Ветер и Вишнёвый цветок

«Не задерживай уходящего, не прогоняй пришедшего»

Тёплая вода окрасилась в легкий розовый оттенок. Небольшая миска с грохотом полетела на камни. Запекшаяся кровь отмывалась невероятно тяжело, а промывать рану водой, прокипяченной на костре в сырой пещере, было до боли абсурдно. Кровь не останавливалась. Учиха Изуна плохо разбирался в медицине. К своему стыду, он никогда не признавал шиноби, обладающими познаниями в лечебных техниках. Его, наряду со старшими братьями, с раннего детства учили сражаться. Не раны и порезы залечивать, их всегда можно было быстро перевязать любой тряпкой в бою. Кое-какие, ничтожные познания у Изуны были: промыть и перевязать рану старшему брату он смог. Однако он понимал, что без помощи профессионального медика его брат умрет. Мадара потерял сознание сразу после того, как младший брат забрал его с поля боя. И больше он не приходил в себя. Изуна неотрывно следил за тем, как вздымалась грудная клетка брата, все реже с каждым часом, что они прятались в проклятой пещере, словно крысы. Положение братьев Учих отягощалось тем, что находись они в окружении врагов. «Сенджу точно отправились прочесывать все леса» — невесело подумал Изуна. Мадара лучше ориентировался на местности, он бы без особо труда нашёл дорогу до их убежища. Изуна же такими навыками не обладал, поэтому из последних моральных сил он пытался не впасть в отчаяние. Потому что не имел ни малейшего представления о том, что их ждёт в грядущее время. — Старший брат… — голос младшего Учихи слегка дрогнул, — Я что-нибудь придумаю, ты только не умирай… прошу. Младший Учиха до крови прикусил губу, стараясь подавить нахлынувшие слезы. Но чем больше он пытался сдерживаться, тем больше рыдания накрывали его. Лишь одна мысль держала его — только от него сейчас зависела жизнь брата.

***

Затёкшие пальцы мертвой хваткой впивались в рукоять катаны. Отвратительный запах паленого мяса вызывал дурноту. Яростные крики сражения долетали до ушей, даже сквозь треск пожара. Град пота, капли, стекающие по лбу от невыносимого жара… И снова чья-то смерть. Хаширама Сенджу всю свою жизнь провёл в сражениях, не зная нормального детства. Он потерял свою юность в бессмысленном кровопролитии. «Кровь за кровь» — так говорил его отец. Но Хаширама никогда не хотел проливать чью-то кровь, отнимать бесчисленное количество жизней тех, кого дома ждала семья. Глава клана Сенджу с сожалением взглянул на своего заклятого врага… Друга детства — Учиху Мадару. — Огненный шар! — глава клана Учиха выдул пламя, которое окутало все вокруг, облизывая жаркими огненными языками серые скалы. За столько лет войны с Мадарой, рука Сенджу машинально выставила защитный барьер. Каждый раз, когда они встречались на поле боя, каждый раз, когда их мечи соприкасались, каждый раз, когда они начинали свой убийственный танец, Хаширама вспоминал краткий миг счастья, проведённый у реки. Отчетливо видел силуэт юного Мадары, считающего количество «блинчиков» на водной глади. «Чего только стоили наши попытки отточить тайдзюцу! Жаль, что это все в прошлом» — на смуглом лице Хаширамы промелькнула улыбка. Неподалёку младшие братья Хаширамы и Мадары — Тобирама Сенджу и Изуна Учиха схлестнулись в своём танце смерти. Они ненавидели друг друга до скрипа зубов, до дрожи в руках… Лишь при одном упоминании о враге, глаза их наливались яростью. И каждый мечтал убить друг друга. Оба уже с трудом дышали и двигались. Первым в очередную атаку кинулся Учиха. Меч Тобирамы с противным лязгом встретился с катаной Изуны. Краткий миг, секундное промедление, небольшая заминка… И младший Сенджу попал в плен иллюзий. «Шаринган! Этот Учиха…» — Тобирама резко закрыл глаза, пытаясь сбросить с себя наваждение красных глаз, но тут же получил мощный удар в челюсть и влетел в скалу. Ярости младшего Сенджу не было предела, кровь разом вскипела в нем. Тобирама заревел и уже собрался наброситься на Учиху, но тот направил в него Огненный шар. Тобирама быстро сориентировался и призвал Снаряд Водяного Дракона, чтобы противостоять огненному потоку. Стихия огня и воды встретились, разом окутав все ближайшее поле зрения густым белым паром. Хаширама и Мадара отвлеклись от битвы и одновременно посмотрели в сторону, где в белом тумане затерялись их братья. Изуна Учиха практически не уступал в силе своему старшему брату, его техники и боевые способности были столь же сильны и эффективны. Он намеревался покончить с ненавистным Сенджу одним лишь Огненным шаром, однако его противник был не прост. «Использовать стихию воды, чтобы спасти себя и создать эффект неожиданности, лишив меня возможности использовать гендзюцу… Похвально» — Изуна ухмыльнулся, оценивая смекалку оппонента. «Однако даже в таком густом тумане у меня есть преимущество…» — младший Учиха хитро прищурился. За много метров Изуна видел летящие в него кунаи. «Атака наугад… Сочувствую тем, кого судьба не одарила шаринганом» — Изуна фыркнул и увернулся. Только вот он не знал, что один из кунаев Тобирамы был отмечен печатью Летящего Лезвия Бога Грома — техники, которая позволяла перемещаться к противнику в мгновение ока, разработанная самим Сенджу. Все произошло так быстро, что младший Учиха и опомниться не успел. Внезапно перед ним оказался Тобирама, красные глаза которого переполнялись жгучей злостью. Туман наконец рассеялся. Но в ту же самую секунду, Изуна понял, что он не чувствует ничего. Он все так же крепко держал свою катану, стойко выжидал удара Сенджу, ощущал ноющую боль в мышцах и усталость, но не более. Холодное лезвие врага, разрезавшее плоть… Он его не почувствовал. Изуна в оцепенении уставился на шокированного Тобираму, который с ужасом в глазах смотрел на человека, упавшего перед ним на колени. Сенджу с огромным трудом, словно не веря в произошедшее, сделал два шага назад от Мадары Учихи, принявшем удар его меча в свою грудь. — Мадара! — пронзительный крик заставил сердце Хаширамы сжаться. Шиноби замер от увиденного. Мадара Учиха, грудь которого была пронзена клинком, стоял на коленях перед Тобирамой. Учиха Изуна, сбросивший с себя оковы оцепенения, упал рядом с братом и, придерживая