Вопрос и ответ

Старший сын Спарды отряхнулся от снега, недовольно убирая растрепавшиеся пряди назад, и вновь бросил взгляд на брата. Сейчас он был старше. Вергилий не знал, как его тренировки привели к разрыву во временной линии. Но что-то внутри приятно урчало и грело. Все же «старший» был не против провести этот день в компании повзрослевшего Данте. Поднявшись и дождавшись момента, когда тот расслабился, юноша, словно ребенок, подобрал снег и закинул его за горло глупого свитера с оленями, довольно усмехнувшись и хлопнув обладателя оленей по спине, он побежал вперёд. — Догоняй, или твои старые кости не готовы к такому? — Вергилий и сам удивился такому заявлению со своей стороны. Сейчас ему хотелось дурачится, словно ребенку, будто они все те же…будто не было нападения и пожара. Из неприятных мыслей его вывел снежок, прилетевший точно в нос — объявление войны. Ловкие движения, меткие броски и, на удивление, смех. Дорога к агентству превратилась в снежную баталию. Подойдя к двери, Вергилий открыл ее, позволяя Данте, запыхавшемуся после «бойни», разнежено опуститься лбом на его плечо и даже приобнять за талию, затаскивая в холодное лобби. На первом этаже явно не было системы отопления. Прискорбно. — Наконец-то мы дома, Джил. Промокшая верхняя одежда Данте достаточно быстро полетела на крючок вешалки. Вергилий старался отцепить от себя более сильного сейчас близнеца, чтобы хоть немного упорядочить хаос, который правил на первом этаже. Парень повернулся спиной, пальцами укладывая волосы, и сдавленно вздохнул. Расслабленность Данте будто сняло рукой, тот, хитро хихикая себе под нос, ловко присел, закинул ничего не подозревающего парня к себе на плечи, с чувством и звонким шлепком проходясь по обтянутым тканью ягодицам. — Пойдем, погреем твою замерзшую задницу, — хрипло выдал Данте, направляясь на второй этаж и тут же получая больные удары по почке и пояснице, — А ну-ка не ёрничай, пацан. — тот подкинул Вергилия на плече, игнорируя его брань, от чего нутро закипало еще сильнее. Они оба ввалились в комнату. Благо в ней было в разы теплее. Пространство занимала большая, потрепанная жизнью и годами, кровать, тумбочка, явно сломанный комод, камин и кресло рядом с ним. Цепкий взгляд успел зацепиться за дверь, предположительно ведущую в ванную и туалет. Вскоре ему все же вернули ощущение твердой почвы под ногами. Шикнув на Данте, «старший» отошел подальше, настороженно, но с вызовом смотря на брата. Охотник же лишь самодовольно ухмыльнулся и направился к камину. — Чёрт, совсем затух. Пока Данте возился с камином, стараясь привести его в рабочее состояние, парень окинул комнату юрким взглядом еще раз и оставил катану рядом с тумбочкой. Рука невольно потянулась к последней и юноша пробежался пальцами по поверхности, собрал слой пыли и недовольно нахмурил брови. — Ты вообще когда-нибудь за жизнь убирался? — произнес тот на грани слышимости, а в голосе чувствовалось шипение. — Да, когда тво… кхм…пацан, подобрал когда-то одного, спасая его город, решил наведаться. Ух, было много крика, горластый слишком. Ну, ты тут располагайся. Вергилий не успел сказать и слово, как Данте уже успел улизнуть из комнаты. Повесив свой плащ на спинку кресла, «старший» отправился поближе к камину. Нужно было немного согреть покалывающие от пережитого мороза пальцы. Вскоре Данте вернулся, нарисовавшийся на пороге комнаты, словно черт из табакерки. Повозившись немного, тот опустил плед на плечи парня и протянул кружку с какао, тепло улыбнувшись. После чего кинул на пол подстилку с кресла и уселся на нее, приятно щурясь от тепла. — Только не язви, Вержик, все же сегодня праздник. — А я по твоему не знаю? Только в доме им и не пахнет. — Мы могли бы исправить это вместе, Джил. Вергилий пересел к брату, укрывая его плечи частью пледа, и уютно устроил голову на его плече, пригревшись под боком. Внутри тоже было тепло. Даже теплее, чем от камина или кружки горячего напитка. Впервые за долгое время буря внутри приутихла, позволяя вздохнуть и ощутить эту мягкую магию, которая обволакивала, расслабляла. Возможно, что он даже смог бы уснуть без кошмаров. Но засыпать не хотелось. Поэтому он говорил с братом: о них, о детстве, иногда дурачась и даже позволяя себе звонко смеяться, слушая хриплый голос повзрослевшего Данте. Это был теплый и спокойный вечер. Вечер в который не нужны были дорогие подарки, лживые улыбки и надуманные поздравления. Они сами стали подарком друг для друга. Под утро Вергилий все же позволил себе провалиться в дремоту, а Данте лишь усмехнулся на такое, наклонился чуть ниже и невесомо, боясь разбудить, коснулся его губ своими. — С праздником, Вержик.