Гарри Поттер и книги из будущего. Книга 1

Весь день после завтрака Северус Снейп был непривычно тих. Это заметили многие — и те, кто знал его годами, и те, кто столкнулся с ним лишь недавно. Он сидел в кресле у камина, делая вид, что читает старый потрёпанный трактат по зельеварению, но его глаза не двигались по строчкам. Они были устремлены в одну точку — туда, где у окна стоял Гарри, о чём-то тихо переговариваясь с Гермионой. Вокруг шумели. Близнецы что-то взрывали в углу (небольшие хлопушки собственного изготовления). Джинни и Марлин обсуждали квиддичные стратегии. Дурсли сидели в своём углу, стараясь не привлекать внимания. Дадли с увлечением жевал бутерброд, пялясь на парящие свечи. Лили, Джеймс, Сириус и Регулус — бывшие мародёры и их близкие — громко смеялись, вспоминая что-то из школьных лет. Но Снейп не слышал их. Он был погружён в себя, в свои мысли — тяжёлые, вязкие, непривычные. У него было более важное занятие. Мысль, которая грызла его изнутри уже несколько дней и наконец созрела для принятия решения. Снейп признавал — впервые честно признавал сам перед собой, без привычной самозащиты цинизмом и сарказмом, — что он был несправедлив к младшему Поттеру. Он перенёс на мальчика свою ненависть к отцу, свою горечь от потери Лили, свою злость на мир, который отнял у него всё. Он смотрел на Гарри и видел Джеймса — заносчивого, самодовольного, любимчика судьбы. Но Гарри не был Джеймсом. И Снейп наконец позволил себе это увидеть. — «Я вёл себя как последний идиот, — думал он, сжимая переплёт трактата так, что корешки трещали. — Я унижал его при всём классе. Я снимал баллы за то, чего он не делал. Я орал на него за ошибки, которые любой первокурсник имеет право совершить. Я… я был хуже, чем его дядя. Потому что дядя хотя бы не притворялся, что желает ему добра». Но признать вину — это одно. А найти в себе силы извиниться — совсем другое. Снейп не привык извиняться. За всю свою жизнь он произнёс искренние извинения только один раз — когда назвал Лили грязнокровкой. То было больно, унизительно, выворачивающе наизнанку. И вот теперь история повторялась. Только вместо Лили был её сын. Он перебирал в голове разные варианты. Подойти и сказать «простите»? Слишком просто, слишком пафосно, да и Гарри — не тот человек, который ждёт извинений. Он не требовал их, не ждал, не надеялся. Снейп мог бы просто изменить поведение — и Гарри бы это заметил, но почувствовал бы? Не факт. Предложить помощь в учёбе? Слишком мелко. Подарить что-то? Гарри Поттер, наследник состояния Блэков и Поттеров, не нуждался в подарках. И вдруг его осенило. Решение пришло неожиданно, как вспышка в тихом подземелье — яркое, чёткое, окончательное. — «Я — Мастер зельеварения, — подумал Снейп. — Один из лучших в Европе. У меня нет учеников, я никогда не брал их, потому что не хотел тратить время на бездарей. Но Поттер… Поттер способен. У него есть талант, заглушенный моими же криками. Если я возьму его в ученики, я смогу не только научить его тому, что знаю сам, но и… искупить. По-настоящему искупить. Не словами, а делом». Северус решил предложить Гарри Поттеру-младшему стать его учеником. Придя к такому решению, Снейп почувствовал необыкновенное облегчение — словно камень, который он носил в груди годами, вдруг стал легче. Он принялся за еду, впервые за долгое время чувствуя вкус. Даже жареный картофель, который он обычно игнорировал, показался ему съедобным. Через некоторое время все вернулись в гостиную. Гермиона, как только переступила порог, кинулась к книжному шкафу — она всё никак не могла успокоиться после того, как увидела, сколько редких фолиантов там хранится. Её пальцы дрожали от возбуждения, когда она извлекала очередной том и листала его, бормоча что-то себе под нос. Лили и Римус (который присоединился к компании днём раньше, но до сих пор держался в тени) о чём-то тихо разговаривали в углу. Лили выглядела взволнованной — Римус, видимо, рассказывал ей о годах, проведённых в одиночестве, о своей беде, о том, как сложно ему было без друзей. Большинство остальных — Джеймс, Сириус, Регулус, Марлин, близнецы, Джинни, Драко (которого почти насильно втянули в компанию) — собрались играть в квиддич. Импровизированное поле нашлось за одной из дверей — комната, которая трансформировалась в миниатюрную квиддичную площадку с маленькими, но очень шустрыми мячами. Джеймс уже схватил метлу (откуда-то взявшуюся) и собирался взлететь, как вдруг… — Мистер Поттер, можно с вами поговорить? Голос Снейпа, раздавшийся за спиной Гарри, был тихим и ровным — без привычного яда, без сарказма. Но именно эта тишина и ровность заставили всех, кто слышал его, замереть. Сказать, что Гарри был удивлён, — значит, не сказать ничего. Он обернулся и уставился на профессора, пытаясь понять, не ослышался ли. — «Он назвал меня мистером Поттером, — пронеслось в голове Гарри. — Не Поттером. Мистером Поттером. И не орал. И не шипел. Что происходит?» Он быстро пробежался мысленно по прошедшему дню. Действительно, Снейп вёл себя странно. Он не снял с Гарри ни одного балла (хотя поводов было предостаточно — тот случайно опрокинул солонку за завтраком). Не сделал ни одного едкого замечания. Даже когда близнецы устроили взрыв хлопушки