его за плечи, облокотил на себя. Мадара начал тяжело кашлять, изо рта полилась тонкая струйка крови. Боль в груди терзала его, с каждым вдохом становясь все невыносимее. Он не слышал звуков, не различал ничего вокруг… Он защитил своего брата, спас его от смерти. — Тобирама, что ты… — Хаширама на ватных ногах подошёл к троице. — Старший брат! Это наш шанс! Шанс покончить с этой войной! — Тобирама встрепенулся. Битва вокруг остановилась. Все Сенджу и Учихи опустили оружие и замерли, наблюдая за тем, как решается судьба этого мира. Их судьба. Хаширама прекрасно понимал, что его младший брат имел ввиду. Он собирался покончить с их заклятыми врагами, убив здесь и сейчас Мадару и Изуну. Однако сам старший Сенджу будто находился в беспамятстве. Он не мог поверить в то, что Мадара Учиха умрет. — Ты прав, — Хаширама решительно выпрямился, — мы покончим со всем здесь и сейчас. Изуна Учиха замер, он сильнее обнял старшего брата. Впервые в жизни ему стало страшно. Так страшно, что вздохнуть было невозможно. Мадара наблюдал за бывшим другом из-за приоткрытых глаз. Он чувствовал, что жизнь покидает его. «Вот и все… Смерть, достойная шиноби». — Я предлагаю нашим кланам заключить перемирие! — громким голосом провозгласил Хаширама Сенджу. На миг повисла тишина. Казалось, что даже сам ветер стих, не в силах поверить услышанному. Хаширама всю свою жизнь мечтал о мире. О мире, в котором больше не будет войн, в котором больше не будет смерти детей. «За свою мечту надо бороться» — слова, ставшие его кредо. Тобирама хотел было и возразить, но поняв, что перечить старшему брату бессмысленно, просто отбросил свой меч, на котором все ещё была кровь Мадары, и скрестил руки на груди. Все остальные последовали его примеру, просто бросив оружие ненужной кучей на землю. Все ждали. Ждали последнего слова. Мадара Учиха, последними силами цеплявшийся за жизнь, не мог поверить в происходящее. Он прекрасно знал, как все эти шиноби устали от войны. Он и сам устал. Устал бесконечно биться с Хаширамой, тщетно пытаясь выяснить, кто из них сильнее. «Пора было давно понять, что мы равны. Наша детская мечта… Неужели?» — Мадара, превозмогая от боли, приподнялся. — Хаширама… — он начал было говорить, но его прервали. — Никогда! Мира не будет! — Изуна окинул диким взглядом братьев Сенджу. — Когда мой брат поправится, мы снова встретимся в битве. Изуна достал из кармана запрятанную дымовую бомбу и кинул её на землю. От удара о камни бомба разбилась, извергая из себя большое дымное облако. Когда оно развеялось, Мадары и Изуны не было. О них напоминала лишь огромная лужа крови. — Он не выживет. Я целился насмерть, — Тобирама сказал это брату и отвернулся. Оставшиеся Учихи подняли руки, показывая этим, что они сдаются. Хаширама мысленно загадал ещё раз встретиться со старым другом. Ведь он был свято убеждён в том, что Учиха Мадара не может умереть.

***

Когда солнце начало клониться к горизонту, Изуна покинул каменные своды пещеры и кинулся в лес. Немного успокоившись и приведя свои мысли в порядок, младший Учиха начал осознавать, что ему более менее знакома местность, в которой они оказались. В некоторых вылазках они пользовались тропами, проходящими через эти земли. Шиноби готов был дать руку на отсечение, что встречал парочку селений по пути, но никогда в них не захаживал. Все деревни в округе не обладали военной мощью, но были лояльны к тем, кто изредка их защищал. На злобу дня, сельчане жаловали лишь клан Сенджу. Изуна не знал, сколько времени рыскал по лесу. Он стоял на ветке векового дерева, и взгляд его впивался в огни небольшой деревни. «Это рискованно, но лучше, чем умереть, как собака» — Учиха спрыгнул на землю и сделал пометку на коре дерева в виде креста. Он пустился в бег, обратно к пещере. Какого было удивление младшего Учихи, когда по возвращению в пещеру, перед ним, облокотившись на холодные камни, сидел пришедший в себя Мадара. — Бросить меня вздумал? — слабым голосом Мадара то ли сказал это в шутку, то ли в серьез. — Старший брат, твоя рана… Шиноби отмахнулся, сказав, что все не так плохо. Бинты на месте раны старшего Учихи окрасились лишь малыми капельками крови. Однако Мадара был ужасно бледен, каждое движение отдавалось болью в ране. — Я удивлён, что ещё жив. Изуна неловко пригладил растрёпанные волосы, пытаясь подобрать нужные слова. — Я пошёл на разведку, — тихо начал он. Мадара устало посмотрел на него, ожидая того, что ему расскажет младший брат. — Брат, поблизости деревня, там помогут… — Ты в своём уме?! — Учиха повысил голос, но тут же застонал от боли и схватился за рану. — Старший брат, пожалуйста! Ты ведь умрешь! Мадара посмотрел на брата, в глазах которого читалась мольба. Идти в незнакомую деревню было полным безрассудством, их могли либо взять в плен, либо убить на месте. «Опасно… А есть выбор?» — Мадара задумался. «Да. Был выбор умереть прямо перед Хаширамой» — Учиха скривился от собственных же язвительных мыслей. — Далеко? — наконец поинтересовался он. — До рассвета доберёмся, если пойдём сейчас. — Веди, — Мадара тяжко вздохнул. Учихе было невероятно сложно встать, даже опираясь на Изуну, к тому же, в любой момент рана вновь могла открыться. Изуне тоже было тяжело: ему приходилось практически нести на себе раненного, при этом стараясь не делать лишних движений, которые причинили бы брату боль. Он начал быстро уставать и тяжело дышать. В один из таких моментов Мадара хлопнул его по плечу и перестал опираться. — Сам идти сможешь? — на вопрос брата Мадара лишь сдержанно кивнул. Старший Учиха закусил губу и медленно потрусил за братом. «Тобирама… если я выживу, то только тебе назло!» — Мадара вспомнил лицо младшего Сенджу, и брови его нахмурились. В тот момент, когда меч врага пронзил его грудь, Учиха думал лишь о том, что защитил брата. Но сейчас, когда он был в более вменяемом состоянии, он корил себя за то, что позволил этой заносчивой выскочке, Тобираме Сенджу, причинить себе вред. «Ещё бы немного, и в самое сердце» — Мадара аккуратно провёл рукой по бинтам. Пару раз братья останавливались на передышку. После каждой остановки Мадаре было все сложнее вставать