Гарри Поттер и книги из будущего. Книга 1

Когда все немного отдохнули и пришли в себя — кто-то более, кто-то менее, — в комнате вновь воцарилась рабочая атмосфера. Где-то после полудня, когда призрачный свет из невидимых окон стал золотисто-медовым, МакГонагалл решительно поднялась с кресла и хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Итак, — начала она своим строгим, но не лишённым теплоты голосом, — я думаю, что вторую главу читать нам будет Се… Она не успела договорить. В воздухе перед ней вспыхнула ослепительная вспышка — такая яркая, что даже сквозь закрытые веки пробивался белый, почти болезненный свет. Кто-то вскрикнул (кажется, Джинни). Кто-то выругался сквозь зубы (почти наверняка Драко). Рон, сидевший ближе всех к эпицентру, от неожиданности свалился с дивана, увлекая за собой плед и едва не приземлившись на Гермиону. Когда свет погас, и глаза перестали слезиться, перед изумлёнными «пленниками» загадочной комнаты предстала пара — мужчина и женщина. Они стояли, слегка растерянно озираясь, словно сами не до конца понимали, как здесь оказались. Женщина была невысокой, стройной, с изящной фигурой. Рыжие волосы — не ярко-огненные, как у Уизли, а мягкого, золотисто-рыжего оттенка — волнами спадали до плеч, обрамляя нежное, почти кукольное лицо. Глаза — красивые, блестящие, зелёные, такого же оттенка, как у Гарри, но смотрели они мягче, теплее — в них не было той тяжёлой военной усталости, что поселилась во взгляде её сына. Ровный маленький носик, пухленькие губы, тронутые лёгкой, взволнованной улыбкой. На ней был простой синий свитер ручной вязки (Гарри позже заметит, что нитки кое-где разошлись, и петли кое-как заштопаны) и чёрные удобные штаны. На ногах — скромные чёрные туфли без каблука. Вся она выглядела так, будто только что вернулась с прогулки по осеннему лесу, а не из Царства Мёртвых. Мужчина же внешне так сильно походил на Гарри, что у присутствующих перехватило дыхание. Те же острые черты лица, тот же непокорный вихор — каштановые волосы торчали во все стороны, как воронье гнездо, только глаза были не зелёными, а карими — тёплыми, живыми, с искорками озорства, которые, казалось, не погасли даже после смерти. На носу — круглые очки, почти такие же, как у Гарри, только оправа чуть тоньше. Он был одет в клетчатую рубашку с закатанными до локтей рукавами (красно-чёрная клетка, небрежно заправленная в чёрные штаны) и начищенные до блеска чёрные ботинки. В правой руке он держал… метлу? Нет, старую, потрёпанную волшебную палочку. Да, это были Лили и Джеймс Поттеры. Тишина в комнате стала абсолютной. Её можно было резать ножом, разливать по бокалам, вдыхать как редкое зелье. Даже близнецы, обычно неспособные молчать дольше десяти секунд, замерли с открытыми ртами. Профессор МакГонагалл, всегда невозмутимая, медленно поднесла руку к груди — жест, который Гарри видел у неё всего дважды: когда узнала о смерти сэра Николаса и когда объявили о возвращении Волдеморта. Снейп… Снейп побелел. Не просто побледнел — побелел как мел. Его лицо, и без того бледное, стало похожим на восковую маску. Пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, побелели до синевы. Он смотрел только на Лили. Только на неё. И в его чёрных, обычно пустых глазах, плескалось такое, чего Гарри не видел никогда — и что не смог бы описать даже самый искусный поэт. Горечь. Любовь. Отчаяние. И надежда — крошечная, хрупкая, как свеча на ветру. Драко Малфой, сидевший в дальнем углу, инстинктивно отодвинулся ещё дальше — его лицо исказила гримаса страха пополам с любопытством. Он явно не ожидал увидеть мертвецов. Никто не ожидал. Рон издал какой-то сдавленный звук — что-то среднее между «аха» и «уха», — и так и остался сидеть на полу, не решаясь подняться. Гермиона зажала рот обеими руками, чтобы не закричать. Её глаза стали огромными, как блюдца, и в них, помимо шока, горел уже знакомый огонёк — «это противоречит всем законам магии, но это происходит, значит, мои законы устарели, нужно срочно их переписывать». А Гарри… Гарри не мог дышать. Он смотрел на них — на двух людей, которых видел только на старых фотографиях и в Зеркале Еиналеж, — и мир вокруг него рухнул и выстроился заново. