Гарри Поттер и книги из будущего. Книга 1

Утро следующего дня выдалось пасмурным — по крайней мере, так казалось за окнами импровизированной гостиной, где небо было серо-свинцовым, словно отражая настроение некоторых обитателей. Магические часы на стене показывали половину восьмого, когда Гарри открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, собираясь с мыслями. Ночь прошла без снов — или, по крайней мере, без тех, что запоминались. Госпожа Смерть не звала его к себе, и Гарри был благодарен за передышку. Встречи с ней, хоть и были полезными, всегда оставляли странное послевкусие — смесь силы и собственной ничтожности перед лицом вечности. Когда он спустился в столовую, большинство уже сидели на своих местах. Дурсли — отдельно, на самом краю стола, будто боялись, что магия может быть заразной. Вернон, всё ещё багровый после вчерашнего унижения, сжимал вилку так, будто это было оружие. Петуния, бледная и напряжённая, ковыряла ложкой овсянку, ни разу не поднеся её ко рту. Дадли, напротив, ел за троих — стресс всегда пробуждал в нём зверский аппетит, — но то и дело бросал быстрые, испуганные взгляды на Сириуса, который сидел напротив и мрачно улыбался в ответ. Дурсли всё ещё опасались, что на них наложат какие-нибудь заклятия. Петуния при каждом движении мантии вздрагивала и поджимала губы. Вернон старался не смотреть в сторону профессора зельеварения и Блэка, а если и смотрел, то с выражением человека, который ожидает удара в любой момент. Поэтому вся семейка предпочитала держаться как можно дальше от магов — на безопасном, как им казалось, расстоянии. Как только все позавтракали — кто с аппетитом (Рон, близнецы, Дадли), кто без (Петуния, Снейп, Драко), — компания потянулась в гостиную. Та же комната с камином, мягкими диванами и стопками книг встретила их теплом и уютом, который казался почти неуместным при таком количестве напряжения. — Итак, — начала МакГонагалл, когда все расселись, — сегодня нам предстоит прочитать ещё несколько глав. Я предлагаю не затягивать и распределить роли чтецов заранее, чтобы… Она не договорила. В центре комнаты вспыхнул яркий, ослепительный свет — такой же, как в прошлые разы, но с оттенком серебра, а не золота. Кто-то ахнул, кто-то вскочил с места. Дадли, сидевший ближе всех, от неожиданности свалился со стула, уронив тарелку с печеньем, которую успел стащить со стола. Когда свечение погасло, перед присутствующими стояли два человека — молодые, лет двадцати с небольшим, но с глазами, которые видели слишком много для своего возраста. Мужчина был невысоким, с тёмными кудрявыми волосами и бледным аристократическим лицом. В его чертах угадывалось что-то от Сириуса Блэка — те же острые скулы, тот же изгиб бровей, — но выражение было другим: мягче, печальнее, без той дикой, безумной искры, что горела в глазах его старшего брата. На нём была простая чёрная мантия, на груди — серебряная брошь в виде звезды. Регулус Арктурус Блэк. Тот самый, кто оставил записку в поддельном медальоне. Тот, кто узнал тайну Волдеморта и попытался остановить её ценой собственной жизни. Женщина рядом с ним была высокой и стройной, с короткими тёмно-русыми волосами, которые вились вокруг лица, и большими карими глазами, смотревшими на мир с мягкой, почти грустной улыбкой. Её мантия была зелёной — цвета, который носили члены Ордена Феникса. Марлин МакКиннон. Подруга Лили. Одна из первых жертв второй войны. Её имя было выбито на памятнике в Хогвартсе рядом с именами других павших. Северус Снейп, до этого момента сидевший в кресле с видом человека, которого ничем не удивить, внезапно выпрямился. Его чёрные глаза расширились, пальцы впились в подлокотники. Он узнал их мгновенно — за долю секунды до того, как кто-либо успел произнести хоть слово. — Марлин! — воскликнула МакГонагалл, и в её строгом, всегда сдержанном голосе впервые за долгое время прозвучала неподдельная, детская радость. Она подбежала к женщине — профессор трансфигурации, которая никогда не бегала, никогда не повышала голос без причины, сейчас бежала, как девчонка, к своей бывшей ученице. Марлин рассмеялась — звонко, легко — и раскрыла объятия. — Здравствуйте, профессор МакГонагалл, — сказала она, обнимая женщину. В её голосе слышались слёзы. — Как же я по вам скучала. Даже на небесах. — Глупая девчонка, — проворчала МакГонагалл, но из глаз её катились слёзы — быстрые, непрошеные, которых она не стыдилась. — Зачем ты умерла? Зачем? — Так надо было, — тихо ответила Марлин, поглаживая профессора по спине. — Я защищала тех, кого любила. И я бы сделала это снова. Тем временем Регулус Блэк медленно повернулся, оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по лицам — МакГонагалл, Марлин, Лили… — и остановился на Снейпе. На мгновение его лицо озарилось улыбкой — той особой, редкой улыбкой, которую дарят только самым близким друзьям. — Рег? — тихо спросил Северус, не веря своим глазам. Он поднялся с кресла — медленно, будто боясь спугнуть видение. — Рег, это правда ты? — Север! — Регулус шагнул вперёд, и его улыбка стала шире. — Живой, невредимый и, кажется, всё такой же хмурый. Сколько лет, сколько зим! Они встретились на середине комнаты — бывший зельевар и бывший слизеринец, два человека, которых война разлучила слишком рано. Регулус, не колеблясь, обнял друга — по-братски, крепко, хлопнув