и продолжать путь. Пусть рана и не кровоточила, но он чувствовал, как последние силы его покидают. Изуне приходилось не так тяжко, но все же ноги его подкашивались раз за разом. Пусть он и не был серьёзно ранен, но усталость и голод сильно сказывались. «Кто бы мог подумать, что мы станем такой лёгкой мишенью» — Мадара ненавидел себя сейчас за слабость и невозможность что-либо сделать. Деревья, кусты, камни, трава — все это превращалось в одно сплошное зеленое пятно. Звуки ушли куда-то на второй план. Силуэт Изуны то расплывался, то вновь приобретал четкие очертания. С неба пару раз что-то капнуло, потом начало моросить. Мелкий дождь, пусть и противный, немного привёл братьев в чувство. Дал второе дыхание. Когда Учихи с трудом добрались до окрестностей деревни, начало светать. Набежавшие тучи явно были на стороне Учих, ненадолго оттягивая появление солнечного света. Учихи, словно неприкаянные тени, слонялись по лесу, не зная с какой стороны зайти. Братья выжидали в чаще, скрываемые обильной зеленью от случайных любопытных глаз. — Через главные ворота — самоубийство, — Мадара облокотился о дерево, тяжело дыша. — Дома деревянные, стоят почти вплотную друг к другу, — Изуна устало смотрел на силуэт главных ворот деревни. Вариантов того, как пробраться в деревню незамеченными, ни у Мадары, ни у Изуны не было. — Что же, братец, значит судьба не благоволит, — старший Учиха вымученно улыбнулся. — Не говори так! — Изуна резко повернул голову к нему, — Ты не имеешь права умирать. — А что ты предлагаешь? Пойти так и сдаться? — Мадара плюнул на землю, — Да я лучше умру. И только младший Учиха хотел что-то ответить, со стороны дороги, ведущей к воротам в деревню, послышался скрип и ржание лошади. Изуна вытащил кунай и пригнулся, начал медленно красться к источнику шума. Мадара же даже не напрягся, ему уже было все равно. Изуна бесшумно отодвинул ветки размашистого кустарника, скрывавшего его от посторонних глаз, и увидел перед собой лошадь, запряженную в телегу с огромной кучей сена. В его голове тут же возникла идея. Учиха продолжил наблюдать за телегой и лошадью. С другой стороны дороги из леса вышел, по всей видимости, возница: в меру пузатый мужик с длинными серыми усами, поправлявший оби. «Это наш единственный шанс!» — Изуна аккуратно достал из кармана последнюю дымовую бомбу и кинул её прямо под ноги лошади. Пока лошадь испуганно заржала и встала на дыбы, возница испугался не меньше, когда его окутал дым. Шиноби рванул к Мадаре и резко подхватил его. — Ты что дела… — Мадара хотел было возмутиться, но Изуна заткнул ему рот рукой. — Прости, старший брат… Братья наконец вышли из леса на дорогу. Младший Учиха изо всех сил старался как можно быстрее дотащить брата до телеги, ведь дым уже начал рассеиваться. Наконец, Мадара животом плюхнулся на сено, закусив губу, чтобы не взвыть от боли, ведь он ударился раной. Изуна быстро, насколько мог, закидал старшего Учиху сухой травой и в последний момент сам нырнул в стог. Дым рассеялся, оглушительную, мучительную тишину нарушали только жалобные причитания возницы. Мадара закрыл глаза и старался на слух определить, в какую сторону пошёл этот человек. — Кто здесь? — робкий вопрос мужика остался без ответа. Изуна зажмурился и мысленно рьяно взмолился всем ками этого мира, чтобы все обошлось. В случае чего, он смог бы убить возницу, но тогда проход в деревню станет им окончательно закрыт. Ожидание неминуемого продолжалось минуту-две, а может и меньше. Но все это превращалось в бесконечность для Учих. — Пойдём дальше, Хана… — Изуна сначала не понял к кому обратился мужчина, — вот приедем домой, наконец отдохнём. Лошадь, имя которой, по всей видимости, было Хана, в ответ своему хозяину лишь фыркнула. Возница плюхнулся на телегу, от чего она даже подпрыгнула, взял поводья, потянул за них, и лошадь медленно пошла. Учихи одновременно облегченно выдохнули. Мадара не знал, что их с братом могло ждать дальше. Они ехали в полную безызвестность. Пробраться в деревню было проблемой решённой, но вот как ориентироваться в ней и искать помощи. Если все пройдёт гладко, то дальше им будет необходимо как можно быстрее вернуться в клан. «С кланом возникнут разногласия, но поставить всех на место будет не сложно…» — воспалённым умом подумал Мадара. — Вот зараза, дождь не вовремя! — возмутился возница. Мелкая морось постепенно превратилась в стену ливня. Сено спасало Учих от капель воды. Мадара почувствовал резкую боль в груди. «Рана открылась… Плохо» — в нос ударил неприятный запах крови. Учиха старался не закрывать глаза, чтобы не потерять сознание. Он ещё раз мысленно проклял Тобираму Сенджу. Он старался думать обо всем, за что мог уцепиться. Дождь все шёл и шёл, телега все ехала. И время шло, сначала мучительно медленной тягучей массой, а затем быстрым горным потоком. Все когда-нибудь заканчивается, и наконец, телега остановилась. — Господин Муро, вы что же под дождем все время ехали? — пара новых голосов начали переговаривался с возницей. — Поди осень наступила, вот сено возить не успеваю… Младший Учиха нащупал руку Мадары и сжал её. Сейчас для них был самый опасный момент. Судя по всему они подъехали к воротам деревни. Изуна слышал как пара человек обошли телегу, не переставая беседовать с возницей. Когда один из них тронул сено, кунай шиноби был наготове. Но этот человек лишь равнодушно взял соломинку, сунул её в рот и отошёл. Телега вновь тронулась, проезжая через ворота. Через какое-то время телега встала окончательно. Возница встал с неё, распряг лошадь и повёл в стойло. Изуна молниеносно вылез из кучи сена, разбросал сухую траву, закрывавшую Мадару. Он непроизвольно ахнул, потому что увидел, что старший брат был весь в крови. — Вставай, — Изуна приобнял брата за плечо, — осторожно. Мадара даже не сопротивлялся, он еле волочил ноги вслед за братом. Был словно кукла. Младший Учиха, проходя мимо веревки, на которой сушилась одежда, сорвал серую застиранную юкату и скрылся за поворотом. Когда возница вернулся к телеге, то с удивлением обнаружил, как большая часть сухой травы валяется в грязи. А сено, оставшееся на телеге, окрашено алым.