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног, как воздух становится густым, как мёд, как сердце бьётся где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. — «Она сделала это, — пронеслось в голове. — Госпожа исполнила мою просьбу. Только… я ведь даже не просил. Я только подумал. Я только позволил себе надеяться на долю секунды… Неужели она услышала? Неужели ей достаточно было одного моего желания?» Сомнения терзали его. А вдруг это не они? А вдруг это морок, иллюзия, очередная ловушка? Вдруг Волдеморт научился подделывать даже мёртвых? Гарри стиснул зубы так сильно, что заныла челюсть. Нужно проверить. Нужно убедиться. — М-мама? — Его голос прозвучал тонко, почти по-детски — так, как не звучал много лет. С тех самых пор, как он понял, что жаловаться некому. — П-папа? В этом робком, дрожащем «п-папа» было всё: пятнадцать лет одиночества, десять лет жизни в чулане под лестницей, бесконечные «мальчик-который-выжил», шрам, болевший в самые неподходящие моменты, и тихие ночи, когда он шептал их имена в подушку, зная, что они не ответят. — Гарри! — Голос Лили сорвался на крик. Слёзы хлынули из её глаз раньше, чем она успела сделать хоть шаг. — Сынок, как я рада тебя видеть! Она бросилась к нему, не разбирая дороги, споткнулась о плед, оставленный Роном, и всё равно добежала. Обхватила его лицо дрожащими ладонями, вгляделась в знакомые черты — её зелёные глаза, его отцовские волосы, шрам на лбу, которого она коснулась кончиками пальцев, словно пытаясь стереть боль, которую он причинил. И обняла. Крепко-крепко, так, как могут обнимать только матери, которые ждали встречи пятнадцать лет. — Сохатик. — Джеймс подошёл следом. В его голосе, при всём желании быть бодрым, предательски дрожала хрипотца. Он положил руку на плечо сына, сжал его, словно проверяя — настоящий ли, из плоти и крови. — Наконец-то. Как же я рад тебя видеть, малыш. И обнял их обоих — жену и сына — сразу. Семейные объятия, которых Гарри был лишён всю жизнь. — Мама, папа… — Гарри больше не пытался сдерживать слёзы. Они текли по его щекам, капали на мантию, на руки Лили. Всё, что копилось годами — обида на судьбу, злость на Дурслей, страх перед Волдемортом, — прорвалось наружу вперемешку со слезами. — Это правда вы? Я так рад вас видеть… Я так скучал… — Это мы, — прошептала Лили, гладя его по волосам, таким же непослушным, как у Джеймса. — Мы настоящие. И теперь мы тебя не бросим. Никогда. Обещаю. Джеймс молчал. Он просто стоял рядом, обнимал и чувствовал, как дрожит его сын — высокий, худой, измотанный битвами пятнадцатилетний мальчик, который слишком рано стал взрослым. Никто в комнате не решался прервать эту сцену. Даже Драко опустил взгляд, кусая губу. Даже Снейп смотрел в сторону, в стену, но его пальцы продолжали впиваться в подлокотник. Гермиона тихо всхлипывала, уткнувшись в плечо Рона, который наконец поднялся с пола и стоял, растерянно моргая — в его глазах тоже блестело что-то подозрительно влажное. МакГонагалл выждала несколько долгих, тягучих минут, давая семье время на воссоединение, прежде чем кашлянула — мягко, но настойчиво. — Кхм. — Она откашлялась и, когда