Орех и Перламутр: в объятьях сказки.

- Таки да? - Дядя Изя, я так рада тебя слышать! - Единственный человек, который рад меня слышать, это мой покойный дядюшка Мотя, и то, потому что он покойный! Амели, свет очей моих во мраке мира, что случилось такого срочного, что ты мне звонишь в девять часов вечера, да еще с таким бодрым голосом, что аж тянет сказать «боа» королеве фарфора? - Изя, ты мне должен! - Все, что я должен, я так уж и быть прощаю! - Дядя Изя, либо гони деньги, либо помоги мне в одном деле! - Нужно ограбить банк, убив наркобарона, после чего сбежать с куртизанкой в Мексику, где до конца жизни нужно притворяться старой негритянкой? Я уж лучше деньги отдам! - Ты мне должен пять тысяч. - До Мексики как добираться: пешком, на самолете или по воде? Амели тяжко вздохнула и призналась сама себе, что уже отвыкла от особенности любимого дядюшки строить диалог. - Так, дядя Изя, у меня есть подруга, - девушка мысленно простила себе эту маленькую ложь, - у нее очень затруднительное положение. Она учится на вечернем отделении, утром и днем работает. Получает очень мало, поэтому все деньги уходят на обучение. Она живет на крыше! Редко удается поесть! Господи, я вообще удивляюсь, как она еще с ума не сошла. Дядя Изя, солнышко, помоги ей! Девушка замолчала, понимая, что ее голос звучал слишком жалобно и просительно. Если бы ее слышала Фредерика, она бы пришла в крайнее раздражение, так как девушка совершенно не любила, когда ее жалеют. - Амели? Рыба моя? Ты слышишь старого еврея?! Ау! - Да, да… Прости, я задумалась… - Так вот, что я так долго молчал тебе в трубку? Я могу помочь, но сначала мне надо встретиться с твоей подругой и посмотреть, что она за фрукт и с чем ее можно есть! - Не надо ее есть, - прорычала Амели быстрее, чем сообразила. Она мгновенно залилась краской, мысленно радуясь, что Изя ее не видит. - Хо-хо, красавица, а она какая подруга, м? – тут же полюбопытствовал Айзек. - Хорошая, дядя Изя, хорошая! Мне уже пора спать, так что сладких снов тебе. Я днем еще раз позвоню, и мы обговорим все снова. - Ой, чувствую таки тем местом, где у негра темнее всего, что ты недалеко ушла от своей тетушки! - ПОКА, ИЗЯ! – Амели быстро сбросила звонок и облегченно выдохнула. Да, она совсем отвыкла. *** - Сара! – радостно воскликнула художница, когда открыла дверь своего дома. - Изабелл, добрый вечер. – логопед мягко улыбнулась девушке, почему-то чувствуя некое стеснение в груди. - Я как раз закончила с ужином, проходи! – Иза пропустила женщину вперед и галантно помогла той снять пальто, аккуратно вешая его в шкаф. - Пахнет вкусно, - Сара прошла вперед и остановилась, дожидаясь пока девушка покажет куда идти. Теплая ладонь прикоснулась к ее пояснице, слегка подталкивая вперед, и женщина едва сдержалась, чтобы не втянуть воздух слишком резко от неожиданного электрического разряда. И это всего от малейшего невинного прикосновения. Да что со мной такое?! Я веду себя как семнадцатилетняя школьница, которую старшекурсник пригласил к себе, сказав, что родители уехали на пикник и вернутся не позднее завтрашнего утра! - Мысленно возопила Сара, но послушно вошла на кухню, с интересом рассматривая накрытый стол, не предвещавший ничего иного, кроме простого ужина. Где-то на задворках сознания женщина почувствовала легкий укол разочарования, но решила не заострять на нем свое внимание. - Прошу, присаживайтесь… - Изабелл обошла логопеда и слегка отодвинула стул, делая приглашающий жест рукой. Когда Сара с благодарностью заняла свое место, художница наполнила бокалы и, наконец, села напротив, - я невесть какой повар, так что многого не ждите… - немного сконфуженно пробормотала обычно энергичная и смелая девушка, с выжиданием смотря на Сару. Женщина немного неуютно чувствовала себя под этим взглядом, но на интуитивном уровне понимала, что девушка очень переживает за оценку своих кулинарных навыков. Что-то подсказывало логопеду, что Изабелл не так часто готовила, чтобы с легкостью приготовить любые блюда. Подцепив на вилку немного картофеля и кусочек мяса, Сара осторожно отправила их себе в рот, с некоторой опаской начиная жевать. Взгляд Изабелл стал совершенно паническим, когда женщина приподняла брови: - Не вкусно?! Мы