***

Проливной дождь забарабанил по крыше, начал стучаться в деревянные ставни, каплями проникая в комнату сквозь открытое окно. Сначала повеяло прохладой, а затем сыростью. Сырость была вредна для человека, который болеет. — Кхаа…кха-кха, — девочка, лет девяти, громко закашлялась. — Юки, я закрою окно, — темноволосая девушка тут же подорвалась с футона больной и направилась к окну. — Не нужно, — прохрипела малышка, — все хорошо, госпожа Рей. Девушка, которую звали Рей Узумаки, мягко улыбнулась. Вот уже неделю она находилась в крохотной деревне, попавшей в область проходивших вблизи битв. Часто привозили раненых шиноби, в том числе её соклановцев. Но чаще привозили бездыханные тела тех, кого Рей не знала. Пара дней передышки без спасения раненых не подарили девушке отдыха. Малышка Юки, чьи родители работали в поле последние летние дни, сильно простудилась. И позаботиться о ней, кроме как Рей, было некому. — Госпожа, ложись спать в другой комнате, я тебе мешать буду своим кашлем. — Ну что ты, — Узумаки не отходила от окна, — нет, я все-таки его закрою. Юки лишь пожала плечами и посильнее закуталась в одеяло, закрывая глаза. Рей потянулась к ставням, чтобы захлопнуть окно, но что-то заставило её выглянуть. Она резко вздохнула, потому что увидела, как один человек практически тащил на себе другого. «Раненные шиноби? Но где патруль? Да ещё и такой ливень…» — все это показалось девушке очень странным. Она прекрасно знала, к сожалению, лучше, чем кто-либо другой в этой богами забытой деревне, что делают с ранеными. И эти шиноби за окном не на шутку заставили её насторожиться. «Нет, так не должно быть» — Рей на всякий случай решила удостовериться. Она сложила Печать Крысы и закрыла глаза, сосредотачиваясь на мире вокруг. Чакра простудившейся Юки почувствовалась сразу, вспыхнула бледным свечением. Это немного отвлекало Узумаки, но она все же сосредоточилась на улице, проследовала за отдаляющимися шиноби… И резко открыла глаза, не в силах поверить. «Клан Учиха!» — Рей постаралась сдержать испуганный вздох, чтобы Юки ничего не услышала. Но, судя по хриплому спокойному дыханию, девочка уснула. Девушка вышла из комнаты больной, тихо задвинув фусума. Ей была знакома чакра клана Учиха, ещё со времён первой встречи с ними. Она знала цвет, движение, активность их энергии. «Что они забыли в этой деревне?» — Рей не могла просто так оставить это. Она спустилась на первый этаж крестьянского дома, накинула на себя чёрный плащ с капюшоном и вышла на улицу. Рей ещё раз сложила Печать Крысы, чтобы понять, в какую сторону направились враги. Когда она определила их местоположение, то мысленно проложила себе дорогу в обход них, чтобы не попасться на глаза. Куноичи медленно направилась по проложенному пути, иногда останавливаясь, чтобы отследить чакру Учих.

***

Мадара уже с трудом плёлся, практически повиснув на брате. Он видел, что Изуна был в отчаянии. Грязь и жижа под ногами затрудняли их путь. Вот только они и сами не ведали, куда шли. Старший Учиха коснулся раны, она не перестала кровоточить. На юкате, которую Изуна стянул с бельевой веревки, уже расплылось темное пятно. Прямо посреди груди. — Хватит! — Мадара оттолкнул от себя Изуну и отвернулся, смотря на пасмурное небо. Младший Учиха пошатнулся, заскользил на грязи, но умудрился не упасть. — Смирись, это конец… — Нет! Не говори так! — слова брата не дошли до ушей старшего Учихи. Мадара пошатнулся и рухнул на колени, прямо в жидкую грязь, которая тут же забрызгала его лицо, попала в глаза, от чего мужчина болезненно зажмурился. Руки его утонули в холодной темной жиже, он с усилием приподнял торс, чтобы грязь не попала в рану. Изуна бросился к брату, чтобы поднять его, но резко замер. Перед Учихой Мадарой возникла фигура в чёрном промокшем плаще. Тонкая рука, перемотанная чёрными бинтами, показалась из объемного рукава и потянулась к Учихе. Мадара вскинул голову, глаза его горели красным светом. Он попытался применить к фигуре гендзюцу, но это оказалось выше его сил. Последнее, что видел Учиха, перед тем, как тьма окутала его сознание, была белоснежная женская кисть, тянущаяся к нему. Мадара завалился на бок, всем телом погружаясь в грязь. Изуна, не взирая на то, что перед ним стоял человек в плаще, сам бросился на землю, приподнимая туловище брата. Мадара был мертвецки бледен, капли дождя, падающие ему на лицо, не вызывали никакой реакции. На секунду Изуна подумал, что брат умер, но затем успокоился, завидя, как слабо вздымается его грудь. Его рана открылась сильнее, кровь с невероятной скоростью пропитывала юкату. Младший Учиха резко вдохнул и отчаянно выпалил: — Убейте меня, сдайте вашим шиноби… — Изуна полными от слез глазами посмотрел на фигуру в плаще, — Но помогите ему, я умоляю… Если бы кто-то сказал Изуне, что он будет так унижаться перед кем-то, то он бы ни за что не поверил. Наступив на остатки своей гордости, Учиха склонил голову, выставил перед собой руки и низко поклонился фигуре. Поклонился в ноги, как какой-то слуга или грязный крестьянин. Рей была в шоке, её глаза округлились от смеси множества чувств. Перед ней и вправду были Учихи. «Один сильно ранен, почти покойник. А другой так отчаянно кланяется…» — сердце девушки непроизвольно сжалось от этой картины. Внутренний голос тут же призвал помочь этим несчастным. Но разум говорил поступить так, как подобало шиноби — убить врагов, защитить деревню. Тем не менее, Рей уже приняла решение, несмотря на все доводы рассудка. Она поможет, и плевать ей было, что перед ней были Учихи. Сейчас прямо перед куноичи умирал человек. Если бы он был Узумаки или Сенджу — она бы помогла. Так почему она не может помочь Учихе? «Вся эта война между нами прекращается, когда речь идёт о жизни человека». — Я помогу, — в глазах Изуны Учихи промелькнуло удивление, — Бери его, и пошли. «Если кто-то увидит или узнает… Я не могу сейчас об этом думать!» — мысли Узумаки лихорадочно метались в голове. Вести раненого Учиху в дом семьи Юки было крайним безумием. Поэтому Рей поступила ещё безумнее — повела