Гарри, Лили и Джеймс обернулись, продолжила уже своим обычным, деловым тоном, хотя в глазах у неё тоже стояли слёзы — их профессор МакГонагалл тщательно прятала, делая вид, что просто поперхнулась. — Я не хочу прерывать столь трогательный момент, поверьте, мистер Поттер, миссис Поттер, я искренне рада вас видеть. Но я была бы крайне признательна, если бы вы объяснили… как именно вам удалось выбраться из-за грани? Она говорила ровно, но в её голосе слышалось не просто любопытство. Минерва МакГонагалл была свидетельницей двух магических войн. Она видела смерть многих друзей. И возвращение двоих из них — да ещё таких, которые погибли больше десяти лет назад, — заставляло её разум лихорадочно перебирать все известные ей законы магии. Такого не должно было случиться. И если случилось, значит, в мире произошёл сдвиг. Очень серьёзный. Все — даже Гарри, который всё ещё вытирал мокрые щёки, даже Северус Снейп, который изо всех сил старался не смотреть на Лили, но то и дело бросал быстрые, болезненные взгляды в её сторону, — с удивлением и напряжением смотрели на нежданных гостей. — После того, как мы… эээ… погибли… — Лили запнулась. Сказать «умерли» о себе самой было странно, неестественно, будто примерять одежду не по размеру. — Нас… перенесло в какой-то дом. Не сразу. Сначала была пустота. А потом — дом. Маленький, уютный, на опушке леса. Мы там и прижились. Дом был хороший, с садом и камином, который горел всегда, даже когда мы не подкладывали дров. А за лесом… — Она замолчала, подбирая слова. — За лесом, пройдя сквозь чащу, мы нашли город, — закончил за неё Джеймс. Его голос стал тише, серьёзнее. Обычная маска весельчака сползла, обнажая усталость и что-то ещё — что-то похожее на страх, пережитый и оставленный в прошлом, но не забытый. — Город? — переспросила МакГонагалл. Её брови поползли вверх. — Да, — кивнула Лили. — Если можно так выразиться… Город Мертвецов. Там нет вывесок с таким названием, но все, кто там живёт, знают, где они. Это не Ад и не Рай, как в магловских книгах. Это… место между. Там время течёт иначе. Там можно встретить тех, кого любил и потерял. — Она на мгновение отвела взгляд, и в её зелёных глазах мелькнула тень. — Там мы и жили все эти годы. Ждали… чего? Не знали. А теперь… — А теперь нас вдруг забросило обратно в тот лес, — продолжил Джеймс. — Мы шли по тропинке, которую знали наизусть, и нашли странную щель в земле. Она светилась. Не как огонь, нет. Как… лунный свет, только из земли. Мы обернулись — инстинкт, знаете ли, кто-то смотрит в спину — и увидели женщину. — Какую женщину? — быстро спросила Гермиона, подавшись вперёд. Её блокнот уже был в руках, перо наготове. — Высокую, — сказала Лили. — В чёрном. Глаза — один чёрный, другой алый. В руках — коса. — Госпожа Смерть, — выдохнул Гарри. Все обернулись к нему. — Ты знаешь её? — спросил Джеймс с неподдельным удивлением. — Встречался, — коротко ответил Гарри, не вдаваясь в подробности. — Она… она мой союзник. В некотором смысле. — Что ж. — Джеймс присвистнул. — Мой сын знаком со Смертью. Не каждый день такое услышишь. — Она сказала, что дарует нам возвращение, — продолжила Лили, возвращая разговор в нужное русло. — Сказала: «Вы нужны своему сыну. Идите». И… столкнула нас в ту яму. — Столкнула? — переспросил Рон, округлив глаза. — Буквально, — подтвердил Джеймс, потирая поясницу. — Я до сих пор чувствую этот толчок. У неё тяжёлая рука для богини. — То есть… вы вернулись? — Голос Гарри дрожал. — По-настоящему? Насовсем? Лили и Джеймс переглянулись. — Мы не знаем, насовсем ли, — честно ответила Лили. — Но мы здесь. И мы не собираемся уходить добровольно. — Да, — добавил Джеймс, и в его