по спине. Снейп на секунду замер, не зная, что делать с руками — он не привык к таким проявлениям чувств, — а затем, медленно, неуверенно, обнял в ответ. И на этом моменте — на этом самом моменте — Северус Снейп улыбнулся. Не криво, не саркастически, не с привычной издевкой. А нормально, по-человечески улыбнулся — тепло и немного грустно, как человек, который встретил друга, которого считал потерянным навсегда. В комнате повисла тишина. Ученики — Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Драко — замерли с открытыми ртами. Близнецы перестали жевать печенье. Даже Дурсли, которые ничего не понимали, почувствовали, что происходит нечто важное. Гермиона поднесла руку ко рту, сдерживая возглас. Она видела Снейпа злым, раздражённым, саркастичным, язвительным — но никогда, ни разу она не видела его… счастливым. Это было так непривычно, так странно, что на секунду ей показалось, что она спит. Рон просто вытаращил глаза. — «Снейп умеет улыбаться? — пронеслось в его голове. — Снейп? Тот самый Снейп, который снимает с меня баллы за то, что я дышу?» Он потряс головой, проверяя, не мерещится ли ему. Гарри смотрел на профессора и чувствовал… что-то сложное. Внутри смешались удивление, недоверие и странное, тёплое понимание. Оказывается, у Снейпа тоже есть друзья. Оказывается, он тоже может любить — не только Лили, но и других людей. Оказывается, он просто человек. Гарри впервые за все годы учёбы увидел в профессоре зельеварения не врага и не надзирателя, а живого человека с прошлым, с болью, с потерями. Драко Малфой наблюдал за этой сценой с особым чувством. Он знал, что его отец и Регулус Блэк были друзьями в юности — Люциус часто вспоминал младшего Блэка с теплотой. И видеть, как Регулус обнимает Снейпа — человека, которого Драко всегда считал просто деканом, холодным и отстранённым, — было… странно. Словно он увидел другую сторону Луны. Словно ему открылось, что даже самые мрачные люди могут любить. — Кажется, — прошептал Фред, наклоняясь к Джорджу, — у нашего профессора есть сердце. — Или был трансплантирован, — так же шёпотом ответил Джордж. — Прямо перед нашим приходом. — Тсс! — шикнула на них Джинни, но её глаза тоже смеялись. Когда объятия закончились, Регулус отступил на шаг и оглядел всех присутствующих. — Нам кое-что объяснили, — сказал он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Смерть… Госпожа Смерть, — поправился он, когда несколько человек вздрогнули при упоминании этого имени, — рассказала нам, чем вы здесь занимаетесь. Книги. Чтение. Попытка переписать будущее. Мы хотим помочь. Мы теперь с вами. — И мы будем читать? — спросила Марлин, подходя ближе. Её карие глаза сияли. — Всю жизнь мечтала узнать, что случилось после моей смерти. Надеюсь, там есть что-то хорошее. — Хорошее и не очень, — сухо заметила МакГонагалл, возвращаясь на своё место и вытирая слёзы. — Но вы должны быть готовы ко всему. — Хорошо, — кивнул Регулус. — Ну тогда давайте приступим к новой главе. Не будем терять времени. Он уже направился к свободному креслу, как вдруг остановился, словно вспомнив что-то важное. Его лицо стало серьёзным — даже мрачным. — Подождите, — сказал он, поворачиваясь обратно. — Мы хотим кое-что ещё рассказать. Это важно. В комнате воцарилась тишина. Все взгляды устремились на него. — Когда мы были… на небесах, — начал он, и его голос стал тише, словно он не был до конца уверен, что имеет право говорить об этом, — мы видели не только Смерть. Там была ещё кое-кто. — Девушка, — подхватила Марлин. — Молодая, с сине-голубыми волосами и очень… едким языком. — Она была невероятно язвительна, — добавил Регулус, и его брови сошлись на переносице. — И покушалась на нашу честь. Не в прямом смысле, конечно, но она говорила такие вещи… В общем, она сказала, что она и ещё один человек скоро будут сидеть в этой комнате вместе с нами. — И она добавила. — Марлин усмехнулась, хотя в её глазах читалась досада, — что мы, цитирую, «старомодные зануды, которым не помешало бы развеяться». И что она лично проследит, чтобы мы не слишком зазнавались. — Как бы хотелось, чтобы эта девчонка получила по заслугам, — проворчал Регулус, но в его голосе не было настоящей злобы. Скорее усталая досада человека, который столкнулся с силой, которую не мог победить. Гарри, слушавший этот рассказ, почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее. Сине-голубые волосы. Язвительный язык. Кейси. Это была Кейси. Он знал, что она связана со Смертью — знал, но не до конца понимал, насколько глубоки эти связи. Если она появлялась на небесах, если говорила с душами умерших… значит, она была не просто помощницей. Она была чем-то большим. Частью этого мира — и мира иного одновременно. Гарри почувствовал, как внутри поднимается тёплая, почти детская радость. Кейси скоро будет здесь. С ними. Это означало, что он больше не будет один в этом странном, пугающем и одновременно чудесном предприятии. Кейси — умная, циничная, надёжная Кейси — поможет. И Джастин тоже. Команда собиралась. — «Любимая», — подумал Гарри, и сам удивился этому слову. Он никогда не называл Кейси так даже в мыслях. Но сейчас, когда он узнал, что она скоро будет рядом, что она видела его родителей на небесах, что она, возможно, следила за ними и заботилась о них… Он почувствовал нечто большее, чем дружбу. Нечто