Сон во спасение

Вечером шум в башне Мстителей практически не уменьшался. Буквально каждый час в мире происходило то, что требовало особого внимания, и агенты, что неусыпно следили за требующей наиболее пристального контроля ситуацией, сменялись каждое утро и каждый вечер, так что Тор уже давно перестал следить за тем, кто сейчас сидит в том самом кресле, в котором еще полчаса назад сидел совершенно другой человек. На самом деле, ему сейчас было абсолютно не до этого: день постепенно клонился к закату, а громовержец так и не набрался достаточной храбрости, чтобы подойти к Эрике и поговорить с ней уверенно, не мямля, словно «зеленый» мальчишка, пока еще ничего не понимающий в настоящей мужской решимости. Даже сражение с Темными эльфами не казалось ему таким пугающим, как простой разговор с простой девушкой. Хотя нет, Эрика не была простой. Воспоминания о проведенной с ней ночи бередили душу Тора, и чем больше он думал о ней, тем больше убеждался — он влюбился. Окончательно и бесповоротно. Причем так сильно, что самому становилось не по себе от того тягостного и в тоже время прекрасного ощущения нежных чувств, неприемлемых для такого внушающего страх одним лишь взглядом Бога. Час уже был довольно-таки поздний, так что в общей гостиной никого не было, и Тор мог бы вдоволь насладиться одиночеством и спокойно обдумать все то, что он испытывал, если бы не одно «но». Прекрасное «но» с красно-рыжими волосами, голубыми глазами и еще чем-то таким чарующим, от чего у громовержца внутри все сжималось до микроскопических размеров и переворачивалось. — Ой, я не думала, что здесь кто-то есть так поздно, — чуть смущенно улыбнулась Эрика, входя в гостиную. На ней было все то же красное платье, и хоть было невооруженным глазом видно, что ей в нем ужасно неудобно, Тор все же не мог отвести от девушки восхищенного взгляда. Прошло какое-то время, прежде чем он понял, что буквально пожирает Эрику глазами, заставляя ее щеки по цвету приблизиться к цвету ее волос. — Да ничего, — мотнул головой громовержец, отгоняя навязчивые мысли. В комнате повисла неловкая тишина, прерываемая стучанием двух бьющихся в унисон сердец, но Тор слышал лишь свое и боялся, что Эрика услышит это. — Слушай, — внезапно для самого себя начал говорить Бог. — А почему ты все еще ходишь в этом платье? Эрика опустила взгляд и осмотрела себя сверху, чуть приспуская красную ткань на бедрах. — То есть я, конечно, понимаю, что у тебя нет одежды, — затараторил Тор. — Но неужели Старк тебе ничего не дал? — Как-то не до этого было, — подняла голову на громовержца девушка, и их взгляды встретились. Все внутренности громовержца как-то странно сжались от этого зрительного контакта, будто он снова попал в Радужный Мост и летел, летел куда-то далеко, где его уже никогда не найдут, потому что навсегда пропал во Вселенной голубых с коричневыми вкраплениями глаз. Эрика первой отвела взгляд, и Тор вдруг подумал, что у него может быть шанс. — Если хочешь, — тяжело сглотнув, сказал он. — Если хочешь, я могу дать тебе какую-нибудь из своих футболок. Думаю, она будет тебе, как платье. Та пара секунд, за которые рыжеволосая обдумывала ответ, показались Тору настолько бесконечными, что даже Хеймдалль не смог бы заглянуть так далеко, но все же момент, когда Эрика должна была дать ответ, неумолимо приближался, и громовержец не знал, чего он страшиться больше: услышать отказ или томиться в убивающем нервные клетки ожидании. — Знаешь, наверное, я бы не отказалась, — чуть нахмурившись, ответила наконец девушка. — В этом платье чертовски неудобно. Настроение Тора внезапно подпрыгнуло так высоко, что могло бы запросто достать до Асгарда, но Бог все-таки старался сохранить серьезное выражение лица. Как ни в чем не бывало, будто каждый день раздает свои футболки практически незнакомым девушкам, он направился к себе в комнату, кивнув и улыбнувшись Эрике, тем самым давая понять, чтобы она следовала за ним. Весь путь до обиталища громовержца Тор и Эрика не проронили ни слова, хоть Одинсон и ощущал острую потребность