прямо у него под носом, он лишь скривился, но не произнёс ни слова. — «И отец извинился перед ним, и Снейп… принял извинения. Может быть, это как-то связано? — думал Гарри, чувствуя, как в животе разрастается странный холодок. — Или он хочет сказать мне что-то… что-то плохое? О моём отце? О моей матери?» Рон, стоявший рядом, озабоченно посмотрел на Гарри. Его голубые глаза выражали неприкрытую тревогу. Он сжал плечо друга: — Ты как? Может, мне пойти с тобой? — Не надо. — Гарри покачал головой. — Он позвал меня одного. Если он захочет меня убить, он бы не стал выбирать место, где полно свидетелей. — Шутник, — буркнул Рон, но улыбнуться не смог. — Хорошо, профессор, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сейчас подойду. Снейп кивнул — коротко, отрывисто — и скрылся за дверью, ведущей в комнаты, которые Мира предусмотрительно выделила для личного пространства. Гарри постоял несколько секунд на месте, собираясь с духом. Сердце колотилось где-то в горле. Он перевёл взгляд на родителей — Лили, заметившая его состояние, вопросительно приподняла бровь. Джеймс замер с метлой в руках, готовый броситься на помощь. — Ну, я пошёл, — сказал Гарри, обводя взглядом друзей. — Надеюсь, всё будет в порядке, — сказал Рон вслед, и его голос прозвучал неуверенно. Он явно не надеялся. Никто не надеялся, если честно. Гермиона оторвалась от книг и посмотрела на Гарри долгим, изучающим взглядом. В её глазах читалось: «Если он сделает тебе больно, я лично научу его паре заклинаний, которых даже он не знает». Драко, наблюдавшему за сценой из угла, тоже было любопытно — его серые глаза слегка сузились, и он невольно подался вперёд. — Пошли, Джинни, — сказала Марлин, беря девушку за руку. — Им нужно поговорить наедине. Гарри глубоко вздохнул и направился к двери. *** Кабинет Снейпа оказался неожиданно уютным — насколько вообще уютным может быть место, где хозяин — человек, которого многие боятся. Темные деревянные панели на стенах, высокий шкаф с пузырьками и склянками (некоторые из них тихо побулькивали), массивный письменный стол и большое окно, выходящее на искусственный сад — Мира постаралась на славу. В воздухе пахло сушёной лавандой и чем-то ещё — дымом, старой бумагой, временем. Снейп стоял у окна, спиной к двери, и смотрел куда-то вдаль. Его чёрная мантия почти сливалась с тенями, и Гарри на секунду показалось, что перед ним не человек, а часть самой ночи. Услышав стук, профессор медленно развернулся — в его движениях не было привычной резкости, скорее, какая-то усталая плавность. — Садитесь, — предложил он, кивнув на стул перед столом. Гарри послушно сел, чувствуя себя первокурсником, которого вызвали к директору за очередную шалость. Спинка стула была жёсткой, но это помогало держать осанку — он не позволял себе расслабиться ни на секунду. Снейп не сел. Он остался стоять, опершись о подоконник, и его взгляд — тёмный, глубокий, почти бездонный — был устремлён на Гарри. Но в этом взгляде не было привычного презрения. Было что-то другое. Неуверенность? Сожаление? Решимость? — Видите ли, мистер Поттер, — начал он, и голос его звучал тише, чем обычно, без привычной громкой командной ноты, — я с самого начала составил о вас неправильное мнение. Гарри недоумённо посмотрел на него. Он даже моргнул пару раз, проверяя, не спит ли. Где это видано, чтобы Снейп — тот самый Снейп, который называл его «нашим новым знаменитостью» с первого дня, — признавал свою неправоту? И не просто признавал, а называл его «мистером Поттером» — вежливо, почтительно, будто Гарри был равным, а не ненавистным учеником? — Я перенёс на вас свои… предубеждения, — продолжил Снейп, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их из себя пинцетом, по одному, с кровью и болью. — Вы не тщеславный и не самодовольный. Вы не ищете славы. Вы не похожи на… — Он запнулся, сделал паузу, и добавил тише, почти шёпотом: — на вашего отца. Или, по крайней мере, не похожи на того, каким я его запомнил. Гарри молчал, боясь спугнуть этот странный, невозможный момент признания. Внутри него боролись два чувства: недоверие («Он врёт, он всегда врёт, это какая-то ловушка») и странная, тёплая надежда («А вдруг нет? Вдруг он действительно изменился? Вдруг всё можно исправить?»). — Я заметил, — вдруг сказал Снейп, и его голос стал чуть твёрже, будто он перешёл к деловой части разговора, — что вам интересно зельеварение. Гарри вздрогнул. Он никогда не думал, что Снейп это замечает. Да, ему было интересно — когда профессор не дышал ему в спину и не высмеивал каждую ошибку. Гарри нравилось смешивать ингредиенты, наблюдать, как меняется цвет, как возникает новое вещество из, казалось бы, несочетаемых компонентов. Но страх перед Снейпом всегда пересиливал интерес. — Ну да… — осторожно сказал Гарри, не понимая, к чему клонит профессор. — Что ж, тогда я хотел бы предложить вам стать моим учеником. В комнате повисла тишина. Гарри показалось, что даже пузырьки в шкафу перестали булькать. — Я — Мастер зельеварения, — продолжил Снейп, и в его голосе впервые прозвучала нотка гордости — не надменной, а спокойной, уверенной. — И я хочу предоставить вам шанс изучить эту науку не на уровне школьной программы, а гораздо глубже. Вы получите более полное магическое образование. Я научу вас тому, что не входит в обычный курс. И, возможно… — он замолчал, подбирая слова, — возможно, вы поймёте, что зельеварение — это не просто набор рецептов, а искусство. Такое же тонкое, как трансфигурация, и такое же опасное, как защита от тёмных искусств. Гарри сидел, не в силах вымолвить ни слова. Его мозг лихорадочно перерабатывал информацию. — «Он предлагает мне стать его учеником. Снейп. Северус Снейп. Человек, который ненавидел меня с первого курса. Человек, который убил Дамблдора?.. Нет, стоп, этого ещё не случилось. Книги мы ещё не дочитали. Но в будущем… В любом случае, он — убийца? Или двойной агент?» Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и недоверия, рождалось иное чувство. Любопытство. Гарри всегда хотел знать больше. Хотел быть сильнее. Хотел понимать магию так, как понимают её настоящие мастера. И Снейп… каким бы отвратительным человеком он ни был, в зельеварении он был гением. Это Гарри признавал всегда, хоть и никогда не говорил вслух. — Надо же мне как-то компенсировать вам все эти годы… — добавил Снейп чуть слышно, почти про себя. Он отвернулся к окну, словно ему было стыдно за эти слова. — Годы несправедливости. Предвзятости. Я был… неправ. И я хочу это исправить. Гарри смотрел на его спину — прямую, напряжённую, — и вдруг понял, что Снейп не ждёт ответа. Он боится ответа. Он боится, что Гарри откажется — и будет прав. В груди Гарри потеплело. Он вспомнил, как Снейп заслонил его от дяди Вернона. Как помог встать с пола. Как назвал его «мистером Поттером» в первый раз. Мелочи? Может быть. Но из мелочей складывается большое. — «Я могу отказаться, — подумал Гарри. — Могу сказать, что не хочу иметь с ним ничего общего. И никто меня не осудит. Но… но если я откажусь, я никогда не узнаю, чего мог бы достичь. И он никогда не сможет искупить свою вину. А он хочет. Он действительно хочет». Гарри затолкал сомнения подальше — в тот тёмный угол сознания, где жили все его страхи, — глубоко вдохнул, выдохнул и сказал: — Я согласен. Снейп резко развернулся. В его чёрных глазах мелькнуло что-то — удивление? Облегчение? Благодарность? — но он быстро взял себя в руки, и лицо его снова стало непроницаемым. Только пальцы, сжимавшие подоконник, слегка дрожали. — Отлично, — сказал он ровным голосом, хотя внутри у него, кажется, что-то перевернулось. — Тогда контракт подпишем завтра. Я подготовлю документы. Если что, вы сможете ещё передумать. До завтра я не буду считать вас связанным обещанием. — Я не передумаю, — твёрдо сказал Гарри. Снейп кивнул — и в этом кивке было что-то похожее на уважение. Гарри поднялся, чувствуя, как ноги стали ватными. Он дошёл до двери, взялся за ручку, но на мгновение замер. Обернулся. — Профессор… — сказал он. — Спасибо. За предложение. И… за то, что извинились. Это много для меня значит. Он не дождался ответа — и вышел. Снейп остался один в кабинете. Он стоял у окна, глядя на пустой сад, и в его глазах — в этих вечно холодных, вечно презрительных глазах — стояли слёзы. Он не дал им упасть. Он никогда не позволял себе плакать. Но сегодня он позволил себе надеяться. Впервые за много лет. *** Гарри шёл по коридору медленно, будто во сне. Мысли в его голове путались, натыкались друг на друга, создавая хаотичный, но приятный шум. «Ученик Снейпа. Я — ученик Снейпа. Кто бы мог подумать ещё неделю назад?» Он был настолько задумчив, что не заметил, как вышел в гостиную. Друзья заметили его состояние сразу. — Гарри! — Рон подскочил к нему первым. — Что с тобой? Он что, тебя заколдовал? Ты выглядишь так, будто увидел привидение! — Не говори глупостей, Рон, — одёрнула его Гермиона, подходя следом. — Профессор Снейп не стал бы этого делать. — Но в её голосе слышалась тревога. — Гарри, с тобой всё в порядке? — Ну да, — фыркнул Рон, скрещивая руки на груди. — Снейп у тебя всегда святой! Ты только посмотри на него — он в трансе! Наверняка он ему зелье какое-то подмешал или заклинание наслал! Гарри, наконец, вышел из оцепенения и посмотрел на Рона долгим, усталым взглядом. — Сколько раз мы подозревали его? — спросил он тихо. — И что, хоть раз он оправдал наши подозрения? Рон открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл, что сказать. Его лицо вытянулось. Гермиона смотрела на Гарри с гордостью — она давно пыталась достучаться до Рона, но он всегда отмахивался. — Ну… — протянул Рон. — Он же всегда такой… подозрительный. — Он двойной агент, — сказал Гарри. — Он рискует жизнью каждый день, чтобы помочь нам победить Волдеморта. А мы платим ему ненавистью. Может быть… может быть, пора прекратить? Гермиона повернулась к Гарри и спросила, не в силах больше ждать: — Ну, что он хотел? Гарри посмотрел на неё несколько отрешённо — его взгляд был направлен сквозь неё, куда-то в прошлое, которое только что изменилось. Грейнджер помахала перед его лицом рукой, возвращая к реальности. — А? — Он моргнул. — Он… — Гарри собирался с мыслями, — он принёс извинения. И предложил стать его учеником. Гермиона с восторгом посмотрела на него. Её глаза загорелись тем самым огнём, который загорался всегда, когда она видела возможность для новых знаний. — Ты согласился? — выпалила она, хватая его за руку. — Скажи, что