Куратор. Чисто по-женски

***

      Перед Аниттой Рокко теперь была новая задачка, и возможно, что самая сложная за ее пока еще непродолжительную карьеру.       — Мисс… В комнатах Беаты нет никаких систем наблюдений. Если что-то потребуется, то на коммуникаторе есть нужные номера, и что нужно доставят или вызовут меня. Если захочется прогуляться, то сад в Вашем распоряжении. В особняке для Вас приготовлена комната, и можете не тратить время на поездку домой, но если в этом будет нужда, то Вас отвезут куда и когда потребуется. Прошу Вас, делайте что угодно, но помогите дочери. Даже если это выйдет за рамки предписаний, но будет иметь нужный эффект, никто Вас не осудит. Я хочу, чтобы Беатриче была счастлива.       Накинув балахон она надела маску, и по приглашению Сильваны вошла в комнату Беатриче. Ани понимала, что нарушает правила и предписания терапевтического Центра. За это могло последовать строгое даже суровое взыскание, но глядя на Беату Кьяри, она понимала, что просто обязана помочь. Психологическое состояние девушки уже отразилось на поведении, и это было близко в катастрофе. Беата, словно затравленная зверушка, сидела в кресле поджав ноги и настороженно следила за вошедшей девушкой.       — Беа, прошу тебя, эта девушка — терапевт из Центра. Ты же помнишь, мы говорили об этом? Она хочет помочь тебе. Не упрямься, пожалуйста.       Беата с одной стороны кивала, соглашаясь на все, а с другой стороны стоило Ани приблизиться, и она вжималась в кресло так, словно хотела слиться с предметом мебели. Принцесса Сильвана напомнила дочери ради кого и чего все делается, и та все же выбралась из глубин кресла к краю, недоверчиво посматривая на фигуру в балахоне и в маске.       — Мисс Рокко, прошу Вас, сделайте все что только возможно, чтобы помочь Беа.       — Ваше Высочество, я же не волшебница…       — Если поможете, то считайте, что волшебница, и благодарность будет соответствующая. Благосклонность всей семьи уж точно будет Ваша навсегда.       — Ваше Высо…       — Да я помню, Вы у нас само бескорыстие, зато мы умеем ценить чужие труд и старание.       Сильвана Кьяри на этих словах обошла девушку, и скрылась из комнаты, а Анитта осталась наедине с двадцатилетней герцогиней Беатриче Кьяри. Внешне девушка очень походила на Сильвану, только будучи омегой, она была гораздо миниатюрнее, с более точеными чертами лица и женственной фигурой. Такие же, как у матери светло-русые волнистые волосы, заплетенные в сложную косу, достигали талии. Более яркие зеленые глаза с пушистыми длинными ресницами. Красиво изогнутый рот с ямочками в уголках. Одним словом — красотка, нежная и обаятельная, и очень привлекательная, даже несмотря на плачевное, разбитое состояние.       Девушка не выглядела на свой возраст, скорее лет на шестнадцать, что тоже могло говорить о нарушении развития половых функций. А еще Беа все равно боялась гостью, и что делать, когда девушка будто дикий пугливый зверек вздрагивает при любом движении, Анитта не знала. Правда заметила, что девушка очень пристально смотрит на маску, хмурится и при этом в ее чувствах будто вспышки наступали. Беата ментально была гораздо слабее матери, но и этого хватало, чтобы по коже Ани пробегали мурашки, а вспышки эмоций причиняли почти физическую боль, вроде покалывания.       — Ваша Светлость… — девушка дернулась при звуке голоса, и нахмурилась, прокатился отзвук недовольства, — Беата, — недовольство спало, и видимо девушка не любила титулований.       — Обращайтесь по имени, пожалуйста.       — Хорошо. Беата, скажите, что Вас во мне пугает? Вот просто ответьте не думая, — обратилась к девушке Анитта.       — Маска, — коротко и действительно не задумываясь ответила Омега.       — Хорошо. Если я ее сниму, Вам станет легче? Мы сможем поговорить?       — Да… я попытаюсь… знаю, что у Вас это против правил.       — Ну Вы же пообещаете не раскрывать моей личности больше никому? Я тогда даже мантию сниму, и сможем просто пообщаться. Я не буду торопить.       Девушка чуть улыбнулась и вместо ответа закивала. Балахон ей тоже был не по душе. Анитта неторопливо, без резких движений сначала расстегнула застежку мантии, и откинула капюшон, давая волосам рассыпаться по спине и плечам. Потом скинула ее с плеч, и словно выпорхнула из балахона.       Беатриче забывая про страх с интересом наблюдала, как из широкого одеяния позволявшего скрыть фигуру специалистов и теперь упавшего на пол бесформенной тряпкой вышла ладная и стройная девушка в юбке длиной до середины колена и серо-голубой блузке. Ничего страшного — все даже симпатично.       