Сон во спасение

— Эрика, это твое третье опоздание за эту неделю. А сколько их было за месяц? Я понимаю, что у нас относительно свободный график, но единственным условием было не опаздывать. Посередине просторного офиса, отделанного в светлых тонах, стыдливо опустив голову, стояла рыжая девушка и переминалась с ноги на ногу, боясь взглянуть на своего шефа. Но мужчину больше волновало не то, что она опоздала. Ее голубые глаза были скрыты за темными очками, а, как он знал, у Эрики не было никаких показаний к их ношению. Да и палящего солнца на улице не наблюдалось. — Сними очки, — мягко попросил босс, присаживаясь на край стола. — Не думаю, что это хорошая идея, Шон, — дрожащим голосом прошептала рыжая. Глубоко вздохнув, мужчина склонил голову набок. Эрика подняла наконец на него взгляд и поняла, что он не отпустит ее просто так. Несколько томительных секунд — и девушка, качнув головой, неуверенно сняла очки. — О, Господи, Эрика, — ошеломленно выдохнул Шон. Под правым глазом хрупкой девушки виднелся огромный кровоподтек, начинающий уже синеть и переходящий на щеку. Эрика пристально смотрела на своего шефа, высоко подняв голову, будто желая всем своим видом показать, что ей не больно, но мужчина прекрасно видел, как в ее голубых глазах начинали собираться соленые капли. Слеза покатилась по левой щеке, и это окончательно добило девушку. Она обессиленно упала в стоящее рядом кресло и закрыла лицо руками. Ее плечи медленно сотрясались в такт тихому плачу, постепенно набирающему обороты. — Эй, — присел на корточки рядом с девушкой ее шеф. — Это сделал Рик? Расскажи мне, что случилось. Но Эрика не могла. Внезапным потоком хлынувшие слезы не давали ей не то, что что-то сказать, но даже нормально вздохнуть. Поэтому ей оставалось лишь выплескивать накопившееся эмоции в кабинете своего босса Шона Монтгомери, который терпеливо ждал, когда она сможет совладать с собой, и успокаивающе поглаживал девушку по колену. Эрика вышла замуж, как только ей исполнилось 18. Нет, это не была сумасшедшая любовь, от которой сносит крышу или которую обычно показывают в самых лучших голливудских фильмах. Рик Уильямс был старше ее на десять лет, и к своим 28 годам он уже владел довольно-таки крупным бизнесом, в котором его партнером выступал отец Эрики. Рик всегда испытывал к девушке теплые чувства, задаривал ее дорогими подарками по поводу и без, часто подвозил домой после школы, приглашал на светские мероприятия, даже звал полететь с ним на отдых в самые фешенебельные отели. Эрика принимала все его ухаживания, потому что так просил отец, которого она любила всем сердцем, но никогда не соглашалась лететь с ним куда бы то ни было, потому что боялась того, что он мог бы там с ней сделать. Уильямсу же нравилась эта некая благочестивость, и с каждым днём, проведённым рядом с Эрикой, он все чаще задумывался над тем, чтобы заполучить себе в жены такую девушку. И вот, на следующий день после ее совершеннолетия, состоялась чуть ли не самая обсуждаемая свадьба во всем Нью-Йорке. Белоснежное пышное платье, которое стоило больше, чем зарабатывала добрая часть американцев в год, регистрация, проходившая на крыше головного офиса компании Рика, после которой последовало шумное торжество на 500 человек (и это только самые близкие), и самая ужасная ночь в жизни Эрики. Свою первую брачную ночь девушка вспоминала еще несколько недель, но не с удовольствием и восхищением новоиспеченным мужем, а с ужасом и терзающей сердце болью. Ей стоило бы уже тогда понять, каким на самом деле был человеком Рик, однако наивное желание исправить его брало верх над разумом Эрики. И она свято верила точно также, как дети верят в существование Санты Клауса, что он сможет измениться ради нее. Первое время все было прекрасно: продлившийся немного дольше медовый месяц, который они провели сначала на берегу Карибского моря, а затем отправились в путешествие по Европе, практически счастливый год семейной жизни, обремененный лишь жесткими ночами, после которых Эрика не могла встать с постели и часто не узнавала свое тело в зеркале. Рик не жалел ничего ради своей любимой красавицы-жены, по-прежнему одаривал ее дорогими безделушками и самой новой техникой, купил машину. Девушка думала, что семейная жизнь именно такая, поэтому терпеливо старалась быть любящей женой. Все изменилось, когда спустя пять лет совместной жизни, Эрике надоело быть просто красивым украшением для богатого мужчины, состояние и влияние в обществе которого лишь возрастало. Она видела, как ее одноклассницы получали дипломы и становились сильными и независимыми женщинами, всей душой желая себе того же. Это был первый раз, когда Рик поднял на нее руку вне постели. Удар пришелся по лицу и был таким сильным, что девушку отбросило на пол, и она потеряла сознание. Очнулась Эрика уже в больнице, окруженная благоухающими букетами ее любимых цветов — нежно-фиолетовых гортензий. Рядом с ее больничной койкой сидел отец и трепетно держал дочь за руку. Он рассказал девушке, что она оступилась