глазах снова зажглись озорные искорки. — Вот только с нами были ещё двое, когда мы вышли из леса. Регулус и Марлин. А сейчас их нет. — Регулус Блэк и Марлин МакКинон? — резко спросила МакГонагалл. Её голос дрогнул — она явно знала эти имена. И явно не ожидала их услышать. — А кто это? — удивилась Гермиона, оглядываясь на присутствующих. Она перебирала в памяти все прочитанные книги по истории магии, но эти имена встречались редко, лишь в сносках и приложениях. — Наши старые друзья, — ответила Лили, и в её голосе зазвучала грусть. — Члены Ордена Феникса. Они тоже погибли, сражаясь с Волан-де-Мортом. Регулус — брат Сириуса Блэка, представляешь? — Она посмотрела на Гарри. — А Марлин… Марлин была лучшей подругой. И они оба были там, в Городе. Вместе с нами. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Регулус Блэк. Тот самый, кто оставил записку с поддельным медальоном. Тот, кто узнал тайну Волан-де-Морта и попытался её остановить — ценой собственной жизни. Если он вернулся… это могло изменить всё. — Слушайте, — раздался вдруг голос Рона. Он стоял у стены, рассматривая сложенный лист пергамента, который только что выпал из одной из книг. — Тут записка. — Он прокашлялся и прочитал вслух, старательно выговаривая каждое слово: — «Двое из четырёх вернулись. Остальные прибудут со временем. Продолжайте читать. Мира». В комнате повисла тишина. — Значит, они тоже вернутся, — тихо сказал Гарри. В его голосе не было сомнения. Только усталое, принятое спокойствие. — Не сейчас, но позже. — Ясно, — произнесла МакГонагалл после продолжительной паузы. Она перевела взгляд с Джеймса на Лили, потом на Гарри и, наконец, на Снейпа, который так и не проронил ни слова, застыв в своём кресле как изваяние. — Тогда, полагаю, нам нужно сделать перерыв. Давайте обедать. — Давайте мы сначала со всеми познакомимся, — мягко предложила Лили. Она всё ещё не отпускала руку Гарри, словно боялась, что если разожмёт пальцы, он исчезнет, как мираж. — Столько новых лиц. Мы хотим знать, кто окружает нашего сына. — Я Гермиона Грейнджер, — первой вызвалась девушка, вставая и одёргивая мантию. — Подруга Гарри. Очень, очень рада познакомиться с вами, миссис Поттер. Мистер Поттер. — Она говорила взволнованно, почти заикаясь, чего с ней обычно не случалось. Встреча с легендарными родителями лучшего друга — даже после всего, что она видела в этой комнате, — заставила её чувствовать себя первокурсницей перед распределением. — Очень приятно, Гермиона, — улыбнулась Лили. — Гарри повезло с такой заботливой подругой. Джеймс, тем временем, внимательно вглядывался в лицо девушки, словно пытался вспомнить что-то. — Грейнджер? — переспросил он, нахмурившись. — Не помню никого с такой фамилией. Хотя… нет, погодите. — Он постучал пальцем по виску, будто выуживая из глубин памяти давно забытое знание. — Родители рассказывали мне, когда я был маленьким, что когда-то, очень давно, род Грейнджеров был известен во всём магическом мире. Зельевары. Великие зельевары. Они изобрели три или четыре основы, которыми мы до сих пор пользуемся. Но потом… потом они ушли в тень. Или прервались. Я не знаю. Гермиона замерла. Её щёки залились румянцем — то ли от смущения, то ли от внезапно нахлынувшего осознания. — Я… я маглорождённая, — тихо призналась она, опуская взгляд. — Мои родители — стоматологи. Они не знают о магии. Но вы говорите… мои предки… — Возможно, — пожал плечами Джеймс. — Магия не возникает из ниоткуда, юная леди. Если вы волшебница, значит, в вашем роду были волшебники. Даже если последние несколько поколений о том не знали. Гермиона медленно подняла глаза. Её взгляд был шокированным — нет, не просто шокированным, а