тёплое и пугающе сильное. Конечно, ему захотелось ударить Регулуса — за то, что тот плохо отозвался о Кейси. Но Гарри сдержался. Вдох-выдох. Регулус не виноват, что не знает её так, как знает он. Регулус не виноват, что его язвительность — это броня, а не злоба. — Ладно, — раздался голос Сириуса Блэка. Он поднялся с дивана, где сидел, скрестив руки на груди, и перевёл взгляд с Регулуса на остальных. — Давайте читать, а то мы так никогда не успеем. Я хочу наконец узнать, чем закончилась эта история с философским камнем. МакГонагалл одобрительно кивнула. Она взяла список, который лежал на столе, и пробежалась по нему глазами. — Сегодня будет читать… — она помедлила, поднимая взгляд, — Драко Малфой. Драко, сидевший в углу и старавшийся не привлекать внимания, вздрогнул. Его серые глаза расширились. — Я? — переспросил он, не веря своим ушам. — Но почему я? — Потому что ваша очередь, мистер Малфой, — сухо ответила МакГонагалл, не терпящим возражений тоном. — Или вы считаете, что чтение — ниже вашего достоинства? Драко хотел огрызнуться — привычка, въевшаяся в кровь, — но сдержался. Он поднялся, одёрнул мантию и, стараясь не смотреть на ухмыляющихся близнецов, прошёл к специальному креслу для чтеца. Опустился в него, взял в руки книгу — ту самую, с тиснёной обложкой — и открыл там, где была заложена страница. — Косой Переулок, — прочитал он название главы, и вдруг его лицо вспыхнуло ярко-красным, а затем побелело, как полотно. Он сидел, глядя на раскрытую книгу, и не мог вымолвить ни слова. Пальцы его дрожали. На лбу выступила испарина. — Мистер Малфой? — окликнула его МакГонагалл. — В чём дело? Драко поднял голову. В его глазах — серых, обычно ледяных и надменных — стояли слёзы. Не те, что льют от слабости, а те, что прорываются сквозь многолетнюю броню, когда правда становится слишком тяжелой. Он медленно, очень медленно, повернулся к Гарри. К своему врагу. К мальчику, которого он дразнил, унижал, высмеивал. Которого называл «Знаменитостью», «Избранным», «Поттером» — всегда с издевкой. — Поттер… Гарри, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я… я хотел извиниться. В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как в камине прогорает уголь. — За все эти годы, — продолжил Драко, сжимая книгу так, что костяшки побелели. — За все эти издевательства. За «Ночного рыцаря» и за всё остальное. За то, что я называл тебя грязнокровкой — хотя ты чистокровный, но это не имеет значения, — за то, что я желал тебе смерти. За то, что я был… — Он запнулся, сглотнул, — что я был идиотом. Я… я хочу снова с тобой подружиться. Он замолчал, собираясь с духом. — Я знаю, что ты не примешь мою дружбу, — добавил он тише. — После всего, что я сделал, ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но я всё же попытался. Хотя бы попытался. Он протянул руку — ладонью вверх, открыто, беззащитно. Жест, которого отец никогда бы ему не простил. Жест, который делал его уязвимым перед всеми этими гриффиндорцами, перед Уизли, перед Гарри Поттером. Гарри смотрел на эту руку. Потом в глаза Драко. Серые, испуганные, надеющиеся. За годы вражды он столько раз мечтал увидеть Малфоя униженным, просящим пощады. Но сейчас, когда это случилось, он не чувствовал ни злорадства, ни удовольствия. Он чувствовал только усталость. И странную, тихую благодарность. Гарри встал. Сделал шаг вперёд. И пожал протянутую руку — крепко, как равному. — Конечно, я прощаю тебя, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без намёка на сарказм или победу. — Знаешь, если бы ты подошёл раньше, я бы простил раньше. Я никогда ни на кого не держу зла. По-настоящему. Слишком много всего происходит в мире, чтобы тратить время на ненависть. Драко выдохнул — так глубоко, словно не дышал последние несколько секунд. Его плечи опустились, лицо расслабилось. Он не улыбнулся — он вообще не умел искренне улыбаться, — но выражение его глаз изменилось. Из настороженно-злого оно стало… растерянным. Словно он только что прыгнул в холодную воду и обнаружил, что она не такая уж холодная. — Спасибо, — прошептал он. — Я… я постараюсь быть достойным этого. Честно. Он откинулся на спинку кресла — облегчённо, почти без сил — и снова взял книгу. Его руки больше не дрожали. Взрослые только удивлённо переглянулись. МакГонагалл приподняла бровь — этот жест означал у неё крайнее удивление. Лили и Джеймс смотрели на сына с такой гордостью, что их лица словно светились изнутри. Сириус усмехнулся — не насмешливо, а одобрительно, словно говоря: «Правильно, крестник, так и надо». Снейп… Снейп просто смотрел на Драко, и на его лице застыло странное выражение — не то удивление, не то одобрение, не то сожаление о том, что он сам не нашёл в себе такой смелости много лет назад. Друзья Гарри, напротив, зашевелились, как потревоженный муравейник. Рон наклонился к Гарри и зашептал, брызгая слюной: — Ты что, с ума сошёл?! Простить Малфоя? После всего, что он сделал? После того, как он называл Гермиону… ну, ты знаешь? После того, как желал тебе смерти? — Рон, — тихо сказал Гарри, кладя руку на плечо друга, — война закончится когда-нибудь. А люди останутся. Я не хочу, чтобы мои дети — если они у меня будут — выросли в мире, где гриффиндорцы и слизеринцы ненавидят друг друга только потому, что так было всегда. Кто-то должен сделать первый