Идеальная смерть

Я двинул кони в конце мая Ведь только достойный конец наделяет историю смыслом, ведь так..? Тёплый ветерок беззаботно шуршал в кронах деревьев. Солнце садилось за горизонт, заливая всё небо приятным золотым светом. Так уютно. Так спокойно. Так тепло... - Сань... Саня, ты не волнуйся. Сейчас... Сейчас тебе помогут, тебя обязательно спасут, братишка, - я нехотя приоткрыл глаза. Устал слишком... Надо мной навис Валерка. Его длинные светлые волосы в лучах заката казались золотыми. Та самая непослушная прядь, которую он вечно проклинал, снова выбилась из хвоста и упала мне на лицо. - Щекотно... Валерка дёрнулся как от удара, в его красных и воспалённых от слез глазах вспыхнул безумный огонёк надежды. Дурачок... Неужели, он не видит, как неестественно вывернуты мои ноги? Мой костюм, его куртка с нашивкой "Синих собак", которую он не снимал уже лет семь точно, молодая трава под нами... Всё насквозь пропитано моей кровью. Я не чувствую ничего ниже пояса. Даже боли. Я обречён. Я уже труп. Валера в истерике сдавил моё искалеченное тело в объятьях. И только сейчас я понял, что замерзаю. Тепла майского ветерка уже недостаточно. А Валерка... Он тёплый. В голове вдруг промелькнула странная мысль. А хотя, когда ты уже стоишь на пороге жизни и смерти, вот-вот готовый сделать шаг во тьму, то уже никакая мысль не кажется безумной. Я был счастлив, ха-ха! Я умирал в объятьях верного друга. Последние минуты жизни я проводил с человеком, которому всецело доверял. Сколько всего мы пережили... - Валера... А помнишь, помнишь, как мы вот так же сидели на обочине и ждали Лёху? Где ж его черти два часа носили-то... - я поморщился и сплюнул кровь, - А помнишь, как мы спиздили... - я уже и сам перестал понимать себя. Сознание будто раскололось надвое. Одна его часть осознавала, что мысли превращаются в кашу, а язык развязывается как после хорошей гулянки. Эта часть сознания трепетала от ужаса перед приближающимся концом. Ведь каким бы крутым и безбашенным ты не был, смерть никого не оставит равнодушным. Даже тот, кто всю жизнь играл с ней и плевал в лицо опасности, содрогнется от мысли о всепоглощающей тьме. Другая же часть сознания хаотично выхватывала фрагменты воспоминаний и являла их перед моим взором. Вот я выкручиваю на полную звук в колонках, наконец оставшись дома один, и врубаю Bon Jovi. Мне всегда нравились их песни... А вот мы с Валеркой спасаемся бегством от ментов в три часа ночи. Моя роскошная чёрная шевелюра пафосно развевается на ветру, когда на башке моего дружбана после не особо удачного визита к парикмахеру волос вообще почти не осталось. Зато серьга. Красивая, золотая. По которой его потом и опознают, кстати. Ха-ха... О, а вот я пытаюсь приветливо улыбаться покупателям в продуктовом, куда в семнадцать устроился на подработку в тайне от матери, чтобы накопить на байк. Вот уже результаты моих страданий. Мы несёмся по чёрной змеящейся дороге, уходящей прямо за горизонт. Заходит солнце. Вся земля залита таким чудесным золотым светом. Прямо как сегодня. В крови играет адреналин, дух захватывает, спидометр зашкаливает. А впереди бесконечная дорога. Я расплылся в блаженной улыбке. Всё же одна часть сознания взяла верх над другой. Я был так рад... Мне уже не суждено в старости с тоской вспоминать былые времена. Мне не быть жалким стариком. Я не умру под капельницами, ни кому не нужный, одинокий, страшный и сморщенный как изюм. Я умираю так, как и жил. Звучит безумно, да и плевать. Со мной Валерка, на мне те самые сапоги, поодаль валяется мой байк. Или то, что от него осталось. Ха, а мы с ним сейчас очень похожи... Да, сердце защемило от осознания того, что ни мне, ни кому другому на этом свете больше не оседлать моего железного коня. Я больше никогда не отдамся скорости. Мне не встретить ни одного рассвета. Никогда не переступить порог своей скромной лачуги. Никогда больше не побегать с Валеркой по лужам. Никогда больше не скинуть его в овраг с грязью. Никогда он больше не втащит мне в треть силы за мои выходки. Моё время стремительно утекало. Силы покидали меня. Надо... Надо что-то сказать. Ведь Валерка-то жив-здоров, ему ещё жить и жить! Да его вроде не так удручает мысль о спокойной старости в кругу семьи. - Спасибо, придурок, - я улыбнулся, показав два ряда некогда белоснежных, а теперь залитых кровью зубов. В кино прощальные речи персонажей всегда звучат так драматично и красиво. Я так не умею, ха... Да и друг мой не идиот, поймёт меня. Обязательно поймёт, - Валер, на мне жизнь не заканчивается, не забывай об этом, ха-ха.. Я знаю, у тебя там есть какие-то грандиозные планы, поэтому клади на всех хуй и делай, чё тебе хочется. Всё равно все мы будем там, - я слабо усмехнулся. Как же иронично звучат такие слова из уст умирающего, - я счастлив, что у меня есть такой друг... С тобой моя жизнь превратилась в полный пиздец. И я... Я влюбился в этот хаос. Валера прикусил губу, чтобы не разрыдаться в три ручья. Я знал, что как только моё сердце перестанет биться, он это сделает. Но пока он будет улыбаться сквозь слезы и дрожать. - Я обязательно закончу все наши начатые дела, Сань. И неначатые начну и доведу до конца. Правда! Я в последний раз посмотрел на Валерку. О, этот взгляд... Как он мне знаком. Взгляд, полный решимости. Теперь я спокоен. Всё будет хорошо. Я прижался к тёплой груди друга и даже сквозь куртку почувствовал, как бьётся его сердце. Это так успокаивало. Пока Валерка жив, ничего плохого не произойдёт, ведь так? А ему ещё жить и жить... Как же хорошо от этой мысли... Тук-тук... Тук-тук... Тук-тук... Тук-тук...