Обесцвечено

      Кё никогда не думала, что вступит в Морской Дозор именно по этой причине. Год за годом, остров за островом, пираты за пиратами — ей нравилось это делать. Рвать на части тех, кто — по ее скромному мнению — не достоин был жизни. Ведь она капитан Дозора, не так ли? Она решает, какого гнусного пирата засадить за решетку, оставив гнить в Импел Даун, а какого — придушить собственными руками.              Кё часто ошибалась. После встречи с одним единственным излишне самоуверенным пиратишкой она не раз подрывала собственные убеждения, топтала их, а потом раз за разом приходила к выводу, что все делает правильно. Когда другие люди упивались путешествиями по Гранд Лайн не только в поисках Ван Пис, но и в поисках родственной души, Кё ничего не интересовало, кроме поимки пиратов.              Ведь в этом вся суть ее жизни, так? Призвание, ради которого она бросила родной остров в ИстБлю, свою семью, будущего мужа. Она не чувствовала себя «своей» рядом с ним. Мир не становился ярче, «вкуснее», живее.              Тот самый пират, изменивший ее жизни, сжег весь остров дотла. Случайно или нет, но это было совершенно не важно. Попав домой, Кё слышала только крики, чувствовала запах паленой кожи и видела лишь падающий на ее иссиня-черные волосы пепел. Капитан Морского Дозора не была уверена, она поседела после того случая или это пепел въелся в волосы, оставаясь немым напоминанием о случившемся.              Кё помнила лицо пирата, сделавшего это с ее домом. Чертовы веснушки на щеках, вздернутый гордый нос, красивые чуть вьющиеся черные волосы. Не как у нее, а цвета темного горького шоколада, на свету отблескивающие ярким красным огоньком. Дело было в его фрукте, не иначе. Запоминать его внешность было чуть ли не долгом, ведь именно за ним Кё охотилась денно и нощно, стараясь при этом не наткнуться на его капитана.              Командир Второй дивизии Белоуса Портгас Д. Эйс понятия не имел, что за ним гонится какой-то капитан, пока сам не начал поиски чертового Тича, убившего его друга. Тогда-то он и начал замечать, что за ним не просто следят, а пытаются в душу залезть. Эйс чувствовал ее на расстоянии, будто бы под кожу капитанишка забралась и засела там. Он помнил чужие черные волосы цвета воронова крыла с редкими седыми прядями, будто бы кто-то вытряхнул на нее камин.              Эйс не помнил эту женщину. Не помнил, пока она не встала с ним рядом на эшафоте. Как экзекутор. Как палач, пеплом осыпаясь на его плечи. В тот момент Портгас и правда думал, что она лично занесет топор, чтобы отсечь ему голову. Кайросеки неприятно натирали руки и ноги, ссадины болели, а единственно важным в этот момент для пирата была не собственная казнь, а то, с какой ненавистью смотрела на него эта женщина.              Даже несмотря на случившееся, Сэнгоку не позволил бы простому капитану собственноручно казнить сына самого Гол Д. Роджера. Кё упрашивала, молила, кричала, но эта месть была не для нее. Стоя по правую руку от Портгаса, женщина почти смирилась с тем, что не от ее рук падет Огненный Кулак, но тем не менее, он умрет.              Легче ли ей будет после этого? Конечно же нет. Но ее внутреннее, неправильное чувство справедливости будет удовлетворено. Ведь нужно убивать ужасных пиратов, которые выжигают деревни и сердца простых людей.              И сложно было описать словами то разочарование, накрывшее Кё в тот момент, когда ее снесло с эшафота, а убийцу ее семьи и друзей освободили. Она была похожа на раненного зверя, из последних сил борющегося за то, чтобы завершить начатое. Рвалась вперед, наплевав на приказы, только бы Портгас не сбежал. Острый меч в ее руках отражал решимость, дрожал в нетерпении пронзить сердце пирата, как и его хозяйка.              Чувство вины, мелькнувшее в глазах повернувшегося к ней Эйса, ошарашило Кё. Всего на мгновение. Когда тонкое острое лезвие, облаченное в Волю, вошло аккурат в чужое сердце, осознание этого самого чувства стало еще ярче. Оно было единственным ярким пятном среди всего остального.              Кё видела чужие огненные голубые крылья и ненависть в глазах их обладателя, пока молодой парень в ее руках не перестал дышать. Яркое пламя Феникса, опасно опаляющее все вокруг, заполонило все вокруг, медленно и неотвратимо серея, как кожа Портгаса, у которого в груди еще торчал меч капитана Дозора.              Кё видела только улыбку на чужом лице. Но и она теперь была серой, безжизненной, как все вокруг. Пламя Портгаса погасло вместе с цветами этого мира мгновенно, словно кто-то нажал на выключатель.              Этим кем-то оказалась сама Кё. Она чувствовала когти на своих плечах, прорывающие форму дозорного и рассекая плоть. Но это было больше не важно. Марко видел, как сереют радужки ее глаз так же быстро, как меркли цвета для нее.              Теперь бессмысленно ее убивать. Феникс разжал когти, отпуская капитана. Жить с осознанием того, что сама лишила себя родственной души, хуже, чем быть убитой на поле боя.              Теперь Кё хотела видеть только яркое красное пламя Портгаса Д. Эйса. Но не могла.