шаг. Почему не я? — Но… но он же Малфой! — не унимался Рон. — А я — Поттер, — пожал плечами Гарри. — И это не делает меня лучше него. На следующее утро Гарри проснулся рано. Он знал, что уже рассвело, но не торопился открывать глаза. «Это был сон, -твердо сказал он себе. — Мне приснилось, что ко мне приходил великан по имени Хагрид, чтобы сообщить мне, что я пойду учиться в школу волшебников. Когда я открою глаза, то окажусь дома в своем чулане». — Да ты пессимист, — сказал Римус подколов своего бывшего ученика. — Ты не прав, я оптимист, — поправил его Гарри. Внезапно раздался громкий стук «А вот и тетя Петунья», — подумал Гарри с замиранием сердца. Но глаза его все еще были закрыты. Сон был слишком хорош, чтобы просыпаться. Тук Тук Тук — Хорошо, — пробормотал Гарри. — Я встаю. Он сел, и тяжелая куртка Хагрида, под которой он спал, упала на пол. Хижина была залита светом, ураган кончился, Хагрид спал на сломанной софе, а на подоконнике сидела сова с зажатой в клюве газетой «стучала когтем в окно. Гарри вскочил с постели. Счастье распирало его изнутри, словно он проглотил воздушный шар. Гарри подошел к окну и распахнул его. Сова влетела в комнату и уронила газету прямо на Хагрида, но тот не проснулся. Затем сова спикировала на пол и набросилась на куртку Хагрида. — Прекрати! Гарри замахал руками, чтобы прогнать сову, но она яростно щелкнула клювом и продолжила терзать куртку. — Хагрид! — громко позвал Гарри. — Тут сова… — Заплати ей, — проворчал Хагрид, уткнувшись лицом в софу. — Что? — Она хочет, чтоб мы ей денег дали за то, что он газету притащила. Деньги в кармане. — Хагрид, он же не знает, как выглядят наши деньги, — сказал Северус. Казалось, что куртка Хагрида состоит из одних карманов. Связки ключей, расплющенные дробинки, мотки веревки, мятные леденцы, пакетики чая… Наконец Гарри вытащил пригоршню странного вида монет. — Дай ей пять кнатов, — сонно произнес Хагрид. — Кнатов? — Маленьких бронзовых монеток. Гарри отсчитал пять бронзовых монеток, и сова вытянула лапу, к которой был привязан кожаный мешочек. А затем вылетела в открытое окно. Хагрид громко зевнул, сел и потянулся. — Пора идти, Гарри. У нас с тобой делов куча, нам в Лондон надо смотаться да накупить тебе всяких штук, которые для школы нужны. — Ну, наконец-то, — сказали близнецы Уизли и потёрли руки. Гарри вертел в руках волшебные монетки, внимательно их разглядывая. Он только что подумал кое о чем, и ему показалось, что поселившийся внутри его шар счастья начал сдуваться. — М-м-м… Хагрид? — А? — Хагрид натягивал свои огромные башмаки. — У меня нет денег, и вы… — Как это нет денег? Род Поттеров самый богатый. Мы плюс происходим из рода Переверел, — сказал Джеймс, строго и грозно глядя в сторону Дурслей. Великан внимательно посмотрел на него, словно напоминая о вчерашнем уговоре. Гарри вдруг понял, что ему, всегда такому вежливому и обращающемуся на «вы» ко всем старшим, будет легко называть Хагрида на «ты». Потому что Хагрид относился к нему с большей теплотой, чем кто бы то ни было, и вел себя как друг. — А это и правда, он мой самый первый и лучший друг, — сказал Гарри. А Драко в тот момент стало очень стыдно, ведь он наговорил Гарри столько много всего гадкого про Хагрида. Хотя тогда он ещё не знал, кто это вообще такой за паренёк в магазине. — Ты слышал, что сказал вчера вечером дядя Вер-нон. Он не будет платить за то, чтобы я учился волшебству — А ты не беспокойся. — Хагрид встал и почесал голову. — Ты, что ли, думаешь, что твои родители о тебе не позаботились? — Но если от их дома ничего не осталось… — Да ты чо, они ж золото свое не в доме хранили! — отмахнулся Хагрид. — Короче, мы первым делом в «Гринготтс» заглянем, в наш банк Ты съешь сосиску, они и холодные очень ничего. А я, если по правде, не откажусь от кусочка твоего вчерашнего именинного торта. На словах о деньгах Дурсль-старший прислушался. — У волшебников есть свои банки? — Только один. «Гринготтс». Там гоблины всем заправляют. Гарри уронил кусок сосиски, который он держал руке. — Гоблины? — Гоблины? — переспросил Дадли. — Да, я в начале тоже удивился, — сказал Гарри. — Да, и поэтому я тебе так скажу: только сумасшедший может решиться ограбить этот банк С гоблинами, Гарри, связываться опасно, да, запомни это. поэтому если захочешь… э-э… что-то спрятать, то надежнее «Гринготтса» места нет… Разве что Хогвартс. Да сам увидишь сегодня, когда за деньгами твоими придем — заодно и я там дела свои сделаю. Дамблдор мне поручил кой-чего, да! — Хагрид горделиво выпрямился. — Он мне всегда всякие серьезные вещи поручает. Тебя вот забрать, из «Гринготтса» кое-что взять — он знает, что мне доверять можно, понял? Ну ладно, пошли. — А мы знаем, что Гарри и его друзья ограбят банк, — сказали близнецы и засмеялись. — Правда? Я не буду красть никакой банк, — протестовал Гарри. — Нет, мы знаем, ты ограбишь его. — Да я не буду ограблять этот чёртов банк! — воскликнул мальчик-который-выжил, и тут на кухне что-то разбилось. Близнецы поняли, что у Гарри может случиться магический выброс, и заткнулись. Гарри вышел на скалу вслед за Хагридом. Небо было чистым, и море поблескивало в лучах солнца! Лодка, которую арендовал дядя Верной, все еще была: здесь, но после урагана она была залита водой. — А как ты сюда попал? — Гарри огляделся, но другой лодки