– wet dream ;;

минхо никогда не думал, что дойдет до такого. он губы свои облизывает в быстром порыве, дыша через раз, и едва ли не растекается по сидению дрянного автомобиля. чан выглядит настолько хорошо, держа напряженную руку на немного потертом руле отцовской машины, что на секунду хочется застонать. возможно, в добавок ко всему еще пару пальцев длинных в рот запустить, потому что те несправедливо уделяют внимание совсем не тому, чего так жаждет минхо этим вечером. он практически физически ощущает, как подушечки с ровно постриженными ногтями давят ему на корень языка, игнорируя любой намек на рвотный рефлекс, и стонет прямо в свой стаканчик с кофе. если холодным напитком можно обжечься, то именно это ли сейчас и сделал. чан смотрит странно, косит подозрительный взгляд на младшего, но спросить не решается: себе дороже. танцор обязательно выкинет что-то, стоит бану хотя бы открыть рот. — ты такой красивый, хен. — произносит юноша, стоит временному наваждению спасть и возможность здраво мыслить начинает возвращаться так стремительно быстро. он пальцами неторопливо шагает по чужому напряженному бедру, чувствуя, как чан дрожит. он не может взгляда от дороги оторвать, да и наругать танцора серьезно: жалко мелкого. зато минхо справляется с ролью искусителя на «ура», когда языком проворным скользит по губам вновь и напряженно прикусывает верхнюю. у самого в животе крутит странно, будто это руки бана сейчас по крупным, таким привлекательным бедрам скользят, сжимая обязательно эрогенную внутреннюю сторону. ли почти всхлипывает возбужденно, когда ладонью маленькой накрывает член старшего сквозь плотную ткань спортивных штанов. у чана, кажется, глаза лезут на лоб. будь в минхо хоть чуть-чуть больше уверенности он не сдержал бы в себе восхищенный стон. чан такой большой, что ли непроизвольно бедра сводит вместе и выдает себя с потрохами. выдал бы, будь бан не так сильно сосредоточен на сжимании и разжимании руля. — прекрати это сейчас же. — у старшего пульсирует вена на шее, пот редкими каплями катится вниз по ключицам и будь минхо художником, то сейчас же написал эту невыносимо сексуальную картину. воздух в машине теперь неожиданно спертый, мешая вдохнуть полной грудью и прямо сейчас ли не отказался бы потерять доступ к кислороду полностью, если бы чан сжал его шею своей крупной ладонью. — хочу отсосать тебе. — он шепчет словно в бреду и уже тянется пальцами ловкими к резинке на штанах, когда бан резко отмирает: перехватывает чужую руку и как-то слишком резко стартует с первыми сигналами светофора. чан не разжимает запястий ли ровно до того момента, пока машина не скрывается в ближайшей подворотне, а младший может лишь удивляться тому, как эти пальцы легко могут перекрыть ему доступ к любым телодвижениям. минхо ерзает неловко на своем сидении, а в голове вертится мысль о том, что он мечтает подчиниться. мечтает без всяких преувеличений. чан действует резко: глушит мотор, грозясь не завести старую машину больше; отодвигает водительское сидение дальше и вот рука его с венами вздутыми уже на затылке минхо. танцор сгибается практически пополам, так внезапно оказываясь между бедер самого сексуального мужчины, которого он мог лицезреть когда-либо перед собой. — чего ты ждешь? разве не ты был таким смелым несколько минут назад? — старший усмехается, почти издевательски выгибая бровь, а ли так позорно ведётся на такую очевидную провокацию. он все же тянет резинку спортивных штанов вниз, прихватывая за собой нижнее белье и практически носом упирается в возбужденный член. чан готов поклясться, что у ли в этот момент загорелись глаза. минхо следит за тем, как привлекательно блестит капля смазки на головке и пальцем ее растирает указательным, находя в этом непотребстве какую-то собственную эстетику. запахи в машине отныне слишком терпкие, глушашие все что угодно, кроме тихих вздохов. ли почти задыхается, когда ладонью маленькой обхватывает ствол и отмечает где-то на подкорке мозга, что его пальцы едва соприкасаются в обхвате. он бы простонал от ощущений приятных, но гордость свою сохраняет, планируя бана разрушить сегодня, а не поддаться самостоятельно. минхо языком с нажимом ведет по всей длине от основания, придерживая рукой, а после губами головку обхватывает где-то на уровне легкого прикосновения. чан шипит сверху, пальцы путая в чужих волосах и ли буквально нуждается в том, чтобы старший их сжал. молчит, держит себя в узде, только ртом опускается ниже, губы растягивая вокруг ствола. он терпит вкус немного неприятный, снизу сжимает крепко, и замирает примерно на середине. чан уже наполнил его до краев и танцору почти хочется от этого плакать: пара капель и правда собирается в уголках глаз. он сглатывает тяжело, не отстраняясь от члена, и горлом давит на чувствительную головку. такой грязный ход. — ты можешь трахнуть мой рот. — младший уже звучит хрипло, языком облизывая вновь по длине и, наверное, это становится для бана спусковым крючком. минхо выглядит таким влажным, грязным, немного заплаканным и с абсолютным беспорядком на голове: мечта чьих-то влажных фантазий. юноша отказывается признаваться, что его. в рот ли врываются вновь, уже не по собственной инициативе, но минхо принимает все с такой же готовностью. с желанием отдаться в этой машине полностью, пуская вибрации по члену. чан не сдерживается уже, даже не думает. он бедрами двигает быстро, зафиксировав голову младшего, и пальцами наконец волосы его у корней сжимает ровно так, как хотел ли. последний чувствует фантомную боль в горле, потому что бан все еще слишком большой; он чувствует слюну, которая течет по его подбородку, делает абсолютно грязным; чувствует слезы, которые бесприрывно текут по щекам. минхо плачет, потому что ощущений слишком много и он боится, что может кончить в собственные штаны от одних лишь сдавленных хрипов чана. его член чувствуется во рту так хорошо, несмотря на заметно болящую челюсть. минхо готов остаться между этих бедер на всю жизнь. — я собираюсь кончить. — бан звучит так тихо, почти задавленно, когда танцора пытается от себя отстранить за копну густых волос. ли почти возмущается, за ноги бойца цепляется и неожиданно даже для самого себя опускается на ствол даже ниже, чем за все время до этого. чан не выдерживает, не в силах терпеть настолько болезненную стимуляцию: он изливается глубоко в чужой глотке, позволяя ли немного подавиться, но так или иначе проглотить большую часть. дальше они едут в абсолютной тишине. минхо доволен собой абсолютно, мечтая расстаться с возбуждением уже в собственной ванной комнате, а чану кажется, что он умер прямо здесь. пожалуй, не самой плохой смертью.