каким-то ошарашенно-восторженным, как у человека, которому только что открыли, что он на самом деле наследник древнего королевского рода. Она всегда гордилась тем, что добилась всего сама, без родовых преимуществ. И вдруг оказалось, что её успехи в зельеварении могут быть не только результатом упорства, но и каплей древней крови, текущей в жилах. Мысли в её голове запутались в клубок. — А мы Фред… — начал один из близнецов, вскакивая с дивана и изображая театральный поклон. — …и Джордж… — подхватил второй, вторив брату с идеальной синхронностью. — …Уизли! — закончили они хором, расплываясь в одинаковых озорных улыбках. — Я Рон, их брат, — буркнул Рон, всё ещё красный как рак. Он чувствовал себя неловко — слишком много эмоций, слишком много неожиданностей для одного дня. — А это Джинни, наша сестра. Джинни, до этого момента стоявшая в тени, шагнула вперёд. Её рыжие волосы горели в свете камина, а глаза — тот же фирменный уизлианский синий — смотрели на Джеймса и Лили с откровенным обожанием. Она читала о них. Все читали. «Легендарные Поттеры, бросившие вызов Тёмному Лорду трижды». И вот они здесь. Живые. — Четверо детей! — воскликнула Лили, прижав руки к груди. Её глаза расширились. — Молли и Артур, должно быть, с ума сходят от счастья. Я помню их только по Ордену — они казались такими молодыми тогда. — Нас не четверо, — поправил Джордж с лёгкой усмешкой. — А семеро. Ещё есть Чарли, Перси и Билл. Но они уже взрослые и не учатся в Хогвартсе. — Семеро?! — Лили схватилась за сердце. — Мерлинова борода… Молли, ты героиня. — А вы, молодой человек, кем будете? — спросил Джеймс, неожиданно поворачиваясь к Драко. До этого он, казалось, не замечал блондина в углу, но теперь его карие глаза, очень похожие на глаза Гарри, но с другой искрой, впились в Малфоя-младшего с лёгким вызовом. Драко, который до этого старался занимать как можно меньше места и не привлекать внимания, вздрогнул. — Меня зовут Драко Малфой, — произнёс он. Обычно его голос звучал самоуверенно, даже нагло, но сейчас он был тихим, почти скромным — слишком много гриффиндорцев, слишком много взрослых, и все они смотрели на него. В его серых глазах мелькнула паника — он явно ожидал, что Поттер-старший сейчас выхватит палочку. После его слов воцарилась тяжёлая тишина. Даже близнецы перестали улыбаться. — Малфой, значит… — протянул Джеймс, и в его голосе отчётливо проступили стальные нотки. Челюсть его напряглась. Он перевёл взгляд на Гарри, ища объяснений, но тот лишь устало кивнул — мол, долгая история, потом расскажу. — Не обращай на него внимания, — вдруг мягко сказала Лили, и её улыбка, обращённая к Драко, была такой тёплой и искренней, что парень на мгновение растерялся. — Здравствуй, Драко. Ты очень похож на своего отца. Но я надеюсь, что характером ты пошёл в свою мать. Нарцисса была… неплохой девушкой. Когда-то. Драко воспрял духом. Плечи его расправились, хотя взгляд всё ещё оставался настороженным. Он коротко кивнул в знак приветствия и снова отступил в тень. — А вы… — МакГонагалл повернулась к Снейпу, который до сих пор не проронил ни слова, застыв в кресле как статуя. — Профессор Снейп, вы не хотите поздороваться со старыми друзьями? Все взгляды обратились к нему. Лили, только сейчас заметившая его в полумраке комнаты, ахнула. — Северус? — прошептала она, и в этом шёпоте было столько боли, столько забытых воспоминаний и столько невысказанных слов, что у Гарри сжалось сердце. — Северус, это правда ты? Снейп медленно, очень медленно поднялся с кресла. Он был бледнее обычного — намного бледнее, — и его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас горели каким-то болезненным, голодным