согласился! Это же невероятная возможность! Профессор Снейп — один из лучших мастеров зельеварения в Европе! Он может научить тебя такому, что ты нигде больше не узнаешь! — Гермиона, это ты не говори глупостей, — вмешался Рон, нахмурившись. — Гарри — не дурак. Он бы ни за что не согласился стать учеником, да ещё и у Снейпа! Это же Снейп! Он его ненавидит! Он… он… — Ты не прав, Рон, — вдруг сказал Гарри. Рон замолк на полуслове. — Это редкий шанс, — спокойно продолжил Гарри. — Я могу научиться тому, что поможет мне победить Волдеморта. Или, по крайней мере, выжить. Поэтому я согласился. Рон вытаращился на него так, будто у Гарри выросла вторая голова. Его рот открывался и закрывался, но звуков не издавал. Гермиона просияла и чуть не запрыгала на месте от радости. Тут за их спинами раздались голоса. Подошли все остальные: Лили, Джеймс, Сириус, Регулус, Марлин, Римус — бывшие мародёры и их близкие, все, кто когда-то знал Снейпа по школе, кто видел его худшие и лучшие стороны. — Что за шанс? — спросил Джеймс, кладя руку на плечо сына. — На что ты согласился, Гарри? Гарри оглядел их всех — взволнованных, заинтригованных, немного встревоженных — и сказал: — Я согласился стать учеником профессора Снейпа. На секунду воцарилась тишина. А потом Лили издала радостный возглас и бросилась к сыну. — Северус предложил тебе стать его учеником? — Она обняла Гарри так крепко, что тот крякнул. — О, это же замечательно! Это бесценная возможность, Гарри! Северус — гений. Он знает о зельях больше, чем кто-либо из ныне живущих. Ты узнаешь столько нового и интересного! — Ты не боишься? — спросил Сириус, чуть склонив голову. В его глазах читалась смесь уважения и беспокойства. — Он же… ну, характер у него сложный. — Он извинился, — просто сказал Гарри. — По-настоящему. И я думаю… я думаю, он хочет исправить прошлое. Почему бы не дать ему шанс? Джеймс молчал. Он смотрел на сына, и в его карих глазах боролись разные чувства. Ревность? Он всегда ревновал Лили к Снейпу, даже после смерти. Страх? А вдруг Снейп причинит Гарри боль? Гордость? Его сын — ученик одного из лучших мастеров. Это было что-то большее, чем просто школьное обучение. — Ты уверен? — спросил он наконец. — Да, — твёрдо ответил Гарри. Джеймс кивнул. И улыбнулся — той улыбкой, которую обычно приберегал для самых важных моментов. — Тогда мы поддержим тебя, — сказал он. — Что бы ни случилось. — Ага, — подхватил Сириус, хлопнув Гарри по спине. — Профессор сказал, что контракт скрепим завтра. Так что у тебя ещё есть время подумать. — Я не передумаю, — повторил Гарри. — Тогда завтра вечером устроим вечеринку! — заявил Джеймс, и его лицо озарилось мальчишеским азартом. — По поводу нового ученика! И по поводу… ну, просто потому что мы все здесь. Живые. Почти все. — Отличная идея, — кивнула Лили. — Я займусь угощением. После этого все перешли в гостиную и расположились там — кто на диванах, кто на ковре перед камином, кто в креслах. Атмосфера была тёплой, почти домашней. Даже Дурсли, казалось, немного расслабились — Петуния даже позволила себе взять чашку чая, а Дадли перестал жевать и с любопытством прислушивался к разговорам взрослых. МакГонагалл, сидевшая в своём привычном кресле с чашкой чая, оглядела всех строгим, но удовлетворённым взглядом. — Итак, — произнесла она, когда шум немного стих, — следующую главу нам читает Рональд Уизли. Рон, который только что отправил в рот очередной бутерброд, поперхнулся. Он закашлялся, замахал руками, и Гермионе пришлось стучать его по спине. — Я? — выдавил он, когда дыхание восстановилось. — Но почему я? — Потому что ваша очередь, мистер Уизли, — ответила МакГонагалл тоном, не терпящим возражений. — И прошу вас, не жуйте во время чтения. Рон вздохнул, отставил тарелку, вытер руки о штаны и взял книгу. Он открыл её на нужной странице, прокашлялся и начал читать — сначала неохотно, но постепенно втягиваясь: — Глава четвёртая. «Путешествие с платформы номер девять и три четверти». Тот август, что Гарри прожил у Дурслей перед тем, как уехать в Хогвартс, нельзя было назвать особенно веселым. Нет, конечно же после знакомства Дурслей с Хагридом их поведение изменилось. Дадли теперь так боялся Гарри, что опасался находиться с ним в одной комнате. А тетя Петунья и дядя Верной больше не осмеливались запирать Гарри в чулане, принуждать его к чему-нибудь или кричать на него. Если честно, они вообще с ним не разговаривали. Они были ужасно напуганы и одновременно злы на Гарри и вели себя так, словно его не замечали. Конечно, это было значительно лучше, чем раньше, но Гарри радовался таким переменам только поначалу, а потом стал тосковать. — Вот и славно, — с облегчением сказала Лили. Гарри почти не выходил из своей комнаты, тем более что теперь ему было с кем поговорить—у него была сова. Гарри решил назвать ее Букля, это имя он нашел в «Истории магии». Этот учебник, как и все другие, оказался жутко интересным. Целыми днями Гарри лежал на кровати и читал до поздней ночи, а Букля развлекалась, время от времени вылетая на охоту. — Не думал, что вы читали, — сказал Северус. — А вы ещё многого не знаете обо мне, — ответит также Гарри. К счастью, тетя Петунья перестала заходить к нему в комнату — ей бы не