стояла неподвижно, когда девушка наклонилась вперед и убрала немного снега с надгробия, а затем осторожно провела большим пальцем по имени.       — Я иногда прихожу сюда, когда чувствую себя не очень хорошо. Приятно с ней разговаривать.       — Я… понимаю, — сказал Акеларра.       Руби подняла глаза и грустно улыбнулась ей.       — Мне очень жаль, — сказала она.       — Мне тоже, — ответила она.       — Как она… Нет, прости.       — Она умерла героем, — сказала Руби, и хоть ее голос звучал немного менее жизнерадостно и игриво, чем раньше, Акеларра ничего не сказал по этому поводу. — Она умерла, сражаясь с Гримм. Вот почему я собираюсь стать Охотницей. Чтобы защитить таких людей, как она, от этих монстров.       Акеларра кивнула, не то чтобы она действительно соглашалась с этим чувством, но она могла его понять.       — Я дам тебе минутку.       — Ты уже уходишь? — спросила Руби. — Тебе нужно куда-то идти? Я, вероятно, смогу подсказать дорогу. Я знаю Патч как свои пять пальцев!       Она на мгновение задумалась.       — Я тут в гостях. Я бы не возражала против компании, но я могу подождать, пока ты навестишь свою мать.       Улыбка Руби только усилилась от ее слов.       — Спасибо, Акеларра.       Она отошла на приличное расстояние от Руби, достаточно далеко, чтобы она не могла слышать, и отогнала всех жуков Гримм, которые были рядом с Руби и ее матерью.       Девушка была странной. Странной, но приятной. И к тому же сильной. Если бы каждый человек на Ремнанте был таким же сильным, как Руби, то Салем пришлось бы нелегко с ее планами на будущее. Однако что-то подсказывало ей, что это не так.       — Все готово! — сказала Руби, возвращаясь к Акеларре, и за ней посыпались лепестки роз. Странно. Вероятно, побочный эффект ее способности Движка. — Итак, ты собиралась в какое-то особенное место?       — Не совсем. Я путешествую и просто… хотела посмотреть достопримечательности.       — О, что-то вроде отпуска? — спросила Руби.       — Да.       — Круто! — спросила Руби. — Так, чем ты обычно занимаешься?       — Я работаю с Гримм, — честно сказала Акеларра.       В глазах девушки появился блеск, когда она сказала:       — Значит, ты Охотница. Я так и знала! Дядя Кроу сказал, что когда ты становишься сильной Охотницей, ты можешь почувствовать, когда кто-то опасен, просто взглянув на него. Это похоже на шестое чувство, но я думаю, что это в основном потому, что вы можете распознать их оружие, позы и прочее. Дядя Кроу также сказал, что все мальчики-подростки очень опасны, но большинство из тех, на кого я смотрела, не выглядят так, будто они умеют драться. В любом случае, я увидела тебя, и это было похоже на «ого, она опасна», но не то, что бы это плохо или что-то в этом роде.       — Спасибо тебе? — ответила Акеларра, пытаясь разобрать словесную атаку Руби.       — Куда ты сейчас направляешься? Ты направляешься к городу? Мой отец работает там, в «Сигнале». Ну, ты знаешь, боевая школа.       — Я не знаю. А город далеко? — спросила она.       — Ага, — сказала Руби, делая широкий охватывающий жест обеими руками. — Это большой город прямо в центре острова. Хотя это довольно долгая прогулка, чтобы добраться туда. Кстати, как ты сюда попала?       — Прилетела.       Глаза Руби стали размером с блюдца.       — Ты умеешь летать? Это потрясающе! Это из-за твоей механической руки? Является ли это Проявлением? У тебя есть Быкоглав?       Акеларре не знала, как ответить или на какой вопрос ей следует ответить в первую очередь.       — Да? — сделала попытку она.       — Ты, должно быть, очень устала, — Руби склонила голову набок, выглядя как собака, пытающаяся разгадать головоломку. — Эй, ты хотела бы прийти ко мне домой? Ты могла бы познакомиться с Янг и моим отцом. Янг бы так гордилась мной, если бы я завела себе друга сама.       Ее щеки приобрели слабый красноватый румянец.       — Н-не то чтобы у меня были проблемы с тем, чтобы заводить друзей или что-то в этом роде.       — Я не знаю, — сказал Акеларре.       — У нас есть печенье, — Руби уставилась на нее яркими серебристыми глазами, от которых у Акеларры сжалось сердце.       Она вздохнула, положила руку на голову Руби, как будто гладила собаку, и кивнула.       — Хорошо.