этих несчастных в дом, в котором она остановилась. И опасность заключалась в том, что раненные шиноби, если таковые добирались до деревни, а также крестьяне с их вечно выдуманными болячками, заходили к госпоже Узумаки, ведь она была медиком. Молодой Учиха, как заметила девушка, был скорее всего одного возраста с ней. А тот, раненый, которого он нёс на руках, был старше на несколько лет. «Возможно, он его господин или учитель» — Рей тут одернула себя, не об этом ей сейчас стоило думать. Закоулками, иногда останавливаясь, чтобы проверить, нет ли кого поблизости, шиноби пробирались в дом Узумаки. Когда Рей в очередной раз сложила печать и закрыла глаза, молодой Учиха с оттенком удивления в голосе спросил у неё: — Вы можете искать чакру? В ответ Рей не задумываясь кивнула, но тут же мысленно хлопнула себя по лицу. Врагу лучше не показывать своих способностей. — Понятно, почему вы нас нашли… Узумаки решила больше не разговаривать с Учихой. Её взгляд упал на безжизненное лицо раненного. «Хоть бы выжил» — сердце её сжалось. Ко всему прочему, она, кажется, начала понимать, как Учихи оказались в этой деревне: бежали с поля битвы, которое было неподалёку. «А смогла бы я отчаяться настолько, чтобы прийти в стан врага за помощью?». За очередным поворотом оказался неказистый одноэтажный дом, в котором остановилась Рей Узумаки. Она ещё раз проверила, нет ли поблизости кого. «Все чисто» — мысленно девушка поблагодарила ками за ливень, из-за которого никто и носа не высунул на улицу. — Стойте пока тут, я открою дверь и дам знак, — девушка вышла из-за поворота и быстро перешла тропку. Она достала из кармана небольшую связку ключей, вставила нужный в замочную скважину и пару раз провернула. Дверь отворилась, она зашла во внутрь и рукой поманила Учиху. Изуна, заметив знак, молнией пролетел через тропу, практически не касаясь луж, оказался внутри дома девушки. Рей закрыла дверь за ним и скинула с себя мокрый плащ. Изуна, завидев, что под объемным плащом скрывалась хрупкая девушка, недоуменно замер. Узумаки вопросительно изогнула бровь, от чего Учиха сразу отвернулся. Рей принялась отодвигать седзи. Почему-то у неё начали трястись руки, то ли от страха, то ли от волнения. Она не придумала ничего лучше, чем расстелить футон на полу, огородив его ширмами со всех сторон. — Кладите его сюда, — жестом Узумаки указала молодому человеку на расстеленный футон. Рей кинулась в баню за тёплой водой. Она зачерпнула ковшом воды из бочки и наполнила жестяной таз наполовину. «Нужны полотенца… и бинты» — девушка вытерла со лба выступивший пот. Узумаки закинула пару полотенец себе на плечо, взяла таз и тут же мысленно себя отругала за таскание тяжестей, затем она направилась обратно. — Он весь в грязи. Сможете обтереть его? — девушка протянула Учихе одно из полотенец. Тот сдержанно кивнул. Узумаки достала из бинта на ноге запрятанный кунай, который она всегда носила при себе, чтобы порезать бинты на равные куски, но тут же её рука была перехвачена и грубо сжата. — Что вы… — Я… — Изуна немного замялся, — Прошу прощения, я подумал, что вы… Учиха не договорил и тактично разжал руку Рей. Она лишь похлопала глазами, пытаясь понять, что это сейчас было. Но все её мысли вылетели из головы, когда она обратила внимание на огромную кровавую рану. Девушка поморщилась, рана сильно воспалилась и кровоточила. Узумаки удрученно цокнула языком и покачала головой, а затем принялась лёгкими, поглаживающими движениями промывать рану сложённым вдвое бинтом, смоченным в тёплой воде. Изуна же старательно оттирал грязь с тела брата. Узумаки промыла рану настолько быстро, насколько могла. Тело раненого было очень горячим. «Борьба за его жизнь пошла уже на минуты» — девушка невзначай снова покачала головой. Как бы не старался младший Учиха, его успехи были не особо удачными, засохшую грязь он отмыл плохо, но это уже не представляло важности. — Достаточно, — Рей отложила окровавленный бинт в сторону и подождала, пока Учиха уберёт руки от тела раненого. Узумаки сложила ладони вместе и коснулась раны. Тут же из её рук полился зеленый поток. Рей не была прирожденным медиком, но пару лечебных техник она успешно применяла. На такую рану, как сейчас, по её расчетам, должно уйти много чакры и времени. Помогая своим товарищам на войне, ей не приходилось сталкиваться с такими серьёзными ранениями, обычно с ними не выживали… — Лечебная техника… — Изуна ахнул. Девушка никак не отреагировала на его слова, сосредотачиваясь на лечении раненного. Зеленый свет, исходящий из её ладоней, мягко лился на страшную рану, исцеляя её как снаружи, так и изнутри. Изуне редко приходилось встречать женщин-шиноби — куноичи. Несомненно, в каждом клане были женщины, сражавшиеся на равных с мужчинами. Однако в клане Учиха это было огромнейшей редкостью. Женщины рожали и воспитывали детей до определённого возраста… Очень редко они становились куноичи. Изуна наблюдал за тем, как девушка вливала чакру в Мадару продолжительное время. — Рана серьёзная, — Рей убрала руки от груди мужчины, смахивая пот с лица, ей нужна была небольшая передышка, — Почти в самое сердце. Рей ещё раз взглянула на раненного: в темноте было плохо видно, но он был бледен. Кровотечение удалось остановить, но это было не все. В ране уже началось заражение, распространяющееся по крови. — У меня складывается впечатление, что либо он пошатнулся, и клинок попал не в сердце, а рядом… Либо рука нападавшего дрогнула, — Рей встала с места, потягиваясь, — Поскольку, целились изначально в сердце. От слов девушки Изуне стало не по себе. Ведь меч Тобирамы Сенджу должен был пронзить его грудь. Его сердце. И если бы Мадара не заслонил его собой, то младший Учиха умер бы на месте. — Скажите, он выживет? — Ну он же как-то дожил до этого момента, — Рей пожала плечами, — Он сильный. Очень, — девушка перевела взгляд на младшего Учиху, — Вы сами ранены? — Пустяки, — Изуна отмахнулся. — Но вы измотаны, к тому же, продрогли под дождем… Я могу дать отвар из трав, который приведёт вас в норму, но он действует