понравилось, что Букля приносит с охоты дохлых мышей. Каждую ночь перед тем, как лечь спать, Гарри рисовал еще одну палочку на специальном листке, который он приклеил к стене. Так было легче считать, сколько дней осталось до первого сентября. — «И я точно так же делал,» — подумал Северус. В последний день августа Гарри подумал, что ему следует поговорить с тетей и дядей по поводу того, что завтра ему надо быть в Лондоне на вокзале, и он спустился в гостиную, где Дурели смотрели телевикторину. Гарри прокашлялся, чтобы они обратили на него внимание. Заметивший его Дадли тут же с криком выбежал из комнаты. — Э-э-э… Дядя Вернон, — робко произнес Гарри. Дядя Вернон промычал что-то, показывая, что он слушает. — Э-э-э… Завтра мне надо быть на вокзале «Кинге Кросс», чтобы… чтобы ехать в Хогвартс. Дядя Вернон снова промычал — по-видимому, это означало, что Гарри может говорить дальше. — А. Вот ты где узнал язык тролля, — сказал Рон. Вернон направил на него сердитый взгляд, но тот даже не шелохнулся. — Вы не могли бы меня отвезти? В ответ раздалось мычание — Гарри предположил, что это знак согласия. — Спасибо, — поблагодарил Гарри и уже выходил из гостиной, когда дядя Верной подал голос. — Путешествие на поезде — странный способ добираться до школы волшебников. А что, все волшебные ковры-самолеты съедены молью? Гарри предпочел промолчать. — А где, кстати, находится эта школа? — Не знаю, — честно ответил Гарри, впервые задумавшись над тем, что и вправду не знает адреса Хогвартса. Он вытащил из кармана билет, который купил ему Хагрид. — Мне просто надо сесть на поезд, который отходит в одиннадцать часов утра от платформы номер девять и три четверти, — произнес он, оторвав глаза от билета. Тетя и дядя посмотрели на него как на ненормального. — Какой платформы? — Девять и три четверти. — Не говори ерунды, — резко оборвал его дядя Вернон. — Платформы с таким номером нет и быть не может. — Может! — возразили все волшебники. — Но так написано на моем билете, — возразил Гарри. — Психи, — покачал головой дядя Вернон. — Самые настоящие психи. Все они. Подожди, сам это увидишь. А насчет вокзала — ладно, мы тебя отвезем. Тебе просто повезло, что нам все равно надо в Лондон, иначе бы тебе пришлось добираться туда самому. — Сам ты псих, — произнесла Джинни. — А зачем вам в Лондон? — поинтересовался Гарри, хотя ему было все равно, зачем Дурели едут в город. Он просто хотел, чтобы разговор закончился мирно. — Отвезем Дадли в больницу, — прорычал дядя Вернон. — Ему придется удалить этот проклятый хвост, прежде чем он отправится в школу. * * * На следующее утро Гарри проснулся в пять часов и уже не смог заснуть, он был слишком взволнован. Он встал и влез в джинсы — наверное, не стоило ехать на вокзал в мантии волшебника, проще было переодеться в поезде. Он тщательно изучил присланный ему список необходимых книг и вещей, чтобы убедиться, что ничего не забыл, запер Буклю в клетку и начал ходить взад-вперед по комнате, дожидаясь, пока проснутся Дурели. Два часа спустя дядя Вернон запихнул огромный чемодан Гарри в багажник своей машины, тетя Петунья с трудом уговорила Дадли сесть на заднее сиденье рядом с Гарри, и они поехали. На вокзале «Кинге Кросс» они были ровно в десять тридцать. Дядя Верной перетащил чемодан Гарри на тележку и сам отвез ее на перрон. Гарри шел следом, думая о том, что дядя Верной необычно добр к нему. Но все стало ясно, когда дядя Верной наконец остановился и огляделся по сторонам, издевательски усмехаясь. — Ну что ж, мальчик, вот ты и на месте. Вот платформа девять, а вот платформа десять. Твоя платформа, по идее, должна быть где-то посередине. Но, судя по всему, ее еще не успели построить. Разумеется, он был абсолютно прав. Над одной платформой висела большая пластиковая табличка с цифрой девять, а над другой — такая же табличка с цифрой десять. Посередине ничего не было. — Ну что ж, счастливой учебы. — Улыбка на лице дяди Вернона стала еще злораднее. Дядя повернулся и ушел, не говоря ни слова. Гарри обернулся и увидел, как машина Дурслей отъезжает от вокзала, а дядя Вернон, тетя Петунья и Дадли смотрят на него и смеются. — Вот мрази, — воскликнул Джеймс и хотел уже ударить их. Его, Сириуса и Римуса останавливали остальные. Когда взрослые успокоились, то все принялись читать дальше. У Гарри пересохло во рту. Он совершенно не представлял, что делать. Его волнение усиливалось с каждой минутой, потому что стоявшие на платформе люди начали бросать на него странные взгляды — наверное, все дело было в Букле. Все, что Гарри мог придумать — это спросить у кого-то, где находится нужная ему платформа. Но у кого? Гарри помахал рукой проходившему мимо полицейскому, дежурившему на вокзале, но когда тот остановился, так и не решился упомянуть платформу номер девять и три четверти, опасаясь, что полицейский примет его за сумасшедшего. Выяснилось, что полицейский никогда не слышал о школе Хогвартс, а Гарри даже не мог объяснить ему, в какой части страны находится школа, потому что сам этого не знал. В конце концов полицейский начал раздражаться. Наверное, ему показалось, что Гарри просто дурачится. Уже отчаявшись, Гарри спросил, какой поезд уходит в одиннадцать часов, и услышал в ответ, что такого