Отец-одиночка

      Кенма стоял на кухне и домывал свою чашку. Мытье посуды больше уже не казалось чем-то сложным, пальцы стали гораздо более податливыми.       — Подай мне, пожалуйста, ложку, — попросил Куроо.       Кенма, не отрываясь от раковины, вытянул назад левую руку с прибором в кулаке, как вдруг почувствовал, что его руку держат и отпускать не собираются, заставляя обернуться и грозно посмотреть на захватчика.       — Ты его не снял, — улыбнулся Куроо, поглаживая пальцем ладонь Кенмы и проходясь по кольцу. — А красиво все-таки смотрится.       Кенма выдернул кисть и еще раз оценил взглядом обручальное колечко, глубоко вздыхая.       Последнее время он часто украдкой разглядывал украшение на пальце, отмечая, что оно и правда сидит, как влитое. Когда он в тот вечер ушел с кухни в комнату, то просто сполз на пол сразу после того, как закрыл дверь, прижимая левую руку к груди и теребя пальцами кольцо, будто не мог поверить в то, что оно действительно там есть. Омега испытывал смешанные чувства. Он не верил, что это происходило наяву, но слезы почему-то сами капали из глаз непрекращающимся потоком. И это были слезы счастья.       Когда первая волна эмоций спала, а на смену им вернулись рациональность и голос разума, окрыленность и легкость сменились сомнениями, от которых на душе становилось с каждой секундой все тяжелее. Не слишком ли они торопятся? Насколько Кенма готов разрушить стену из своих обид? Готов ли он начать все с чистого листа? Уверен ли, что прошлое больше никогда не повторится? Он изо дня в день наблюдал своими собственными глазами, как Куроо изменился. Он ощущал на себе его любовь и заботу, он видел этот трепет в глазах. Но человеческий мозг — удивительная штука, который порой выдает что-то необъяснимое, нелогичное, иррациональное. Например, он полностью выкинул из памяти Козуме выпускной, и вообще последний год в старшей школе, зато хранил в себе все отрицательные моменты, связанные с Куроо, вплоть до того, какого цвета была его футболка в день, когда Кенма сообщил, что больше его не держит.       И теперь, когда все было хорошо, ровно так, как он всегда мечтал, сомнения и тревоги взяли управление на себя. Как, например, сейчас, когда Кенма поднял глаза на Куроо, ловя болезненные флешбэки. Тот сидел на диване с телефоном в руке, активно с кем-то переписываясь, при этом не переставая лучезарно улыбаться.       Кто это? Изуми? Алиса? Почему он так радуется? А если попросить показать его телефон сейчас, не будет ли это выглядеть так, будто Кенма начал сходить с ума? Увидеть экран телефона Куроо становилось навязчивой идеей. Он испепелял взглядом заднюю панель, как будто если он будет напрягать глаза, у него проявится рентгеновское зрение. От напряжения холодок пробежался по хребту. Если он не увидит этот чертов экран, то бомба взорвется через 3… 2… 1…       — Кенма, смотри, — вдруг воскликнул Куроо, протягивая телефон с какой-то картинкой. — Бокуто нашел в Интернет магазине костюм Пятачка. Он всерьез собирается прийти в нем на выписку. Тогда мне срочно нужен костюм Тигрули.       Козуме пялился в экран без эмоций, не веря своим глазам, но поверить пришлось, ведь там реально была карточка товара с костюмом. Получается, он только что сам придумал себе проблему.       — Ты чего такой серьезный? — нахмурился Куроо. — Я же пошутил про тигра.       — Задумался, извини, — выпалил омега, мотая головой, как будто это поможет выкинуть все навязчивые мысли. — Скоро ведь у Тео День Рождения. Нужно начинать готовиться, — перевел тему он, отмечая, что тема то оказалась гениальной. Как раз такой, чтобы проверить, насколько альфа проявит инициативу, не скинет ли все на Козуме.       — Да, я тоже об этом думал, накидал пару вариантов. Посмотришь? — вдруг сказал он и потянулся за ноутбуком. — Ты скажи, что тебе понравится, а я организую. А еще я бы хотел устроить фотосессию. Только мы втроем.       