только во сне, — Узумаки вымученно улыбнулась. Изуна чувствовал, что он на пределе. Ему остро был необходим сон, да и подлатать раны было бы не лишним. Но с другой стороны, он имел полное право подозревать эту куноичи в не самых благих намерениях. Рей понимала, что Учиха вряд ли согласиться. На его месте она поступила бы точно так же. Однако она все равно встала, подошла к шкафу, где хранился чай и разные травы. Нужная куча невероятно целебных трав, которыми она и лечила Юки, одиноко лежали на самой верхней полке. Рей взяла совсем не немного, лишь горсть, и залила травы остатками тёплой воды. Узумаки подошла к Учихе и протянула ему снадобье в маленькой чашечке. Тот вопросительно изогнул бровь, брать чашку не спешил. — Это не яд, не стоит волноваться, — Рей улыбнулась, — если бы я хотела вас убить, то сделала бы это ещё на улице. Изуна хмыкнул, поскольку доля правды в словах этой женщины была. «Захотела бы — давно уже убила. К тому же, она помогает брату…» — и все же он с опаской взглянул на снадобье. Учиха протянул свою руку и аккуратно забрал у девушки чашку. Случайно он соприкоснулся с её пальцами, от чего по руке пробежала дрожь, распространяясь куда-то дальше по телу. — Все хорошо? — от Рей не скрылось замешательство шиноби. Учиха лишь кивнул, опуская глаза на свои колени. «Тёплые у неё пальцы» — подумал он, делая небольшой глоток. Изуна тут же скривился и закашлялся. Горечь трав оказался просто невыносимой. — Лекарство вкусным не бывает, — девушка поспешила скрыть свою улыбку. Рей опустилась на колени и вновь сложила руки у груди раненного Учихи. Она сконцентрировала свою чакру в ладонях и начала вливать её в рану. «Не знаю сколько ещё времени мне понадобится, но это оказалось сложнее, чем я ожидала». Поток чакры создал небольшое свечение вокруг рук девушки. Мадара с огромным трудом разлепил глаза. Он не понимал, где находится, не помнил, что произошло. Он видел перед собой какое-то свечение, но больше разглядеть не мог. «Так тепло, умиротворенно… Где вся та боль? Так хорошо…» — почему-то Мадаре вспомнилась их с Хаширамой игра около реки. Тогда он испытывал похожие чувства. Свечение начало приобретать неясные очертания, и перед собой Мадара увидел женское лицо. Отдельных черт различить он не мог. Лишь подметил, как слегка развевались её длинные волосы. Затем Мадара вновь закрыл глаза. Буквально через несколько минут целебные травы подействовали, и Изуну начало клонить в сон, хоть он и старался противиться этому. Но веки становились все тяжелее, а цепочка его мыслей постоянно обрывалась. — Госпожа, где я могу лечь? — голос Учихи заставил Рей вздрогнуть от неожиданности. Девушка не отрывая рук от груди раненного, указала головой на угол, скрытый за фусума. «Так уж и быть, уступлю ему свой футон». Учиха медленно поднялся, но не спешил уходить. Несколько мгновений Изуна стоял за спиной девушки, наблюдая за ней. Рей чувствовала его внимательный, пронзительный взгляд на своей спине. И словно она смогла уловить эмоции, исходящие от него: он колебался. — Если вы сделаете что-то с ним, — голос Изуны стал жёстче, — Я закрою глаза на всю вашу доброту… За спиной Узумаки услышала тихий отдаляющийся стук сандалий шиноби о деревянный пол. «Все же ушёл» — Рей облегченно вздохнула. Присутствие молодого Учихи немного напрягало её, но теперь, когда он отправился спать, она могла сосредоточиться и выложиться на полную, чтобы наконец справиться с раной и её последствиями. «Ещё и угрожать мне вздумал. Нахал!» — Узумаки фыркнула. Девушка закрыла глаза, погрузилась в что-то, наподобие медитации. Одну руку она оставила на груди мужчины, а вторую положила ему на лоб. «Жар спадает, это хорошо». Ещё несколько часов Рей провела за лечением Учихи. Как бы она не старалась исцелить его полностью, у неё получилось лишь залечить рану и устранить заражение крови. Воспаление же не уступало своих позиций. Узумаки устало отодвинулась от раненого. «Все, больше не могу» — она была готова свалиться на футон прямо рядом с Учихой. Рей внимательно взглянула на раненого. Только сейчас ей выдалась возможность рассмотреть его лицо — такое спокойное, без единой эмоции, словно он спал. У мужчины было вытянутое худое лицо с не слишком заострённым подбородком. Скулы красиво очерчивали полную картину, а узкие губы и тонкие брови придавали его лицу толику аристократичности. Рей подметила, что, хотя мужчина был ещё довольно молод, под глазами у него уже залегали заметные морщины, а на теле находилось множество поперечных шрамов. Она с грустью взглянула на место, где пару часов назад была страшная рана. «Шрам останется, пожалуй, самый уродливый из всех» — неосознанно девушка провела рукой по крепкой груди мужчины. Но тут же её одернула. — Ты красивый, если умрешь, то такие гены пропадут… — Рей усмехнулась. Узумаки сделала все, что могла. Дальнейшее зависело от самого Учихи. Его жизни больше ничего не угрожало, но организм все ещё боролся с последствиями ранения, от которого обычно восстанавливались несколько недель, если, конечно, вообще выживали. Рей медленно поднялась на ноги и сразу пошатнулась. Она потратила на лечение огромное количество сил, ей самой необходимо было восстановиться. Девушка подошла к седзи и немного отодвинула его, впуская в дом свежий воздух. Дождь на улице прекратился, оставив в напоминание о себе огромные лужи и размытые деревенские дороги. Солнце уже вовсю красовалось на небосводе. Девушка вдохнула воздуха, пахнувшего дождем, и задвинула седзи обратно. Она тихонько подошла к полке, откуда взяла последний чистый футон и расстелила его там же, где и стояла. «Тот футон придётся выбросить, от крови не отстираешь» — с этой мыслью девушка закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