заговорить с девушкой и видел, что она ведет себя как-то смущенно рядом с ним, как вела себя Сиф, когда Тор появлялся в поле ее зрения. К сожалению, Бог не мог ответить девушке взаимностью, а с Эрикой у него похоже был шанс. По крайней мере, он трепетно хранил в самом центре своего сердца надежду на это. — Только у меня небольшой беспорядок, — почесал щеку громовержец. — Не переживай, — ободряюще улыбнулась Эрика. — Я и сама не могу похвастаться идеальной чистотой в своей комнате. Улыбнувшись в ответ, Тор чуть помедлил, прежде чем открыть дверь, а затем нажал на дверную ручку, заставляя дверь распахнуться. В лицо тут же ударил прохладный ветерок — видимо, Джарвис открыл окно, чтобы проветрить помещение. Тор поспешил прикрыть Эрику своим телом, чтобы ее не продуло, и не мог не отметить про себя, как шумно она втянула носом воздух от такого вроде бы безобидного действия. — Джарвис, закрой окно, — попросил громовержец, не обращаясь ни к кому конкретному, но окно, словно по мановению волшебной палочки, само собой закрылось. — Готово, — отозвался ИИ. — Как вы здесь живете? — восхищенно спросила Эрика, оглядывая комнату. — В башне столько оружия и боеприпасов — это же просто кошмар какой-то. Я здесь всего несколько часов, а уже чувствую себя, словно на пороховой бочке. Джарвис этот ваш так вообще отдельная тема. — К этому привыкаешь, — хмыкнул Одинсон и подошел к шкафу. — Я тоже поначалу не мог свыкнуться с мыслью, что здесь по всему периметру натыканы камеры, — Эрика сразу же подняла взгляд на потолок, и Тор, заметивший это краем глаза, чуть улыбнулся. — Не переживай, в комнатах камер нет. Девушка облегченно выдохнула и, немного осмотревшись, подошла к кровати. — Могу сесть? — спросила она. — Да, конечно, — не отвлекаясь от поисков в шкафу, ответил Тор. Если быть до конца честным с самим собой, громовержец не был уверен, что у него найдется хотя бы одна чистая футболка, но он старательно переворачивал содержимое своего шкафа, надеясь найти хоть что-нибудь. И удача улыбнулась ему: в самом дальнем углу была аккуратно сложена лишь одна футболка, которая самой первой оказалась в гардеробе асгардца и должна была бы помочь Одинсону не выделяться из толпы своими доспехами, но почему-то так никогда и не надевалась. Быстро взвесив все «за» и «против», громовержец достал футболку и подошел к сидящей на его кровати рыжеволосой девушке, чтобы передать находку ей. — Держи, — мягко улыбнулся Бог. — Если нужны будут штаны, можем порыскать в гардеробе Наташи. Думаю, она не будет против. А если и будет, то мы у нее не спросим. — Спасибо, — поднялась с постели Эрика. В первый раз за этот вечер они оказались в такой удушающей близости, от которой голова шла кругом, и Тор еле сдерживался, чтобы не утянуть пухлые губы в возрождающий поцелуй. Его взгляд дольше, чем следовало, задержался на впадинке над верхней губой девушки, а затем очень медленно, обнимая каждую черту лица Эрики, поднялся к глазам. Впервые в жизни Тор ощутил, как у него из-под ног уходит земля, и совершенно точно понял, что влюбился. Теперь он мог утверждать, что определенно влюбился. Эрика снова первой отвела взгляд. Громовержец почувствовал, как между ними на долю секунды промелькнуло что-то еле уловимое, и надеялся, что девушка почувствовала то же самое. Хотя ее слегка покрасневшие щеки, опущенный взгляд и пальцы, неловко сминающие белую ткань, говорили ему намного больше. — Ам, — мотнул головой Бог, отгоняя оцепенение. — Я могу проводить тебя в ту комнату, где ты спала, или можешь переодеться в ванной, — Тор указал пальцем себе за спину. И снова молчание, от котого кровь стыла в жилах. Бог не хотел, чтобы она уходила. Никогда и никуда. — Если ты не против, я бы хотела как можно скорее избавиться от этого платья, — осмелилась поднять на него глаза Эрика. Тор нахмурился, честно не понимая смысла этой фразы, и Эрика явно расслабилась из-за этого, потому что напряженная складка у нее на лбу разгладилась, а на лице появилась удовлетворенная улыбка. Она не стала отвечать громовержцу