поезда не существует. Полицейский ушел, бормоча что-то про бездельников, отнимающих у людей время, а Гарри прикладывал все силы к тому, чтобы не запаниковать. — Я, помню, тоже не знала, куда идти, и спросила этого полицейского. Он видимо, тоже принял меня за сумасшедшую, — сказала Гермиона. Если верить большим вокзальным часам, у него оставалось десять минут на то, чтобы сесть на поезд и отправиться в Хогвартс, а он не представлял, как ему это сделать. Он стоял посреди платформы с огромным чемоданом, который с трудом мог оторвать от земли, с карманами, полными волшебных денег, и с клеткой, где сидела большая сова. Наверное, Хагрид забыл сказать ему, что надо будет сделать, когда он окажется на вокзале, — что-нибудь вроде того, что Хагрид проделал, чтобы попасть в Косой переулок, постучав по третьему кирпичу слева. — Эх, Хагрид, Хагрид, тебе нельзя доверить даже важное дело, — сказала Марлин. Гарри уже подумывал о том, чтобы вытащить из чемодана волшебную палочку и начать постукивать ею по билетной кассе между платформами девять и десять. В этот момент мимо него прошла группа людей, и до Гарри донеслись обрывки разговора. — Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов… Гарри резко повернулся. Эти слова произнесла пухлая женщина, разговаривавшая с четырьмя огненно-рыжими мальчиками. Каждый вез на тележке чемодан тех же размеров, что и у Гарри, и у них была сова. — Ой, это же мама, и мы, — сказала семья Уизли хором. Гарри почувствовал, как сильно забилось его сердце, и изо всех сил толкнул вперед свою тележку, стараясь не упустить их из виду. К счастью, они вскоре остановились, и он тоже остановился, оказавшись достаточно близко для того, чтобы услышать, о чем они говорят. — Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина. — Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка, дергая мать за руку. — Мам, а можно, я тоже поеду… — Как стыдно, — сказала Джинни и покраснела. — Кстати, Гарри… — А подслушивать разговор… — Нехорошо, — сказали оба близнеца. — Да отстаньте вы, — сказал Поттер. — Ты еще слишком мала, Джинни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым. Один из мальчиков, на вид самый старший, пошел в сторону платформ девять и десять. Гарри внимательно следил за ним, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить. Но тут рыжеволосого мальчика загородили от него туристы, а когда они наконец прошли, Перси уже исчез. — Павлин, — сказали Рон, Дред и Фордж. — Фред, ты следующий, — скомандовала пухлая женщина. — Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик, к которому она обращалась. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж? — Джордж, дорогой, прости меня, — виновато произнесла женщина. — Я пошутил, на самом деле я Фред, — сказал мальчик и двинулся вперед. — Шутка всегда срабатывает, — сказали близнецы и дали друг другу пять. Его брат-близнец крикнул ему вслед, чтобы он поторапливался. И через мгновение Фред исчез из виду, а Гарри никак не мог понять, как ему это удалось? Теперь пришла очередь третьего брата. Он тоже пошел вперед и исчез так же внезапно, как и первые двое. Ситуация снова оказалась безвыходной. Гарри собрался с силами и подошел к пухлой женщине. — Извините меня, — робко произнес он. — Привет, дорогуша.—Женщина улыбнулась ему — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой младший, тоже новичок. Она показала на последнего из, а лицо его было усыпано веснушками. —Да, — подтвердил Гарри. — Но дело в том… дело в том, что я не знаю, как. — …как попасть на платформу, — понимающе закончила за него пухлая женщина, и Гарри кивнул. — Не беспокойся. — Женщина весело подмигнула ему. — Все, что тебе надо сделать, — это пойти прямо через разделительный барьер между платформами девять и десять. Самое главное — тебе нельзя останавливаться и нельзя бояться, что ты врежешься в барьер. Если ты нервничаешь, лучше идти быстрым шагом или бежать. Знаешь, тебе лучше пойти прямо сейчас, перед Роном. — Круто, — сказал Дадли. — Э-э-э… ладно, — согласился Гарри, хотя на душе у него скреблись кошки. Он толкнул вперед свою тележку и посмотрел на барьер. Барьер показался ему очень и очень прочным. Гарри двинулся по направлению к барьеру. Двигаться быстро было нелегко — его постоянно толкали снующие мимо люди, к тому же тележка была очень тяжелой. Но страх не попасть в Хогвартс оказался сильнее, и Гарри ускорил шаг. Он был уверен, что сейчас врежется прямо в билетную кассу и на этом все закончится, но, вспомнив слова пухлой женщины, налег на поручень тележки и тяжело побежал. Барьер все приближался, и Гарри понимал, что остановиться уже не сможет, потому что ему не удастся удержать разогнавшуюся тележку. Оставалось каких-то два шага. Гарри прикрыл глаза, готовясь к удару. Удара не произошло, и он, не замедляя бега, открыл глаза. Гарри находился на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». Гарри оглянулся назад и увидел, что билетная касса исчезла, а на ее месте находится арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти». Значит, он смог, значит, у него все получилось. Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До Гарри доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Гарри двинулся дальше, заглядывая в окна вагонов в поисках местечка. — Бабушка, я снова потерял жабу, — растерянно говорил круглолицый мальчик, мимо которого проходил Гарри. — Это же Невилл, — сказала Джинни. — О, Невилл, — тяжело вздохнула пожилая женщина. Через несколько метров дорогу Гарри преградила толпа, сгрудившаяся вокруг кудрявого мальчика. — А это его бабушка, — сказал Рон. — Ну покажи, Ли, — громко просили несколько голосов. — Ну давай, чего ты… Кудрявый приподнял крышку коробки, которую держал в руках, и все стоявшие вокруг него отпрянули с криками ужаса. Гарри успел заметить, что из коробки высунулась длинная волосатая лапа. Гарри продолжал протискиваться сквозь толпу и наконец нашел пустое купе в вагоне, находившемся почти в самом хвосте состава. Сначала он занес в вагон клетку с Буклей, а потом попытался загрузить туда свой чемодан. Однако ему никак не удавалось Поднять его на нужную высоту, и дважды чемодан падал и больно бил его по ноге. — Помощь нужна? — обратился к нему рыжеволосый мальчик. Это был один из тех близнецов, чья мать подсказала Гарри, что нужно делать. — О, спасибо. — Гарри тяжело перевел дыхание. — О нет, Гарри, пожалуйста, не принимай у них помощь, я знаю, на что они способны, — возмолился Рон. — Эй, Фред! Иди сюда и помоги мне! Близнецы затащили чемодан в купе и поставили его в угол. — Спасибо, — улыбаясь, произнес Гарри, отбрасывая назад мокрые от пота волосы. — Что это у тебя? — внезапно спросил один из близнецов, заинтересовавшись шрамом на лбу Гарри. — Будь я проклят! — выдохнул второй. — А ты, случайно, не… — Это он, — уверенно заявил первый близнец, -Это ведь ты? — Кто — я? —не понял Гарри. — Гарри Поттер — это ты? — хором спросили близнецы. — Нет, вы опознались, я не тот, о ком вы думаете, — сказал Гарри. — А вот вы про что, — уклончиво произнес Гарри, немного стесняясь. — Ну, в смысле, да, это я. — Да ладно! — ехидно заметил Драко. Близнецы смотрели на него, выпучив глаза и раскрыв рты. Гарри покраснел. Но тут, к его облегчению, откуда-то донесся женский голос. — Фред? Джордж? Вы здесь? — Мы идем, мам. И, с трудом оторвав взгляд от Гарри, близнецы вылезли из вагона. Гарри сел к окну и, надеясь, что его не видно с улицы, наблюдал за рыжеволосым семейством. Пухлая женщина внезапно вытащила из кармана носовой платок. — Рон, у тебя что-то на носу. Самый младший из мальчиков попытался увернуться, но она схватила его и начала тереть платком кончик его носа. — Мам, отстань! — запротестовал мальчик, но высвободиться ему удалось, только когда мать сама его отпустила. — Ой-ой-ой, у маленького Ронни грязненький носик, — насмешливо пропел один из близнецов. — Надоели уже все с тем, что у меня было пятно на носу, — буркнул Рон. — Заткнись, — бросил в ответ Рон. — А где Перси? — спросила мать. — Вон он идет. Старший мальчик, о котором шла речь, подошел к остальным. Он уже переоделся, и на нем была черная школьная форма, а на его груди Гарри заметил блестящий серебряный значок с буквой «С». — Я всего на секунду, мам, — произнес он. —Я там, в самом начале поезда, — там выделили вагон для старост… — Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивился один из близнецов. — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали. — Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — встрял в разговор второй близнец. — Как-то раз… — Или два, — подхватил первый. — Или три, — продолжил второй. — Или все лето… —Да заткнитесь вы. — Перси махнул рукой. — А почему это, собственно, у Перси новая форма, а у нас старая? — спохватился один из близнецов. Рон решил не останавливаться, ведь не хотел, чтобы об этом говорили. — Потому что он теперь староста. — По голосу матери чувствовалось, что она гордится сыном. — Ну, дорогой, желаю тебе хорошей учебы, и пришли сову когда доберетесь до места. Она поцеловала Перси в щеку, и он ушел. А женщина повернулась к близнецам. — Так, теперь вы двое. В этом году вы должны вести себя хорошо. Если я еще раз получу сову с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или… — Взорвали туалет? — изумился один. — Мы никогда не взрывали туалетов. — А может, попробуем? — хмыкнул второй. — Ох, Молли, нельзя никогда давать такие идеи для шутников, — сказал Римус, ведь он вспомнил, как он со своими друзьями взорвали туалет. — И вправду, мы тогда это не сделали. — Отличная идея, спасибо, мам. — Это не смешно, — отрезала мать. — И приглядывайте за Роном. — Не бойся, мы не дадим крошечку Ронни в обиду… — Заткнитесь вы, — снова пробурчал Рон. Хотя он и был младше близнецов, но роста все трое были примерно одинакового. Кончик носа у Рона заметно покраснел — видимо, мать, вытирая его платком, немного перестаралась. — Да, мам, ты себе и представить не можешь, — начал один из близнецов. — Угадай, кого мы только что встретили в поезде? Гарри быстро откинулся назад, чтобы его не заметили. — Помнишь черноволосого мальчишку, который стоял рядом с нами на вокзале? — спросил женщину второй. — Знаешь, кто он? — Кто же? — Гарри Поттер! До Гарри долетел тонкий голос девочки. — Ой, мам, можно, я залезу в вагон и посмотрю на него? Мам, ну, пожалуйста… — Блин, мне опять стыдно за своё поведение, — сказала девушка и покраснела. — Ты его уже