***

Настойчивый стук настиг Узумаки на границе сна и бодрствования. Она была уверена, что этот надоедливый звук ей снится. Девушка поморщилась и перевернулась со спины на бок. Шуршание собственного футона немного успокоило её, она уже была готова провалиться в очередное сновидение… — Госпожа! Ау, не дома что ль? — послышалось с улицы. Рей резко распахнула глаза и села на футоне. События, произошедшие с ней несколько часов назад накрыли её водопадом воспоминаний. «Никто не должен знать!» — девушка соскочила и бросилась к двери, чтобы прогнать того, кого принесло по её душу. — Ай, разбудил! — крестьянин хохотнул, завидев растрёпанную Узумаки. — Госпожа, приболели чтоль? Целый день не видно, не слышно. Рей глупо похлопала глазами. На улице снова было темно, скорее всего был поздний вечер. Девушка быстро сообразила, что к чему и натужно раскашлялась, от чего бедный крестьянин аж отскочил. — Да, вот… — Рей изобразила ещё один приступ кашля, — Заразилась от Юки. — Выздоравливайте! — мужчина пригладил свои длинные усы, — Госпожа, я что зашёл то... Юкату у меня свистнули! От, прям с верёвки! — Юкату? — Да! Ух, найду, пощады пусть не ждут! Так ещё сено все раскидали… Крестьянин, кажется, даже и не думал останавливаться, подбрасывая какие-то новые подробности про «залитую кровью телегу» и «белый туман из леса». Рей в очередной раз раскашлялась, да так громко и резко, что у неё лёгкие заболели. — Ой, да вам, госпожа, совсем худо, — мужчина развернулся, чтобы уйти, — Не вешайте белье на улице, вот! — бросил он напоследок. Как только крестьянин отошёл на пару шагов от дома, Рей с грохотом задвинула седзи и тихо произнесла: — Идиот. Узумаки откровенно раздражали местные жители. Она считала дни, когда в эту забытую богами деревню явится весть из Узушио о том, что ей можно возвращаться домой. После всех событий, произошедших здесь с ней, Рей для себя решила, что больше никогда не вызовется медиком на передовую. Рей отрешенно побрела в баню, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Она была разбита и обессилена после такого сложного лечения. Пара часов сна хоть и немного взбодрили её, но сил не прибавили. Девушка не решилась наполнять офуро. Единственная бочка, которую она ещё с вечера прошлого дня наполнила горячей водой, уже давно стояла остывшая. Узумаки быстро разделась, грязную одежду она скинула в стоящий в углу лохань. «Потом постираю» — девушка устало потёрла шею. Умываться прохладной водой было приятно, самочувствие быстро приходило в норму. Рей наконец смогла обдумать все, что произошло накануне. Помочь этим Учихам казалось чертовски правильно. Утром казалось. Ныне же Рей не знала, как поступить с ними дальше, ведь она не сможет долго прятать их от глаз любопытных крестьян. Ещё более худо станет, если в деревню неожиданно заявятся шиноби из её клана… Ещё хуже, если Сенджу. Девушка обтерлась полотенцем и достала из небольшой тумбочки белую банную юкату, в которую тут же облачилась. «Ладно, все что не делается — делается к лучшему» — Рей все ещё думала об Учихах. Она осознавала, что ей до конца своей жизни придётся молчать о том, что она оказала помощь врагу. А если это всплывет, то последствия для неё будут самыми ужасными. «Дядя Ашина ни за что не простит. А Мито… Поняла бы?». Пребывая в не самых положительных думах, Рей направилась обратно в комнату, по пути потуже завязывая оби. Она отодвинула седзи и тут же замерла как вкопанная. Раненый Учиха стоял спиной к ней, но, заслышав шум, тут же повернулся. Его глаза отдавали безразличием, граничащим с какой-то недоброй насторожённостью. И только боги ведали, что сейчас творилось в его голове. — Господин, — девушка решилась нарушить царившее молчание, — как вы себя чувствуете? — Рей слегка поклонилась, не только из-за этикета, но и для того, чтобы не видеть этого тяжелого взгляда. К тому же, с детства ей привили правило — не смотреть в глаза Учихам. Мадара молчал. Не так давно он пришёл в себя, и сейчас терялся в догадках относительно того, где он находился, и куда подевался Изуна. Да ещё и появление этой непонятной женщины насторожило его больше. — Вы были в плохом состоянии, господин, — Узумаки не дождалась ответа от Учихи, — Я залечила вашу рану… — Вы? — хрипло вырвалось из пересохшего горла мужчины. От внимания старшего Учихи не скрылся тот факт, что зияющая рана на его груди затянулась, оставив лишь шрам. Грудь болела, но уже не так сильно и мучительно, дышать он мог свободно, да и чувствовал себя весьма сносно. По крайней мере, больше над ним не нависала смерть. «Значит эта женщина… Интересно» — Мадара окинул её изучающим взглядом. — Госпожа, — начал он, — где шиноби, что был со мной? — Спит, господин, — Рей кивком указала на угол, скрытый за фусума. Мужчина без особого энтузиазма воспринял это. «Нашел время спать, глупый братец». Мадара думал о том, что им с Изуной было необходимо как можно быстрее покинуть это место. Хоть эта женщина и спасла его, приютила их, доверия она не внушала. У Учихи было много вопросов, задавать которые он, конечно, не видел смысла. Обстановка в комнате накалилась настолько, что напряжение чувствовалось в воздухе. Рей боялась лишний раз пошевелиться, она смотрела в пол, не представляя, что ей сейчас стоит сделать или сказать. «Спокойно… Он вроде не собирается меня убивать. Наверное» — девушка прикусила губу. Она провела ладонью по сырому полотенцу, свисающему с её рук, и в голову ей пришла идея отправить Учиху в баню. «С глаз долой, а потом что-нибудь придумаю». — Желаете омыться? Горячей воды, правда, нет… С минуту Учиха обдумывал предложение девушки, а затем утвердительно кивнул. Рей принялась доставать из шкафа полотенце, и даже не заметила, как мужчина оказался позади неё, когда она развернулась. Лбом Узумаки чуть не вписалась в его грудь, в то самое место, где теперь красовался новый шрам. — Будьте любезны, госпожа, — низкий голос мужчины вблизи слышался по-другому, приятнее, — разбудите его. Рей наконец оторвала взгляд от груди мужчины и боязливо посмотрела ему в лицо. Оно не выражало ничего, было холодным и безучастным, как утро поздней осени. Лишь глаза, темно-серые, почти чёрные, искрились какой-то надменностью. Девушка лишь сдержанно кивнула и протянула ему полотенце. Когда мужчина скрылся за седзи, она облегченно выдохнула. «Какие глаза у него… как у дикого зверя».