можем заказать что-нибудь! У меня есть номера доставки пиццы, японской кухни, италь… - Нет, нет, нет! – Сара, наконец, прожевала и проглотила, слегка улыбаясь, - успокойтесь, Изабелл. Очень вкусно и мне нравится. Плечи художницы расслабились, и она кивнула, вполне успокоенная. Изабелл даже не замечала, как с не очень умным видом гоняет по тарелке кусочек картофеля, а сама, не отрываясь, смотрит на Сару, которой кусок в горло не лез от столь пристального внимания. Ну а еще, логопеда очень смущала реакция собственного тела на взгляд Изабелл. Слишком трепетно. Слишком волнительно. Слишком то, что давно под запретом. - Кхм… Изабелл, давно вы начали увлекаться живописью? – Сара сделала небольшой глоток из бокала, с удивлением отмечая, что в нем был обычный сок, а не какое-нибудь вино. - Мне кажется, что с того момента, как родилась. Мама любит рассказывать, как в два годика мне купили первые краски. Обычная гуашь из шести цветов. Дали обычный лист и небольшую кисточку, которую я с трудом держала своими маленькими пальчиками. И, конечно же, родители не предполагали, что, отлучившись по своим делам на пять минут, они застанут главную комнату, почти полностью разукрашенную в цвета радуги. – Изабелл тепло улыбнулась при воспоминаниях, наконец, отводя взгляд от Сары и принимаясь за еду. Женщина последовала ее примеру, возобновив беседу через некоторое время: - А ваши мама и папа не были против выбора профессии? Изабелл рассмеялась и с веселыми искорками в глазах посмотрела на Сару: - Мои мама и… - чертовка как бы невзначай сделала небольшую паузу, - мама никогда не были против моих начинаний. Они наоборот всегда и во всем меня поддерживали, за что им огромное спасибо. Я стала тем, кем я и хотела стать. Моя работа совмещает в себе и адский труд, и неимоверное наслаждение. А еще у меня есть ощущение, что я сейчас даю интервью. Надеюсь, вы настоящий логопед, а не журналист под прикрытием? Сара молча смотрела в веселые глаза Изабелл, не в силах что-то сказать, так как в голове у нее был сплошной бардак, и ни одна мысль не хотела формироваться в законченную фразу. У нее родители обе мамы… Слишком необычная… Господи, мне нравится ее улыбка… Наверное, отношения родителей повлияли на ее творчество… Лукавый и открытый взгляд… Черт, меня к ней тянет… Сара, возьми себя в руки!.. Скажи ей что-нибудь!.. - Эм… Я… Кхм… - женщина тряхнула головой и улыбнулась, мысленно приказывая себе собраться. – Нет, я не журналист, я и правда логопед. А что, если бы вдруг обнаружилось, что я журналист, вы бы выставили меня из дома? - Нет, что вы! Но я бы вас наказала! – Изабелл мило улыбнулась, отправляя в рот кусочек мяса. - Хм?.. Звучит весьма заманчиво, надо будет как-нибудь притвориться. Изабелл с трудом умудрилась не поперхнуться тем самым кусочком и сохранить невозмутимое лицо, хотя баптистский хор внутри нее запел: «Аллилуйя! Она флиртует!». Сара же, напротив, пожалела о своих словах, когда до нее дошло, что именно она сказала, и как это можно было понять. Бедная женщина поборола в себе желание вновь просто сбежать из дома художницы, как и в прошлый раз. Смущение женщине прибавили слова Изабелл, сказанные с веселой интонацией: - Тогда я буду с нетерпением ждать этого притворства. - и пока Сара окончательно не превратилась в ходячий томат, светловолосая хулиганка продолжила, - ну а сейчас я предлагаю подняться в мастерскую и приступить к портрету. Логопед лишь кивнула, совершенно сбитая с толку вежливым, но в то же время очень личным отношением к ней Изабелл. Создавалось ощущение, что девушка знает что-то такое, о чем не знает она, Сара, и это слегка настораживало, одновременно притягивая к художнице еще сильнее. Эти постоянные противоречия, что окружали Изабелл плотной стеной, сбивали логопеда с толку. Она привыкла все планировать и контролировать. Себя. Свой день. Своих подчиненных. Свою жизнь, в конце-то концов. И уж точно она не планировала «ураган», который на глазах рушит все блокады, что она возводила долгие годы. А интерес к этому «урагану» ей особо и не хотелось держать под контролем. Поэтому Сара вздохнула, улыбнулась и пошла за Изабелл наверх, впервые за последние несколько лет, ощущая такую забытую легкость в своей походке.