Кенма лишь улыбнулся, ничего не ответив, думая, что это будет максимально неловко и неестественно, если они на фотографии будут стоять столбиком, держа Тео между собой. Хотя он бы не отказался от подобного фото у себя на тумбочке у кровати. Тем более, что у них до сих пор не было фотографий, где они втроем. В процессе обсуждения места праздника пришли к выводу, что лучшим решением будет снять лофт, потому что праздновать на улице холодно, а формат дня рождения Кенмы был вполне неплох. Нужно только украсить поярче и шариков заказать побольше.       — А тебе не обидно, что все шары будут только для Тео, это ведь и твой День Рождения тоже? — вдруг спросил Кенма.       — Не обидно. Знаешь, я как-то разлюбил свой День Рождения с прошлого года, — ответил он и поморщился.       Кенма сразу же дал себе обещание, что в этот день обязательно сделает что-то приятное и для Куроо. Как он может так спокойно отказываться от своего праздника? Кенма поймал себя на мысли, что он все еще хочет делать для Куроо что-то приятное, и в такие моменты про прошлое не вспоминает, а значит, у них еще есть шанс на нормальную жизнь без сомнений и страхов? Но они так просто сдаваться не хотели.       Однажды, когда Куроо был на работе, Кенма озадачился приготовлением ужина, но для начала нужно было уложить Тео спать. Омега подсадил малыша на диван, помогая тому взобраться, и лег рядышком, чтобы тот не упал, пока засыпает, не забыв положить рядом еще и любимого зайку. Он укутал его в одеяло натягивая его до самых ушек, потому что знал, что малыш любит, когда они закрыты, и приобнял, целуя в висок. Вид спящего сына был таким успокаивающим, что Кенма и сам не заметил, как уснул вместе с ним.       — Кенма. Кенма, просыпайся. С тобой все хорошо? — шептал Куроо, потряхивая парня за плечо.       Козуме резко подскочил на диване, судорожно пытаясь понять, который час. Судя по тому, что за окном было темно, а альфа дома, то сейчас уже вечер, а это значит… Стоп, Куроо дома, а ужин не готов. Сейчас он обязательно разозлится, скажет, что Кенма был весь день дома и ничего не делал, поэтому у него нет причин, чтобы не успеть его приготовить. Спина похолодела, а ладошки сделались мокрыми. Кенма смотрел на Куроо во все глаза, вжимаясь в диван и пытаясь уловить хоть каплю злости, но решил не дожидаться нападок, поэтому подорвался на ноги, приговаривая:       — Прости, я… Я просто прилег ненадолго и уснул, — суетился он, судорожно пытаясь придумать блюдо, которое можно сделать на скорую руку. — Это вышло случайно! Сейчас я быстро что-нибудь приготовлю, сейчас!       — Хей, — прервал его Тецуро, хватая за руку по дороге на кухню. — Успокойся, ты чего? Не переживай, я сам приготовлю. Я просто подумал, что тебе плохо.       Куроо подошел к омеге, целуя в макушку и направляя обратно в сторону дивана со словами «ложись, я позову». Кенма как загипнотизированный лег, закрывая глаза, но тут же распахнул их обратно. Куроо не ругался… И выглядел совсем не страшно. А еще он, кажется, поцеловал его. Что?..       — Ты что, поцеловал меня? — резко спросил Кенма, заходя на кухню и вдыхая аромат жареных овощей и предвкушая, как будет их есть через минуту, сразу немного подобрел.       — Прости, не удержался. Ты когда сонный, такой милый, — улыбнулся Куроо, смутившись. — Буди Тео, а то он полночи потом не заснет.       Омега успокоил себя тем, что бояться не стоит, надеясь, что подобного с ним больше не случится, но подсознание оказалось немного сильнее его желаний.       Несколько дней спустя Козуме как обычно играл с сыном на полу, как вдруг услышал, что альфа вернулся домой с работы по характерному звуку двери.       — А кто это там пришел? Папа пришел? — обратился он к сыну с улыбкой, который вдруг вытянул ручку в сторону прихожей и произнес вопросительное «па».       Кенма на секунду завис, думая, что ему это показалось, как вдруг:       — Папа! — воскликнул малыш, улыбаясь во весь рот и все еще продолжая указывать на дверь.       Омега не помнил себя от счастья, и казалось, на мгновение забыл, как дышать. Он подхватил малыша на руки, выбегая из комнаты под ошарашенный взгляд Куроо.       — Он только что сказал «папа», представляешь? — крикнул он, как вдруг улыбка спала с его лица, потому что в голову закралась одна нехорошая мысль. — Ой, ты наверное устал после работы, а я тут тебя гружу…       — Кенма, — прошептал Куроо, не сводя глаз с омеги, заставляя его конкретно напрячься. Сейчас он как в тот раз, когда Козуме попросил его собрать кроватку, закатит глаза и будет недоволен. Но альфа выдал совсем не это: — Ты… Ты держишь его. Сам!       