***

Одинокий узел из ненужной тряпки покоился на полу в ожидании того, что его возьмёт путник и пуститься в дорогу. Солнце еще спало, когда Мадара Учиха решил, что им с братом пора уходить. Старший Учиха чувствовал, что в состоянии осилить дорогу прямиком до убежища. Его грудь больше не разрывало болью, сознание его не было обременено лихорадкой и бредом. Лишь небольшая усталость неприятно тянула мышцы и отдавалась болью в висках. Изуна сделал глоток ароматного чая, любезно заваренного хозяйкой дома. После отвара, что она ему дала, он чувствовал себя великолепно и был готов отправиться хоть на край света. Ко всему прочему, его душа была спокойна как никогда, ведь лечение помогло старшему брату. И он был очень благодарен госпоже, которая их спасла. Узумаки сидела за фусума, давая мужчинам немного приватности. С того момента, когда она разбудила младшего Учиху, прошло пару часов. А потом они оповестили её о своём немедленном уходе. И конечно, Рей решила и в этом им помочь, проведя наиболее безопасной тропой. Так, чтобы их никто не увидел. «Я делаю это ради собственной безопасности» — повторяла девушка как мантру. Мадара встал и направился к выходу из дома, показывая этим, что пора идти. Он отодвинул седзи и вышел на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Рей как раз заканчивала бинтовать левую руку, когда из-за фусума раздался тихий голос младшего Учихи: — Госпожа, я никогда не смогу вас должно отблагодарить. Девушка поднялась с пола и вышла из-за фусума. Молодой человек сначала внимательно посмотрел на неё, а затем опустился на колени и низко поклонился, касаясь руками пола. — Если мы ещё когда-нибудь встретимся, я обещаю не причинять вам зла и оказать любую услугу, — из того же положения проговорил Изуна. — Пожалуйста, встаньте, — Рей отнюдь не льстило, что мужчина, да ещё и вражеский шиноби, кланяется ей. Изуне повторять по несколько раз не нужно было. Он одним рывком вскочил на ноги. Его все ещё не покидало чувство унижения, когда он умолял эту девушку помочь им, стоя по колено в грязи и кланяясь. Сейчас он делал это, чтобы выразить свою благодарность, поскольку братьям Учихам отплатить за спасение было нечем. Даже худой монеты не завалялось. Куноичи обошла Учиху и направилась на улицу. Она твёрдо решила выпроводить их самым безопасным путём. От этого будет лучше всем — Учихи вернуться восвояси, а на Рей не падет никаких подозрений в пособничестве врагу. «Так странно, я даже не знаю их имён» — девушка вышла на улицу. «Моего они тоже не спрашивали. Хватит, пустое» — Рей не стала бы навязываться. Она прекрасно осознавала, что мужчины не представились из соображений безопасности. И самой ей не следовало раскрывать своё происхождение. — Можем идти? — задал вопрос Мадара, не оборачиваясь к девушке. — Да, — пока младший Учиха не вышел на улицу, Рей быстро сложила Печать Крысы и сконцентрировалась. «На главных воротах три человека, на юге тоже есть активность» — Узумаки лихорадочно прочёсывала округу на наличие чакры. Наконец, ей удалось найти пустой путь, ведущий сразу в лес. «В сторону заброшенного храма, значит» — Рей открыла глаза. Дорога до храма была безлюдна, редкие шорохи создавали своими крыльями птицы, перелетавшие с одного куста на другой. Сандалии вязли в грязи, таби безнадежно испачкались. «Ненавижу белые вещи, их не отстираешь от грязи. Хорошо хоть бинты чёрные» — раздражено подумала Рей. Зато Учихам было ни по чем, их, казалось, вообще не волновал вопрос испачканной одежды. Когда шиноби дошли до заброшенного храма, от которого веяло жуткой атмосферой, Узумаки остановилась. На этом их знакомство заканчивалось. — Дальше в лес, — девушка указала рукой в сторону темной чащи, — Прощайте, господа. Рей сделала пару шагов по направлению к дому, но голос старшего Учихи заставил её замереть: — Госпожа, я не забуду того, что вы для нас сделали. Мне нечем вас отблагодарить, но будьте уверены — если когда-нибудь мы встретимся как враги, вы будете моим другом, — он помолчал, а затем тише добавил, — Спасибо. Рей повернулась к мужчине, не в силах поверить в услышанное. От чего-то сердце забилось быстрее. Учиха кратко поклонился ей, в последний раз взглянул на неё… А затем он исчез. Два размытых силуэта устремились в чащу. «Спасибо» — вновь и вновь слышался голос мужчины в голове Узумаки. Поднялся холодный ветер, но Рей будто и не чувствовала этого. Тёмная чаща, скрывшая в своих зарослях двух шиноби, словно замерла в немой тоске. Где-то листву на деревьях уже тронуло желтое дыхание осени. Узумаки Рей неспешно направилась домой. «Одно доброе слово может согревать три зимних месяца».