огнём. Он смотрел только на Лили. Джеймса, казалось, не существовало для него. — Лили, — выдохнул он, и голос его, обычно низкий и ровный, дрогнул. — Ты… ты жива. — Нюниус? — насмешливо произнёс Джеймс, делая шаг вперёд и становясь между женой и Снейпом. В его голосе слышалась старая, застарелая вражда, которая не угасла даже после смерти. — Какая встреча. Ты ещё не надоел никому со своими чёрными мантиями? — Поттер, — прошипел Снейп, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не сдерживаемая годами ненависть, а что-то более живое и оттого более опасное. — Даже из могилы ты умудряешься быть невыносимым. — Джентельмены! — рявкнула МакГонагалл голосом, от которого замерли даже стулья. — Прекратить немедленно! Мы не в Большом зале, и вы не студенты, чтобы выяснять отношения детской перепалкой. Лили положила руку на плечо мужа — мягко, но властно. — Джеймс, прекрати, — сказала она тихо. — Мы не в школе. Северус… — Она повернулась к Снейпу, и её взгляд стал виноватым, печальным. — Северус, спасибо. За всё. Я… я знаю, что ты сделал для Гарри. Снейп дёрнулся, словно от пощёчины. Его губы сжались в тонкую линию. Он ничего не ответил, только кивнул — резко, отрывисто — и отошёл к окну, отвернувшись ко всем спиной. Его плечи слегка дрожали. — Давайте всё-таки пойдём обедать, — сказала МакГонагалл, разводя руками и настойчиво взглядом указывая на дверь, ведущую в импровизированную столовую. — Перерыв нам всем не помешает. А вы, — она обернулась к Джеймсу и Лили, — наверняка голодны после такого путешествия. Комната ожила. Кто-то — в хорошем настроении, как близнецы, перешёптывающиеся и хихикающие, кто-то — в не очень, как Снейп, молча удалившийся в самый тёмный угол столовой, кто-то — в задумчивом, как Гермиона, лихорадочно что-то записывающая на ходу, — разошлись по спальням и подсобным помещениям, чтобы собраться и приготовиться к обеду. *** Гарри остался в общей комнате на несколько минут один. Он стоял у стены, глядя на дверь, за которой скрылись его родители. — «Они здесь, — думал он, чувствуя, как внутри поднимается тёплая, почти болезненная волна. — Они настоящие. Мама пахнет цветами и чем-то сладким. У папы такие же растрёпанные волосы, как у меня». И в то же время… — «Это Госпожа, — понял он с холодной, отрезвляющей ясностью. — Она всё-таки сделала это. Отправила их сюда. Наверняка не просто так. Значит, грядёт что-то страшное. Что-то, с чем даже я, наследник Смерти, не справлюсь один». Он провёл рукой по лицу, вытирая остатки слёз, и твёрдо решил: как только выпадет возможность, он снова встретится с Госпожой и задаст ей один-единственный вопрос: «Зачем? Зачем вы вернули их именно сейчас?» Но пока — обед. И книги. И объяснения. И попытки ужиться всем этим невероятным, невозможным, но таким реальным коллективом. Гарри вздохнул и пошёл в столовую, где уже слышались голоса — спорящие, смеющиеся, недовольные, радостные. Живые. Продолжение следует… Как только все немножко отдохнули, то принялись читать вторую главу. — Итак, я думаю, что вторую главу читать нам будет Се… — Минерва не успела договорить, так как в комнате произошла вспышка. Когда ослепляющий свет погас, то перед нашими пленниками загадочной комнаты предстала пара, состоящая из мужчины и женщины. У женщины были средней длины рыжие волосы. Красивые блестящие зелёные глаза. Ровный маленький носик и пухленькие губки. Она была одета в синий свитер и чёрные штаны, на ногах были чёрные туфли. Она держала свой взгляд на Гарри и взволнованно улыбалась. Мужчина же внешне очень походил на Гарри. У него были каштановые волосы, похожие на воронье гнездо. Карие глаза. На лице очки. Мужчина был одет в клетчатую