так и не увидел. — Прилетел, — ответил Хагрид. — Прилетел? — Да… не будем об этом. Теперь, когда ты со мной мне… э-э… нельзя чудеса творить. — Мерлин, сотрите мне это из памяти, ведь я представляю, как это было, — сказала Джинни и засмеялась. Волшебники последовали её примеру, представляя картину летающего лесничего. Они уселись в лодку, а Гарри продолжал внимательно разглядывать Хагрида, пытаясь представить! его летящим. — Хотя… да… если по правде, глупо было б грести самому. — Хагрид покосился на Гарри. — Если я… э-э… Если я сделаю так, чтоб мы побыстрее поплыли, ты ведь никому в Хогвартсе не расскажешь? — Конечно нет! — выпалил Гарри, которому не терпелось увидеть что-нибудь магическое. Хагрид вытащил свой розовый зонт, дважды стукнул им о борт лодки, и та помчалась. — А почему только сумасшедший может попытаться ограбить «Гринготтс»? — поинтересовался Гарри. — Заклинания, колдовство, — ответил Хагрид, разворачивая газету. — Говорят, что там у них самые секретные сейфы драконы охраняют. К тому же оттуда еще выбраться надо… «Гринготтс» глубоко под землей находится… сотни миль под Лондоном — чуешь? Глубже, чем метро. Даже если повезет грабителю и получится у него украсть что-нибудь, он с голоду помрет, пока оттуда выберется, да! Гарри сидел и думал об услышанном. Хагрид читал газету, которая называлась «Ежедневный пророк». Гарри помнил, как дядя Вернон твердил, что, когда человек читает газету, он не любит, чтобы ему мешали. Но сейчас оставить Хагрида в покое было нелегко, потому что никогда в жизни Гарри не хотелось задать столько вопросов. — Ну вот, Министерство магии опять дров наломало, — пробормотал Хагрид, переворачивая страницу — А есть такое Министерство? — спросил Гарри, позабыв, что мешать читающему газету не следует. — Нет этого вашего Министерство магии — всё это выдумки и ложь, — не выдержал дядя Вернон. — Вернон, помолчи, — дёрнула за рукав своего мужа Петуния, пытаясь того предостеречь. — Вообще-то министерство магии есть, но там работают какие-то не очень хорошие люди, я говорю именно про министра и эту Амбридж, — сказал Гарри язвительным голосом. — Есть-есть, — ответил Хагрид. — Сначала хотели, чтоб Дамблдор министром стал, но он никогда Хогвартс не оставит, во как! Так что в министры старый Корнелиус Фадж пошел. А хуже его не найдешь. Он теперь каждое утро к Дамблдору сов посылает за советами. — А чем занимается Министерство магии? — Ничем, — сказал Гарри, за что получил подзатыльник от Гермионы. — Ну, их главная работа, чтоб люди не догадались, что в стране на каждом углу волшебники живут. — Почему? — Почему? Да ты чо, Гарри? Все ж сразу захотят волшебством свои проблемы решить, эт точно! Не, лучше, чтоб о нас не знали. В этот момент лодка мягко стукнулась о стену причала. Хагрид сложил газету, и они поднялись по каменным ступеням и оказались на улице. Пока они шли к станции, жители маленького городка во все глаза смотрели на Хагрида. Гарри их прекрасно понимал. Дело даже не в том, что Хагрид был вдвое выше обычного человека, он еще и всю дорогу тыкал пальцем в самые простые, на взгляд Гарри, предметы, вроде парковочных счетчиков, и громко восклицал: — Ну дела, Гарри! И чего эти маглы только не придумают! — Хагрид! — произнес Гарри, немного запыхавшись, потому что ему было нелегко поспевать за Хагридом. — Ты сказал, что в «Гринготтсе» есть драконы? — Ну, так говорят, — ответил Хагрид. — Э-э-э, хотел бы я иметь дракона. — Ты хотел бы иметь дракона? — Всегда хотел… еще когда маленьким совсем был. Все, пришли мы. — Что?! Он хотел дракона, если я узнаю, что в Хогвартсе был хоть один дракон, то я сниму баллы с тех, кто помогал Хагриду в этом, — сказала Минерва. Гарри, Гермиона и Рон сглотнули. Они были на станции. Поезд на Лондон отходил через пять минут. Хагрид заявил, что ничего не понимает в деньгах маглов, и сунул Гарри несколько купюр, чтобы тот купил билеты. В поезде на них глазели еще больше, чем на улице. Хагрид занял сразу два сиденья и начал вязать нечто похожее на шатер канареечного цвета, вроде тех, где устраивают представления циркачи. — Я понимаю этих людей, ведь Хагрид очень огромный и вызывает очень много подозрений, — сказала Гермиона. — А письмо-то у тебя с собой, Гарри? — спросил он, считая петли. Гарри вытащил из кармана пергаментный конверт. — Отлично, — сказал Хагрид. — Там есть список всего того, что для школы нужно. Гарри развернул второй листок бумаги, который не заметил вчера, и начал читать. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс» Форма Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф «Темные силы: пособие по самозащите». Ньют Саламандер «Фантастические звери: места обитания». Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ. — И это все можно купить в Лондоне? — ахнул Гарри. — Если знаешь, где искать, — ответил Хагрид. — Надеюсь, никто из вас не принёс мётел на первый курс? — строго спросила Минерва. — Конечно, нет, никто из нас этого не делал. Дадли только восхищённо разглядывал всё и слушал внимательно книгу. Ему было всё новое по теме волшебства. * * * Гарри никогда раньше не гулял по Лондону. А Хагрид хотя и знал, куда им надо, но обычным способом туда никогда не добирался. Для начала он застрял в турникете метро, а после громко жаловался, что сиденья в вагонах слишком маленькие, а поезда слишком медленные. — Не представляю, как маглы без магии обходятся, — сказал он, когда они поднялись вверх по сломанному эскалатору и оказались на улице, полной магазинов. — Мои родители, например, маглы, и они хорошо обходятся без магии, — сказала Грейнджер. Драко лишь посмотрел на эту девочку каким-то странным взглядом. Она всегда ему нравилась, только принципы чистокровных не позволяли ему признаться в любви нечистокровной. Родители, которые заметили, куда смотрит их сын, лишь удивлённо на него посмотрели. Хагрид был так велик, что без труда прокладывал себе дорогу сквозь толпу, от Гарри требовалось лишь не отставать. Они проходили мимо книжных и музыкальных магазинов, закусочных и кинотеатров, но ни одно из этих мест не было похоже на то, где можно купить волшебную палочку. Это была обычная улица, забитая обычными людьми. Гарри на мгновение показалось, что это сон. Ну разве может находиться под землей волшебный банк, набитый золотом? — Он и вправду существует, — сказала Марлин. Разве существуют магазины, которые продают книги заклинаний и метлы? А может, все это ужасная шутка, которую придумали Дурсли? Если бы Гарри не знал, что у Дурслей ей нет чувства юмора, он бы так и подумал, но он почему-то верил Хагриду, хотя все, что тот говорил, было невероятно. — Не волнуйся, Гарри, это нормальное явление для того человека, который жил всё время, не зная о волшебстве, — сказала Лили и потрепала своего сына по голове. — Пришли, — произнес Хагрид, остановившись. — «Дырявый котел». Известное местечко. Это был крошечный невзрачный бар. Если бы Хагрид не указал на него, Гарри бы его даже не заметил. Проходящие мимо люди на бар не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между этими магазинами, они, похоже, вовсе не замечали. — Этого бара и правда там нет, на этом месте я много раз проходил, там и его нигде не было, — сказал Вернон. — Этот бар невидимый, его видят только волшебники, — сказал Джеймс. — В смысле, но когда мы с родителями ходили за покупками вместе с профессором МакГонагалл, то они тоже видели этот бар, — изумлённо сказала Гермиона. — По-видимому, твои родители сквибы, — ответил Рон. — Я не знаю, они мне такого ничего не рассказывали, ладно, потом спрошу об этом, — изумлённо проговорила Грейнджер. У Гарри даже возникло странное чувство, что только они с Хагридом видят его. Но прежде чем он успел спросить об этом, Хагрид завел его внутрь. Для известного местечка бар был слишком темным и обшарпанным. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. — В интересное, однако, он привёл тебя местечко, — делая каменное лицо, сказал Сириус. Маленький человечек в цилиндре разговаривал со старым лысым барменом, похожим на нахмурившийся грецкий орех. — Его ещё никто не сравнивал с грецким орехом, — сказал Джеймс и засмеялся. Когда они вошли, все разговоры сразу смолкли. Очевидно, Хагрида здесь все знали — ему Улыбались и махали руками, а бармен потянулся за стаканом со словами: — Тебе как обычно, Хагрид? — Только попробуй, и я тебе устрою, — сказала декан Гриффиндора. — Не могу, Том, я здесь по делам Хогвартса, — ответил Хагрид и хлопнул Гарри по плечу своей здоровенной ручищей, так что у того подогнулись колени, — Боже милостивый, — произнес бармен, пристально глядя на Гарри. — Это… Неужели это… В «Дырявом котле» воцарилась тишина. — Благослови мою душу, — прошептал старый бармен. — Гарри Поттер… какая честь! Он поспешно вышел из-за стойки, подбежал к Гарри и схватил его за руку В глазах бармена стояли слезы. — Добро пожаловать домой, мистер Поттер. Добро пожаловать домой. Гарри не знал, что сказать. Все смотрели на него. Старуха сосала свою трубку, не замечая, что та погасла. Хагрид сиял. Вдруг разом заскрипели отодвигаемые стулья, и следующий момент Гарри уже обменивался рукопожатиями со всеми посетителями «Дырявого котла». 1 — Дорис Крокфорд, мистер Поттер. Не могу поверить, что наконец встретилась с вами. — Большая честь, мистер Поттер, большая честь — Всегда хотела пожать вашу руку… Я вся дрожу. — Фу, как тебе было не противно всё это делать? — спросила Малфой-младший. — Честно, это было не очень приятно, когда тебе говорят, что знают, а ты о них вообще ничего не знаешь, — ответил Гарри. — Я счастлив, мистер Поттер, даже не могу пере дать, насколько я счастлив. Меня зовут Дингл, Дедалус Дингл. — А я вас уже видел! — воскликнул Гарри, и Дедалус Дингл так разволновался, что его цилиндр слетел с головы и упал на пол. — Вы однажды поклонились мне в магазине. — Он помнит! — вскричал Дедалус Дингл, оглядываясь на остальных — Вы слышали? Он меня помнит! — Помню, ведь после того случая в магазине я заплатил на свою голову, —сказал Гарри. Поттеры посмотрели злобно на семейку Дурслей. Гарри продолжал пожимать руки. Дорис Крокфорд подошла к нему во второй раз, а потом и в третий. Вперед выступил бледный молодой человек, он очень нервничал, у него даже дергалось одно веко. — Профессор Квиррелл! — представил его Хагрид. — Гарри, профессор Квиррелл — один из твоих будущих преподавателей. — П-п-поттер! — произнес, заикаясь, профессор Квиррелл и схватил Гарри за руку. — Н-не могу п-пе-редать, насколько я п-полыцен встречей с вами. — Конечно, приятно, а для Него тем более, — сказал Гарри и подмигнул друзьям. Взрослые маги удивлённо переглянулись. Кроме