Кенма только сейчас опомнился, понимая, что смог самостоятельно поднять почти годовалого малыша на руки без помощи и уже довольно долгое время удерживает его на весу. Сила вдруг резко ушла из рук, он почувствовал, как они дрожат и вот-вот отпустят мальчика, набирая полные легкие воздуха, чтобы успеть крикнуть об этом Куроо, как вдруг почувствовал легкость от прикосновения. Тецуро успел прижать омегу с малышом к себе, держа крепко-крепко и начиная от счастья шептать что-то несвязное, из чего Кенма смог разобрать только «мои» и «люблю». Слезы подступали к глазам. Он только что осознал, что услышал первое слово своего сына, а еще и смог сам его поднять. Это было гораздо важнее каких-то там дурацких страхов.       Да, человеческий мозг удивительная штука, и Кенма сейчас страшно злился на него за то, что он выдавал подобные реакции на обычные бытовые вещи, хотя, признаться честно, это было не на пустом месте. Вот и сейчас он проснулся в ужасном настроении, потому что мозг снова выдал ему какие-то семейные триллеры во сне с альфой в главной роли.       Кенма вышел из комнаты, по тишине в квартире понимая, что он дома один. Он нашел записку на кухонном столе, которая гласила, что альфа повез сына к врачу, а так как у Кенмы на сегодня тоже назначен прием в больнице, куда нужно было периодически приходить, чтобы пройти полное обследование организма, тот написал, что вызвал ему такси до клиники.       Омега сидел в кабинете врача, устало пялясь в потолок. Его замучили всякими процедурами типа МРТ, УЗИ, сдачей анализов у всех возможных специалистов, прохождением различных тестов, результатов которых он дожидался уже второй час.       — Ну что ж, Козуме-сан. Положительная динамика налицо, вы делаете большие успехи. Я думаю, что еще полгодика, и вы вообще забудете о том, что когда-то лежали в коме.       — А дети, — вдруг оживился Кенма. — Я смогу иметь детей?       — Да, но только через год-два. Рубец еще недостаточно затянулся.       Кенма выдохнул с облегчением. Почему-то именно этот вопрос его волновал больше всего. Только после вопроса про его психологическое состояние.       — Почему я так реагирую? — спросил он у психотерапевта, которая вела его все это время с тех самых пор, как он выдал истерику в больнице после пробуждения. — Я хочу жить нормально, я хочу попробовать начать все сначала рядом с ним.       — Главное, что вы действительно этого хотите, — улыбнулась женщина. — Это желание — ключ к успеху. Путь будет долгим и нелегким, потому что это сложная работа над собой. И пока вы находитесь на разных ступенях одной лестницы, ничего не получится. Он в своей работе над собой ушел чуть дальше. Вы же остались на прежнем уровне, ожидая подвоха, живя в страхе, в сомнениях. Встаньте рядом, поймите, что контролируете ситуацию, что только вам дозволено решать, будет этот человек с вами или нет. Вы в любой момент можете начать двигаться дальше вперед, как с ним, так и без него, ведь вы партнеры, а не созависимые. И пока рядом с ним вам лучше, чем без него, позвольте ему остаться, чтобы вам было хорошо.       Кенма вышел из больницы усталый и загруженный, но полный решимости что-то менять и вернуться сюда еще раз, но уже вдвоем с Куроо. На улице начинало темнеть, а город погружался в тучи. Он уже хотел было вызвать такси, как вдруг взгляд упал на машину каршэринга на парковке. Для того, чтобы идти вперед, нужно избавиться от страхов, а страх вождения маячил где-то рядышком со страхом быть преданным еще раз. Козуме поежился и прошел мимо, но встал около машины, как вкопанный. Он чувствовал, что если не сможет побороть этот страх сейчас, то уже никогда не решится. До дома было ехать не так далеко, дорога была не самой сложной, так может, если он будет ехать аккуратно и медленно, то все получится?       Кенма открыл приложение и проверил доступность машины. Бензина было больше половины бака.       — Какая удача, — промямлил он, восприняв это за знак свыше, и завел машину.       Кенма прислушался к внутренним ощущениям. Пальцы крепко сжимали руль, зрение было четким, ум ясным, разве что небольшое волнение скребло в груди, как будто он сдает экзамен в автошколе. Он снял машину с ручного тормоза и мягко нажал на газ, выезжая на шоссе.       — Ну вот, не так уж и страшно, — подбадривал себя Кенма.       Самовнушение не работало. Разговоры с собой не спасали, волнение нарастало в геометрической прогрессии, а когда на улице начался дождь, переросло в панику. Зрение стало тоннельным, воздуха в легких катастрофически не хватало. Было слишком темно, даже дальний свет фар не исправил ситуацию, а каждая встречная машина заставляла вжаться в сиденье и зажмуриться, срываясь на крик. Слезы застилали глаза, дрожь била в спину и руки, руль стал будто неподъемным. Пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы каким-то чудом съехать с дороги на заправку, никого не задев.       Омега сидел, будто в трансе, обнимая себя руками и молясь всем богам, чтобы его забрали отсюда куда-то в безопасное место подальше от дороги, где будет тихо, где гул машин не будет давить на голову так, будто она сейчас взорвется. Кенма был на грани сильнейшей панической атаки, как вдруг увидел на экране телефона фото Куроо, который звонил уже третий раз. Он трясущейся рукой взял телефон, чувствуя, что спасение близко.       — Алло, Кенма, ты где? — раздалось на том конце.       — Я… Ехал домой, а потом… — начал Кенма, но сразу же разрыдался в трубку от бессилия, от отчаяния, от страха.       — Что случилось? — взволнованно произнес тот. — Успокойся, скажи мне где ты, и я приеду!       Кенма дрожащими пальцами с третьей попытки смог попасть по иконкам, чтобы скинуть геолокацию Тецуро, а потом опустил голову на руль и стал ждать. Он закрыл глаза, делая глубокие вдохи и выдохи, считая вслух, как советовала ему психотерапевт в случаях, когда нужно успокоиться. Дождь перестал барабанить по стеклу, снимая градус напряжения. Кенма потерял счет времени, он просто сидел не двигаясь, чувствуя, как пульсируют виски, и боясь снова начать задыхаться.       Очень хотелось ощутить Куроо рядом, оказаться в его объятиях, в безопасности, тепле и ласке. Да, именно с этим теперь ассоциировались его объятия. Он вспоминал, как тот успокаивал его в больнице, пока Тео делали болезненные процедуры, как сжимал его руку в те моменты, когда Кенму мучили кошмары, как он недавно поддерживал его, чтоб Кенма не выпустил из рук сына, как кружил его в танце на дне рождения, как поймал тогда на лестнице больницы, не дав упасть. На какое-то мгновение ему показалось, что он и правда чувствует, как Куроо хватает его за руку, вытаскивая из машины, но потом он наконец открыл глаза и увидел перед собой альфу и его взгляд, полный страха и волнения.       — Ты в порядке? Ты не пострадал? — тараторил Тецуро, осматривая руки омеги, его лицо, голову, но признаков повреждений не заметил, наконец притягивая его к себе и крепко обнимая. — Господи, я так испугался. Скажи, скажи что-нибудь!       Кенма уткнулся тому в грудь, хватаясь руками за спортивную кофту сзади. Родной запах вскружил голову, а ноги будто отнялись, и он бы так и упал, если бы не крепкие надежные руки. Он пытался сказать хоть что-то, но только рвано вдыхал, а потом и вовсе расплакался.       — Тише, все хорошо, я здесь, — шептал Куроо тому в макушку, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Когда он увидел по геолокации, где находился Кенма, и понял, что тот скорее всего управлял машиной, его окутал животный страх сродни тому, что он испытал почти год назад. Он не помнил, как добрался до места, молясь, чтобы с ним все было хорошо. А теперь желание было только одно: никогда не отпускать Козуме. Никогда.       