на лестнице и упала, но Эрика прекрасно помнила, кто стал причиной, из-за которой она попала в больницу. Боясь огласки и скандального развода, Рик разрешил Эрике пойти в университет, что она и сделала, надеясь когда-нибудь вырваться из той золотой клетки, в которую насильно посадил ее муж, но с тех пор ее жизнь превратилась в самый настоящий ночной кошмар. Рик больше не прикасался к ней в постели. Да и общее ложе они больше не делили, и спали каждый в своей комнате. Эрика знала, что муж ей изменяет, но ей было плевать и на него, и на тех несчастных девушек, старающихся оправдать ожидания жаждущего чужой боли мужчины. Девушку больше волновали постоянные ссоры, доходящие до драк, в которых чаще, чем следовало, страдала именно Эрика. Иногда синяки было не скрыть ничем — не успевал сойти один, как поверх него появлялся новый, — и в конце концов, девушке пришлось перейти на заочное обучение. Лишь учеба освещала Эрике самые темные дни, омраченные замужеством за Риком Уильямсом, и она смогла закончить литературные факультет с отличием и устроиться помощником главного редактора в самое крупное издательство Нью-Йорка. Хотя она до последнего думала, что муж снова изобьет ее до полусмерти, когда узнает о ее намерениях выйти на работу, Рик не оправдал этих «ожиданий». К удивлению девушки, Уильямс даже поддержал это стремление, поэтому Эрика без колебаний приняла предложение. И вот сейчас, спустя полгода после того, как она подписала договор с Шоном Монтгомери, Эрика сидела в его кабинете, захлебываясь слезами, и никак не могла успокоиться. — Ну же, Эрика, — требовательнее попросил Шон. — Расскажи, что произошло. — Он у-ударил м-меня, — заикаясь, произнесла девушка. — Снова. — Снова? Значит, это уже было раньше? Эрика смогла лишь кивнуть. Шумно втянув носом воздух, Шон поднялся и отошел к стеклянному журнальному столику, на котором стоял кувшин с водой и два стакана. Слезы постепенно стали высыхать, и Эрика лишь изредка всхлипывала, продолжая трястись от бешено колотившегося в груди сердца и переполнявшего ее страха за свою жизнь. — Выпей, — протянул ей стакан с водой босс. Девушка послушно взяла стакан из рук шефа и, стуча зубами по стеклу, выпила его содержимое до дна. — И давно у вас это? — снова присел на край своего стола Шон. Эрика аккуратно вытерла со щек слезы и уставилась на мужчину. Как она потом узнала, Рик и Шон были старыми друзьями, когда-то учившимися в одном классе и сидевшими за одной партой. Рик попросил его взять свою жену к нему на работу, чтобы та всегда была под присмотром того, кому он мог доверять. Но могла ли Эрика доверять Шону? — Не бойся, — понял ее шеф. — Я не расскажу Рику ничего, что ему не следует знать. Он ободряюще улыбнулся, выставляя напоказ ровный ряд белоснежных зубов, от чего Эрике вдруг стало так приятно на душе, как не было ни разу за эти почти одиннадцать лет замужества. Вместо ответа она снова просто кивнула. Шон что-то недовольно прорычал и сжал кулаки. Он резко оттолкнулся от стола и подошел к большому панорамному окну, из которого открывался прекрасный вид на весь Нью-Йорк, оказываясь спиной к девушке. Она видела, как угрожающе перекатывались мышцы под его дизайнерской рубашкой, но почему-то не чувствовала себя в опасности, как ощущала себя рядом с Риком. — Мне следовало догадаться, — прошептал Шон. Он еще несколько секунд постоял возле окна, будто обдумывал что-то, а затем развернулся и быстрым шагом направился к Эрике, которая от неожиданности вжалась в стул. — Прости, — заметив ее состояние, сбавил темп мужчина. — Прости, я не подумал. Он снова опустился на корточки рядом с девушкой и протянул руку к ее синяку, на секунду замешкавшись. Эрика внимательно следила за тем, как он аккуратно, боясь доставить ей дискомфорт или еще большую боль, коснулся ее кожи, и зажмурилась. Пальцы Шона слегка подрагивали, пока он вел линию от виска до подбородка, очерчивая контуры ее лица. — Тебе нужны какие-то вещи? — донесся до слуха Эрики голос мужчины. — Поживешь какое-то время у меня. Эрика тут же открыла глаза и уставилась на шефа испуганным взглядом. Она боялась незнания того, что может сделать с ней Рик, если поймает после неудачного побега. Да и подставлять Шона не хотелось — он ведь ужасно рискует, беря ее под свое крыло. — Ничего не бойся, — снова улыбнулся Шон. — Я, конечно, не Тор или Тони Старк, но смогу защитить тебя. Обещаю. Краем глаза девушка заметила, как по телевизору, висящему на правой стене кабинета, на одном новостном канале снова крутили репортаж о Мстителях. Она видела его уже бесчисленное количество раз, но почему-то только сейчас заметила, как Тор прикрывал собой покрытую грязью и пылью, испуганную девушку, успевая отбиваться молотом от инопланетных захватчиков. Вот он-то точно никогда не поднимет руку на свою любимую. — Спасибо, Шон, — перевела взгляд на все еще сидящего перед ней на корточках босса. — Я очень тебе благодарна. Мужчина просто кивнул и поднялся, протягивая Эрике руку. — Поехали, — улыбнулся он. — Я отвезу тебя к себе.