и, легонько коснувшись его щеки чуть дрожащей рукой, а затем обойдя его вокруг, направилась в ванную. Растерянно моргая, Одинсон приложил ладонь к щеке, которая удостоилась такой чести, и вызвал воспоминания от ощущения нежной кожи Эрики. Это невинное прикосновение стало настоящим катализатором, заставляющим все чувства, что Тор до этого так старательно скрывать глубоко внутри себя, вырваться наружу, чуть ли не разрывая его на миллионы мелких частиц. Он не знал, сколько времени прошло, пока он глупо таращился в стену и держался за щеку, но тихий кашель, раздавшийся за спиной, вывел его из оцепенения. — Ну, — оттянула края футболки в стороны уже успевшая переодеться рыжеволосая. — Как я выгляжу? — Прекрасно, — затаил дыхание Тор, а потом вдруг выпалил то, что хотел сказать весь день, но так и не решался. — Знаешь, а ведь ты мне снилась. — Снилась? — подняла брови вверх Эрика. — То есть как, снилась? — По ночам, — закивал Бог. — Каждую ночь. На протяжении последних недель двух. Поэтому мне стало не по себе, когда я увидел тебя вчера в клубе. Никогда не думал, что сон может стать реальностью. Теперь Эрика принялась растерянно кивать. Тор боялся встретиться с ней глазами, поэтому смотрел куда угодно, только не на девушку. Он чувствовал, что ему стоило бы подойти к ней, сказать что-то важное и нужное именно в эту минуту, но все слова будто потерялись на выходе из горла и так и не превратились в настоящие предложения. Поэтому Эрика сделала это за него. — Тор, — внезапно севшим голосом пробормотала девушка. — Я долго думала о том, что случилось ночью, — она глубоко вздохнула, будто собиралась с мыслями. — То есть о том, что я позвала тебя во сне и все такое… Она замолчала, и Тор понял, что сейчас решается его судьба. Он должен взять себя в руки и признаться, иначе потом будет жалеть о том, что не сделал это тогда, когда должен был. — Да, — прочистил горло он. — Я тоже думал. — И до чего додумался? Тор, не ожидавший такого прямого вопроса, снова нахмурился и посмотрел наконец на Эрику, которая как-то странно улыбалась: от этой улыбки внутри все одновременно сжималось, переворачивалось и радовалось. — Знаешь, — снова начала девушка. — Я хочу тебе признаться. Сердце Тора, до этого выбивающее чечетку в груди, замерло. — Я смотрела на тебя по телевизору, видела, как ты защищаешь незнакомых тебе девушек, а потом смотрела на своего мужа и спрашивала себя: неужели я недостойна мужчины, что будет обращаться со мной не как с вещью, а как с любимой девушкой? Неужели все, что я пережила в жизни, никогда не будет вознаграждено? Дыхание сперло, и Тору стало казаться, что он сейчас задохнется. — А когда я увидела тебя в клубе, а затем и утром, я вдруг поняла… Она замолчала и опустила глаза, словно боялась, что сказала что-то лишнее, что-то, что могло испортить еще не начавшееся волшебство, только зарождавшееся между двумя людьми. Про себя Тор умолял Эрику закончить фразу, но сердце подсказывало, что теперь его очередь. Ему нужно действовать. В голове зашумело от волнения, когда Тор аккуратно положил руки на талию девушку, надеясь, что она не будет сопротивляться. Казалось, Эрика даже желала этого. Она опустила ладони на плечи громовержца, и весь его мир сосредоточился на ней одной. На какой-то миг Тору показалось, что он лишился всех своих чувств, потому что перестал видеть и ощущать что-либо вокруг, кроме тонкой талии, облаченной в его футболку и находящейся под его крепкими ладонями, и чувственных губ, так и манящих поцеловать их. Почти в полном забытье громовержец наклонился ближе к лицу Эрики, чтобы их губы оказались на одном уровне, и слился с ними в долгом первом поцелуе. Дыхание Тора и Эрики становилось все более учащенным, растворяясь в этом поцелуе, соединившем не только губы, но и сердца. Ощущения были настолько волнующими, что Бог решил уделить все свое время и даже, если потребуется, вечность, лишь бы только ощущать эту сладость такого долгожданного единения с той, кто, по всей видимости, навсегда украл сердце воинственного асградца.