Северуса. Тот знал о том, что было. — Какой раздел магии вы преподаете, профессор Квиррелл? — Защита от Т-т-темных искусств, — пробормотал Квиррелл с таким видом, словно ему не нравилось то, что он сказал. — Н-не то чтобы вам это было н-нужно, верно, П-п-поттер? — Профессор нервно рассмеялся. — Как я п-понимаю, вы решили п-при-обрести все н-необходимое для школы? А мне н-нуж-на новая к-книга о вампирах. — Да, точно, может, его вампир покусал, — сказал Джеймс. Вид у него был такой, будто его пугала сама мысль о вампирах. Но остальные не желали мириться с тем, что Квиррелл безраздельно завладел вниманием Гарри. Прошло еще минут десять, прежде чем зычный голос Хагрида перекрыл другие голоса. — Пора идти… нам надо еще кучу всего купить. Пошли, Гарри. Дорис Крокфорд напоследок опять пожала Гарри руку. — Омерзительно, — сказал Люциус, скривившись. Хагрид вывел его из бара в маленький двор, со всех сторон окруженный стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков. -Ну, что я тебе говорил? -Хагрид ухмыльнулся.- Я ж тебе сказал, что ты знаменитость. Даже профессор Квиррелл затрясся, когда тебя увидел… хотя, если по правде, он всегда трясется. — Он всегда такой нервный? — Да. Бедный парень. А ведь талантливый такой, да! Он пока науки по книгам изучал, в полном порядке был, а потом взял… э-э… отпуск, чтоб кой-какой опыт получить… Говорят, он в Черном лесу вампиров встретил, и еще там одна… э-э… история у него произошла с ведьмой… с тех пор он все, другим совсем стал. Учеников боится, предмета своего боится… Так, куда это мой зонт подевался? Вампиры? Ведьмы? — Как он может у вас преподавать защиту, если он даже собственной тени боится? — спросил Регулус, но ему никто не ответил. У Гарри кружилась голова. А Хагрид тем временем считал кирпичи в стене над мусорной урной. — Три вверх… два в сторону, — бормотал он. — Так; а теперь отойди, Гарри. Он трижды коснулся стены зонтом. Кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, потом задергался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь нее мог пройти Хагрид. За аркой начиналась мощенная булыжником извилистая улица. — Добро пожаловать в Косой переулок, — произнес Хагрид. — Ну наконец-то! — воскликнули все друзья и Драко вместе. — Да вы все психи, не бывает такого не существует, всё это дурацкое волшебство, это… — не успел договорить Дурсль-старший, как тут же оказался связанным, без возможности говорить. — Я же вроде предупреждал, чтобы ты не раскрывал своего рта, — сказал Северус. Он усмехнулся, заметив изумление на лице Гарри.Они прошли сквозь арку, и Гарри, оглянувшись, увидел, как она тут же снова превратилась в глухую стену. Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выстав ленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка. — Что?! Первое, что ты увидел — это котлы? Ты обожаешь зельеваренье? — спросил Джеймс у сына. — Да, мне нравились зелье, да и до сих пор нравится, — ответил Поттер-младший. Северус смотрел на него с нескрываемым шоком. Раньше он думал, что мальчишка заносчивый, ленивый, как и его папаша. Но теперь оказалось, что он даже хуже самого Снейпа. Надо как-то загладить вину, и, кажется, у Северуса появилась идея. — Ага, такой тебе тоже нужен будет, — сказал Хагрид. — Но сначала надо твои денежки забрать. Гарри пожалел, что у него не десять глаз. Пока они шли вверх по улице, он вертел головой, пытаясь увидеть все сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. Гарри покраснел от смущения. — Не волнуйся, я тоже так себя чувствовала, когда первый раз попала в Косой Переулок, — сказала Грейнджер, приободрив друга. Полная женщина, стоявшая перед аптекой, мимо которой они проходили, качала головой. — Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию — да они с ума сошли… — Мне даже показалось, что это ваша мама, — сказал Гарри, указывая на семью Уизли. — Что?! — кликнула вся семейка с шоком. Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр. — «Совы». Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы» — прочитал Гарри. Несколько мальчишек примерно его возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней метлы. — Смотри, — донеслось до Гарри, — новая модель «Нимбус-2000», самая быстрая. — Эх, «Нимбус», жалко тебя потерять, — с грустью сказал Гарри. — Не переживай, теперь у тебя есть «Молния», — сказал Сириус. — А что такое «Нимбус», «Молния»? — спросил Дадли. — Скоро узнаешь. Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Гарри никогда не видел. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны… — «Гринготтс», — объявил Хагрид. Они находились перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стоял… — Да, это гоблин, — спокойно сказал Хагрид, когда они поднимались по белым каменным ступеням. — Гоблин? — испуганно спросил Дурсль-младший. — Да, ты ещё не видел, какие у нас обитают существа, — сказал Дред. Гоблин был на голову ниже Гарри. У него было смуглое умное лицо, острая бородка и, как заметил Гарри, очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда они входили внутрь. Теперь они стояли перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда. — Я ж тебе говорил: надо быть сумасшедшим, бы попытаться ограбить этот банк, — сказал Хагрид. — А мы знаем, что… — хотели продолжить близнецы, но их заткнуло заклинание. — Я для