видела, Джинни. И вообще не надо пялиться на бедного мальчика, как на животное в зоопарке. Так это действительно он, Фред? Откуда ты это знаешь? — Я его спросил, — пояснил Фред. — Увидел его шрам и спросил. А шрам на самом деле такой, как говорят, — похож на молнию. — О, бедняжка, неудивительно, что он был один! — воскликнула женщина. —Я все еще думала: почему его никто не провожает? Он такой вежливый, такой воспитанный. — Да?! Это что-то не замечается, — произнёс Снейп. — Ой, профессор, вы не знаете, как я с другими общаюсь, это я с вами только так. И, кстати, у нас это взаимно, — язвительно произнёс Гарри. — Да ладно, не в этом дело, — перебил ее один из близнецов. — Как ты думаешь, он помнит, как выглядит Ты-Знаешь-Кто? Мать внезапно посуровела. — Я запрещаю тебе спрашивать его об этом, Фред. Даже и не думай. Неужели ему нужно напоминать об этом именно сегодня? — И опять тоже самое, Молли, ты запретила это только Фреду, — теперь это уже произнёс Джеймс. — Да ладно, ладно, не буду. Прозвучал громкий свисток — Давайте, поживее! — произнесла женщина, и трое рыжеволосых мальчишек влезли в вагон и, оставшись в тамбуре, посылали сестре и матери воздушные поцелуи. Девочка неожиданно расплакалась. — Перестань, Джинни, мы завалим тебя совами, — утешил ее один из близнецов. — Мы пришлем тебе унитаз из школьного туалета, — пообещал второй. — Джордж! — возмущенно воскликнула женщина. — Да я шучу, мам. — А вы мне его так и не прислали тогда, — с наигранным возмущением произнесла Уизли. — А что там было нести, там просто кое-какой инцидент произошёл, что ничего не было оставленно, — сказал Фред. Поезд двинулся с места. Гарри увидел, как женщина машет сыновьям рукой, а маленькая девочка, то ли смеясь, то ли плача, бежит за вагоном. Но вскоре она отстала, потому что поезд набирал скорость. Поезд чуть вильнул вправо, и платформа пропала из вида. За окном замелькали дома. Гарри ощутил прилив возбуждения. Он еще не знал, что ждет его там, куда он едет, но он был уверен: это будет лучше, чем то, что он оставлял позади. Дверь в купе приоткрылась и внутрь заглянул один из рыжих мальчиков. — Здесь свободно? — спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда. — Серьёзно, я когда проходил мимо вас, то там были ещё свободные купе, — сказал Малфой. — А вот это уже тебя не касается, — сказал Рон и покраснел, то ли от злости, то ли от стыда. Гарри кивнул, и рыжий быстро уселся. Он украдкой покосился на Гарри, но тут же перевел взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. Гарри заметил на носу у мальчика черное пятно, которое матери так и не удалось стереть. — Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе близнецы. — Мы пойдем. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везет. — Что. Он. Вёз? — отделяя каждое слово, произнесла МакГонагалл. — И что стало с этим тарантулом? — спросил Сириус. — Он уполз в подземелья, — сказал Джордж. — Куда он уполз? — переполошился Снейп. — Нет, профессор, этого тарантула сейчас там нет, он находится в Запретном лесу, — произнёс Гарри, вспомная происшествие на втором курсе. — Я надеюсь на это. — Ну идите, — промямлил Рон. — Гарри, мы так тебе и не представились. — Близнецы улыбались. — Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Еще увидимся. —До встречи, — почти одновременно произнесли Рон и Гарри. И близнецы ушли. — Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг Рон, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Он ради этого и подсел в купе Гарри, хотя в вагоне была куча свободных мест. Гарри кивнул. Рон покраснел. — Я так и думал, что ты ради этого и подсел, но ничего страшного, ты всё равно мой лучший друг, — произнёс Поттер и обнял своего друга. — Спасибо. — О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — выдохнул Рон. — А у тебя действительно есть… ну, ты знаешь… Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. Гарри провел рукой по волосам, открывая лоб. Рон, увидев шрам, не сводил с него глаз. — Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто… — Да, — подтвердил Гарри. — Но я этого не помню. — Совсем ничего не помнишь? — судя по голосу, Рон надеялся на обратное. — Ну вообще ничего? — Я помню лишь много зеленого света, и все. — Ух ты, — качнул головой Рон. Рон прилетел подзатыльник не только от Гермионы, но и от Джинни. От остальных он заработал только гневные взгляды. — Рональд Уизли, как ты посмел ему задавать такие вопросы? Ты же знаешь, что Гарри неприятно об этом вспоминать, — с гневом в голосе произнесла Грейнджер. — Ну, я же уже извинился и сказал, что мне просто было любопытно, я понимаю свою ошибку, — сказал Уизли. Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный, но потом спохватился и уставился в окно. — У тебя в семье все волшебники? — спросил Гарри. Рон был ему интересен в той же степени, насколько он был интересен Рону. — Э-э-э… да. Думаю, да, — после некоторого раздумья выдал Рон. — Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он из маглов, бухгалтер, но мы о нем никогда не говорим. Вполне очевидно, что Уизли были из тех настоящих семей волшебников, о которых говорил бледный мальчик в магазине, где Гарри купил школьную форму. Продолжение следует…