Кенма отлип от альфы, поднимая заплаканные глаза и встречаясь с Куроо взглядом, а внутри будто пожар разгорелся от того, как тот на него смотрел. Омега не ожидал того, что сделает в следующую секунду, но это был порыв, которому невозможно было противостоять. Искренний порыв, о котором он не будет потом жалеть. Кенма схватился за капюшон, притягивая к себе Куроо и впиваясь в его губы. Внутри будто разорвался фейерверк, рассыпаясь искрами от сердца к рукам, ногам, к каждому кончику пальцев. Поцелуй вмиг опьянил, спутал мысли, прогнал страхи, даря только тепло, любовь и спокойствие. И даже вновь начавшийся дождь, который уже намочил лицо, волосы и одежду, не был помехой. Они целовались, стоя под дождем на заправке, как герои какого-то американского фильма, пока Куроо вдруг не решил нажать на паузу.       — Пойдем в машину, ты сейчас промокнешь и замерзнешь, — с трудом проговорил он, аккуратно вытирая капли с лица Кенмы и касаясь его лба своим.       — Давай постоим так еще минутку. Меня твоя любовь греет, — расплылся в улыбке Кенма, снова зарываясь носом в мокрую футболку альфы, не то от слез, не то от дождя, но почувствовав, как тот укрывает его спину своей кофтой, разомлел окончательно.       Обратно пара ехала молча. Кенма правой рукой держал стаканчик с какао, заботливо купленный Куроо ему в дорогу, чтобы тот хоть немного согрелся, а левой с силой сжимал руку альфы, чувствуя себя спокойно и расслабленно.       — А где Тео? — спросил Кенма, когда они уже подходили к квартире.       — Я оставил его соседке, — сказал Куроо, нажимая на звонок двери Мидори.       — Я думал, что вы поссорились, — нахмурился Кенма.       — Мне кажется, у меня было такое ошалелое лицо, что она забыла обо всех недопониманиях на время.       Из квартиры показалась та самая старушка с мальчиком на руках. Она вручила его Куроо, но прежде чем те успели зайти домой, окликнула омегу.       — Кенма я… Я хотела извиниться. И перед тобой тоже, Куроо. Я вела себя некрасиво. Простите, — поклонилась она.       — Забыли, — улыбнулся альфа. — Спасибо, что присмотрели за ним.       — Вы не могли бы иногда давать нам видеться? — вдруг спросила та. — Я так соскучилась по этому карапузу.       Кенма улыбнулся и одобрительно кивнул, наконец, заходя домой.       — А почему вы поссорились, напомни? За что она хоть прощения просила?       — Да так, — почесал затылок Куроо. — Не верила в твое возвращение и пыталась найти ребенку мать.       Кенма изогнул бровь от изумления и подумал, что рановато простил соседку, а в следующую секунду уже и забыл про нее, переключаясь на Тео, который просил кушать.       Пока альфа кормил ребенка, Кенма пошел отмокать и греться в ванну, приготовленную ему Куроо. Тецуро уложил мальчика спать, вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь и в последний момент хватая за руку Кенму, который как ни в чем не бывало шел мимо из душа.       — Стоять, — проговорил он, притягивая Козуме к себе. — А что это было?       — Ты о чем? — лукаво спросил тот, приобнимая Куроо.       — Ну там, на парковке. Это ты так сказал спасибо или…       — Это я дал тебе второй шанс, — улыбнулся Кенма, кладя вторую руку Тецуро на плечо.       Глаза альфы засияли, а по телу разливалась приятная дрожь. Там на парковке он, находясь в состоянии, близком к шоковому после того, как страшно испугался за омегу, не сразу понял, что произошло. Осознание приходило постепенно, но он все еще не мог поверить своему счастью. Он дотронулся до щеки Кенмы пальцами, поглаживая, и не мог налюбоваться. Он медленно приблизился к его лицу, опаляя кожу горячим дыханием, но смелость вдруг куда-то испарилась. Прямо как в тот раз, когда он впервые поцеловал его в старшей школе.       — Можно? — спросил он робко, а когда получил согласие, крышу сорвало окончательно и унесло куда-то далеко.       Он целовал долго, чувственно, жадно, как в последний раз, отдаваясь этому ощущению полностью, ощущению бесконечного счастья, легкости, любви. Куроо прижимал к себе Кенму, поглаживая по спине, зарывая пальцы в волосы, растворяясь в нем без остатка, потому что больше не надо было сдерживаться. И ему было все мало. Он продолжал покрывать поцелуями все лицо Кенмы, его щеки, скулы, подбородок, шею, получая в ответ сдавленный смех, переходящий в тихий стон наслаждения.       — Ляжешь сегодня со мной? — прошептал Кенма, тая от удовольствия в руках Куроо.       — Только сегодня?       — Это зависит от того, как ты будешь себя вести, — игриво ответил тот, расплываясь в улыбке.