вас это сделала специально. Ещё слово, и вы будете лишены баллов, — сказала Минерва. Два гоблина с поклонами встретили их, когда он прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. Из холла вело больше дверей, чем Гарри мог сосчитать, — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Хагрид и Гарри подошли к стойке. — Доброе утро, — обратился Хагрид к свобода му гоблину. — Мы тут пришли, чтоб немного денег взять… э-э… из сейфа мистера Гарри Поттера. — У вас есть его ключ, сэр? — Где-то был, — ответил Хагрид и начал выкладывать на стойку содержимое своих карманов. Пригоршня заплесневелых собачьих бисквитов посыпалась на бухгалтерскую книгу гоблина. Гоблин сморщил нос. — Это вполне ожидаемо. Гоблины бы прогнали Хагрида из этого места и сказали бы ему больше сюда не приходить. Всё дело в мистере Поттере, который был рядом с ним, они не смогли это сделать, потому что перед ними ребёнок, — объяснил Люциус. Гарри наблюдал за гоблином, сидевшим справа и взвешивавшим груду рубинов, огромных, как пылающие угли. — Нашел, — наконец сказал Хагрид, протягивая крошечный золотой ключик. Гоблин изучающе посмотрел на него. — Кажется, все в порядке. — И у меня тут еще письмо имеется… э-э… от профессора Дамблдора, — с важным видом произнес Хагрид, выпячивая грудь. — Это насчет Вы-Знаете-Чего в сейфе семьсот тринадцать. — Хагрит, что же ты наделал? Гарри, теперь будет думать, что же там такое в этом сейфе было, — сказал Джеймс и закрыл лицо руками. — Пап, я уже давно знаю, что там, — сказал Гарри. Гоблин внимательно прочитал письмо. — Прекрасно, — сказал он, возвращая письмо Хагриду. — Сейчас вас отведут вниз к вашим сейфам. — Крюкохват! Крюкохват тоже был гоблином. Когда Хагрид распихал все собачьи бисквиты по карманам, они с Гарри последовали за Крюкохватом к одной из дверей. — А что такое это Вы-Знаете-Что в сейфе семьсот тринадцать? — спросил Гарри. — Не могу я тебе сказать, — таинственно ответил Хагрид. — Очень секретно. Это школы «Хогвартс» касается. Дамблдор мне доверяет. А я своей работой слишком дорожу, чтобы секреты тебе раскрывать. — Да, а мы раскрыли, — сказал Рон и подмигнул своим друзьям. Крюкохват открыл перед ними дверь. Гарри, ожидавший увидеть вокруг мрамор, был удивлен. Они стояли в узком каменном коридоре, освещенном горящими факелами. Дорога круто уходила вниз, на полу были тоненькие рельсы. Крюкохват свистнул, и к ним с лязгом подкатила маленькая тележка. Они забрались внутрь — Хагриду это удалось с трудом — и поехали. Сначала они неслись сквозь лабиринт петляющих коридоров. Гарри пытался запомнить дорогу- налево, направо, направо, налево, на развилке прямо, опять направо, опять налево, — но вскоре оставил это бесполезное занятие. Казалось, дребезжащая тележка сама знает дорогу, потому что Крюкохват ею не управлял. Гарри обдало ледяным воздухом, глаза защипало, но он держал их широко открытыми. В какой-то момент ему почудилось, что он заметил вспышку огня в конце коридора, и он быстро обернулся, чтобы увидеть, не дракон ли это, но опоздал — тележка резко ушла вниз Сейчас она проезжала мимо подземного озера, на по толке и стенах росли сталагмиты и сталактиты. — Знаешь, Хагрид, — громко произнес Гарри, пытаясь заглушить шум тележки. — Я никогда не знал, в чем разница между сталактитом и сталагмитом. — В слове сталагмит есть буква «м», — ответил Хагрид. — И больше не спрашивай меня ничего… меня, похоже, сейчас наизнанку вывернет. — Гарри, ты не того спросил, чтобы он тебе это объяснил, — сказал Джордж, который освободился от заклятия. Хагрид был весь зеленый. Когда тележка наконец остановилась перед маленькой дверью в стене, он выбрался из нее, прислонился к стене и подожди пока у него перестанут дрожать колени. Крюкохват отпер дверь. Изнутри вырвалось о лако зеленого дыма, а когда оно рассеялось, Гарри ахнул. Внутри были кучи золотых монет. Колонны серебряных. Горы маленьких бронзовых кнатов. — Это все твое, — улыбнулся Хагрид. «Все твое» — это было невероятно. Дурели наверняка не знали об этих деньгах, иначе они отняли бы их у него, не успел бы он и глазом моргнуть. — Все это время у тебя, щенок, были деньги, а ты нами даже не поделился, ах ты… — Вернон хотел ударить Гарри, но упал, потеряв сознание, так как на него были направлены десять палочек. Петуния даже не стала помогать своему мужу, ведь поняла, что он это заслужил. Сколько раз они жаловались, что Гарри им дорого обходится? А все это время глубоко под Лондоном хранилось принадлежащее ему сокровище. Хагрид помогал Гарри бросать монеты в сумку. — Золотые — это галлеоны, — пояснил он. — Один галлеон — это семнадцать серебряных сиклей, а один сикль — двадцать девять кнатов, это просто, да? Ладно, тебе этого на пару семестров хватит, а остальное пусть тут лежит. — Он повернулся к Крюкохвату. -А теперь нам нужен сейф семьсот тринадцать… и… э-э… пожалуйста, нельзя ли помедленнее? — У тележки только одна скорость, — ответил Крюкохват. Теперь они спускались еще ниже, а тележка ехала почему-то еще быстрее, чем раньше. Воздух становился холоднее. Когда они проезжали над подземным ущельем, Гарри перегнулся, чтобы разглядеть, что скрывается в его темных глубинах, но Хагрид со стоном схватил его за шиворот и втащил обратно. — Мне было просто любопытно, — ответил Гарри на взгляды. Продолжение следует…