рубашку и чёрные штаны. Так же на ногах, были начищенные чёрные ботинки. Да, это были Лили и Джеймс Поттеры. Пока все шокировано смотрели на них, Гарри думал, что всё-таки Госпожа исполнила его просьбу и вернула кого-то из загробного мира. Он сомневался, что это не они, но попытка не пытка, и он решил проверить. — М-мама, п-папа, — тихо и очень робко спросил Гарри. — Гарри, сынок, как я рада тебя видеть! — воскликнула Лили и бросилась обнимать своего сына. — Сохатик, наконец, как же я рад тебя видеть, — к парню подошёл Джеймс, который то же начал его обнимать. — Мама, папа, это правда вы? Я так рад вас видеть, — сказал Гарри, и из его глаз брызнули слезы. — Да, это мы, и теперь мы тебя не бросим, — сказала Лили. — Кхм, я не хочу прерывать, но я бы хотела спросить. Мистер Поттер, миссис Поттер как же вам удалось выбраться из-за грани? — шокировано спросила Минерва. Профессор была рада видеть своих бывших учеников. Все, даже Гарри и Северус, который хотел зареветь так, как увидел свою подругу, с удивлением смотрели на нежданных гостей. — После того, как мы… эээ… погибли… — неуверенно начала Лили, — нас перенесло в какой-то дом, и мы там прижились. Дом был на опушке леса и, пройдя этот лес, мы нашли город… — Город? — переспросила МакГонагалл. — Да, если можно так выразиться, Город Мертвецов. Вот там мы и жили, а сейчас нас вдруг забросило обратно в тот лес. Мы нашли странную щель в земле, а обернувшись, увидели какую-то женщину. Она представилась Смертью и сказала, что дарует нам возвращение в этот мир, столкнув нас в ту яму. — То есть, вы вернулись? — счастливо произнёс Гарри. — Да, вот только с нами были ещё Регулус и Марлин, — заметил Джеймс. — Регулус Блэк и Марлин МакКинон? — А кто это? — удивилась Гермиона. — Наши старые друзья, которые тоже умерли, борясь с Волан-де-Мортом, — ответила Лили. — Слушайте, тут записка, — вклинился Рон, — Двое из четырёх вернулись, остальные прибудут со временем. Продолжайте читать. Мира. — Ясно, тогда давайте обедать, — предложила МакГонагалл. — Давайте мы сначала со всеми познакомимся, — ответила Лили. — Я Гермиона Грейнджер, подруга Гарри. — Очень приятно познакомиться. — Грейнджер? Не помню никого с такой фамилией. Хотя нет, я помню людей с этой фамилией. Родители рассказывали, что когда-то они были известными зельеварами, — задумчиво протянул Поттер старший. — Я маглорождённая, — скромно призналась она. Гермиона всё-таки шокирована посмотрела на отца Гарри и задумалась. Она не могла поверить, что её род происходил от магов. — А мы Фред… —… и Джордж… —… Уизли! — вместе закончили близнецы Уизли. — Я Рон, их брат. А это Джинни, наша сестра. — Четыре ребёнка! — воскликнула Лили. — Помню Молли и Артура только по Ордену. — Нас не четверо, а семеро. — Семеро?! — удивилась Лили. — А вы, молодой человек, кем будете? — спросил Джеймс Драко. — Меня зовут Драко Малфой, — скромно произнёс Драко, пугаясь такому количеству гриффиндорцев. После его слов воцарилась тяжёлая тишина. — Малфой, значит… — произнёс Джеймс. — Не обращай на него внимания, — миролюбиво улыбнулась Лили, и Драко воспрял духом. — Приятно познакомиться. А вы… — Ну как же так, Лили, ты не узнала Северуса? — удивлённо спросила МакГонагалл. — С-Северус? — прошептала Лили. — Нюниус? — насмешливо произнёс Поттер. — Поттер, — прошипел Снейп. — Давайте всё-таки пойдём обедать, — сказала МакГонагалл, предотвращая неудобные разборки. И они, кто в хорошем настроении, а кто в не очень, разошлись по спальням, чтобы собраться и приготовиться к обеду. И всё же Гарри думал, что ему нужно повидаться с Госпожой и спросить, она ли отправила его родителей сюда. Продолжение следует…