Следом за мантией девушка сняла и маску, оказавшись не ужасной страшилой, а очень даже привлекательной и красивой особой.       — Ну что? Я ведь не страшная? — улыбнулась Анитта, а Беата качнула головой.       — Нет, совсем нестрашная и такая молоденькая, — улыбка Беатриче была бледной, но доля облегчения ощущалась.       — Мы ровесники, Беата. Могу позвать кого-нибудь постарше, — Ани лукавила, и в какой-то степени решила играть на внутренних противоречиях девушки.       Еще за чаем с принцессой она уловила такой момент, что мать заботясь о дочерях, обеспечивая учителями и нянями подзабыла о том, что им не помешали бы еще и друзья. И похоже, что они если и были, то совсем мало, и конечно же отобранные лично Ее Высочеством, проверенные по всем каналам. И если старшая сестра нашла выход, сбежав учиться в университет, то младшая так и осталась в безопасных стенах без сестры еще более одинокой. Это было дерзко, но Анитта решила попробовать подружиться с Беатриче, так были все шансы заслужить доверие и помочь, ну а дальше уже действовать по обстоятельствам.       Как она и ожидала, Беата, услышав предложение позвать кого постарше, отрицательно замотала головой, и даже подалась всем телом ближе к краю кресла, выбираясь из его уютной тени.       — Если что, то только скажите. Я понимаю, что как специалист молодая и возможно, что неопытная…       — Нет, прошу Вас. Не надо. Если Вас позвала мама, то уверена, что лучше терапевта не найти.       Анитта немного приблизилась к девушке, замечая, что та если и вздрогнула, то прятаться и отстраняться вновь не спешила.       — Но у Вас есть еще возможность выбрать человека просто по личной симпатии. В Центре мы работаем в маске и мантии, поэтому у девушек нет выбора, они нас не видят. А у Вас сейчас этот выбор есть.       — Меня все устраивает, — выпалила тихо Беата, и на ее щеках проявился румянец, — не надо больше никого звать. Я так больше не могу…       — Я не буду Вас ни к чему принуждать.       Бэлла приблизилась достаточно, чтобы присев, заглянуть прямо в зеленые глаза омеги. Как можно теплее улыбаясь она старалась практически излучать желание помочь и симпатию к девушке. Ей нужно было показать, что юная герцогиня ей нравится такая, как есть и желая узнать ее лучше. И похоже, что это помогло. На лице Беаты читался интерес.       — Беата, Вы же понимаете, что мне, чтобы помочь нужно будет провести обследование? — Омега кивнула, и тяжело вздохнула, — я не буду торопить. Вам нужно довериться мне, а для этого лучше узнать кому доверяешь, верно? — Беатриче ненадолго задумалась, а потом кивнула соглашаясь, — Если хотите, мы можем пока просто познакомиться, пообщаться. А дальше уже посмотрим, как пойдет.       Омега с заметным облегчением вздохнула, поняв, что процедуры и уговоры по меньшей мере откладываются. Она немного расслабилась и даже повеселела.       — Тогда нам не помешало бы все же познакомиться, раз уж анонимность нарушена. Я обещаю никому не раскрывать Вашу личность, связывая с профессией.       — Анитта-Бэлла Рокко, а обращаться можете по любому из имен.       — Мое имя Вы знаете, не возражаю против сокращений Беата и Беа.       Анитте показалось, что после этого девушке стало легче, ведь у терапевта появилась личность и внешность, да еще и симпатичная ровесница. Беата как-то перестала воспринимать ее, как очередного специалиста по своей проблеме. От девушки повеяло интересом именно к персоне Ани.       — Можно осмотреться? — Поинтересовалась Бэлла с любопытством осматривая помещение, в котором оказалась. — Мне еще никогда не доводилось бывать в мастерской художника.       — Вам правда интересно? — Беа склонила голову к плечу и еще сильнее подалась вперед, дальше оставалось только покинуть уютное и безопасное убежище.       — Очень. Я когда-то училась рисовать, но потом образование повернуло в другую сторону. Кое-какие навыки остались, но, можно сказать, что творца из меня не вышло. — Ани дождалась приглашающего жеста Беаты, и пошла с обходом по довольно большому и светлому помещению. — Могу простенькую акварель нарисовать, цветы, котят, но это баловство. Тем не менее уважение к творческим людям у меня осталось в крови, и очень интересно посмотреть как живет и работает мастер.       Беатриче фыркнула на этих словах где-то позади Анитты, и та полуобернувшись обрадовалась, заметив, что девушка выбралась из своего уютного мягкого гнездышка безопасности и теперь следовала за гостьей на некотором расстоянии.       — Ой! Да какой из меня мастер? — Девушка взмахнула рукой, и сжала губы, пряча пока еще робкую улыбку. — Я ведь еще учусь.       Мисс Рокко нравилось в этой мастерской. Помещение было скорее чем-то вроде большого флигеля, с большими стеклянными окнами, и даже частично остекленной крышей, что давало нужное для работы художника освещение. Мастерская была утеплена, и даже камин имелся в жилой зоне: кровати, дивану с креслами там тоже нашлось место. Имелись и столик с кое-какой техникой. Однако большая часть этой пристройки отводилась картинам и холстам на подрамниках, мольберту и столику для палитры и красок.       Полки с Альбомами по искусству, вазочки с наборами кистей и карандашей, коробки масляных красок, темперы и акварели. Всякие полочки, ткани, платки, вазочки, скульптуры, фигурки и цветы. Совсем свежая композиция из фруктов и срезанных роз собранная для натюрморта. В этом месте буквально пахло творчеством, и Беатриче вовсе не отсиживалась тут просто так. Законченные картины в основном хранились в специальных ящиках у стены, некоторые висели на стенах, а незаконченные ожидали своей очереди, установленные на подставки, или просто прислоненные там, где нашлось место.       Беата пробовала себя в разных стилях и направлениях, но больше всего все же было классической школы. Чудесные пейзажи, натюрморты в которых великолепно обыгрывалась игра света и тени, а лепестки цветов порой казались полупрозрачными, и портреты. Даже на свой неискушенный в живописи вкус Анитта понимала, что девушка очень талантлива.       — Не надо скромничать, Беата, Ваша… Ее Высочество проговорилась, что у Вас уже и выставка своя состоялась.       — Были бы деньги на ее устройство, так вообще не проблема, — грустно вздохнула девушка, видимо подозревая, что выставка была организована с подачи матери.       — Вы уверены, что была протекция семьи?       — Ну, не знаю… Я работаю под псевдонимом, и фотографии работ отправляла в ту галерею.       — Беата, тут даже я вижу, что работы просто изумительны, наверняка многие были раскуплены, если не все. Неужели Вы так не уверены в себе?       Омега смущенно зарделась, похвала творческой личности всегда приятна, а заслуженная — тем более.       — Вам правда нравится?       Анитта как раз добралась до почти законченных портретов и стола с разложенными там акварелями и карандашными рисунками. Портрет Сильваны вместе с истинной, беседующими в саду, был очень похож на оригинал, эмоции и чувства этой пары можно было просто ощутить.       — Очень! Была бы у меня возможность, тоже не устояла и приобрела бы что-нибудь из этой красоты. Очень красиво. Ваша мать и Милисента как живые, взгляд, мимика — это… мне нравится. Абсолютно без лести. Вернусь домой, обязательно найду ту галерею, чтобы убедиться, что все раскуплено.       — Да, Бэлла, действительно почти все быстро было раскуплено, — Анитта невольно улыбнулась услышав, как новая подопечная, наконец, назвала ее по имени, — но я не уверена, что это не дело рук моей мамы и Ее Величества. Они любят меня, и не дали бы провалиться первой выставке.       — Пф-ф, Ваша мама о своих девочках отзывается, как об очень талантливых дочерях, которыми она гордится. А потому не думаю, чтобы Ее Высочество стала бы как-то подыгрывать, если так уверена в Ваших силах.       — Думаете?       — Даже не сомневаюсь в этом. О, а это наверное есть Ваша Альфа?       Анитта откинув кусок полотна с очередного почти завершенного портрета, с интересом рассматривала очень красивую Альфу. Серые или серо-голубые глаза, волнистые русые волосы длинною самое малое до талии были собраны в самый обычный хвост, классическая и несколько холодная красота черт немного нарушенная наличием веснушек на щеках и идеальном носу. Спортивная несколько худощавая фигура.       Девушка в простых штанах и рубашке с не до конца застегнутой застежкой, удобно устроилась в кресле. Скрестив длинные ноги, пыталась читать, но книга легла на бедро, удерживаемая рукой, а взгляд устремился куда-то в сторону. Она о чем-то мечтала, или размышляла, но была удивительно прекрасна.       — Она очень красивая.       Комментарий как-то сам сорвался с губ, и только тут Анитта подумала, что оценка внешности чужой Альфы может быть неприятна Беатриче. Но девушка удивила, подойдя почти вплотную к гостье, взглянула на обсуждаемый портрет, фыркнула в кулачок, и с неподдельным интересом, даже азартом, взглянула на Мисс Рокко.       — Я передам сестренке, что ее внешность не так плоха, как она думает.       — Ох! Простите…       — А за что Вы извиняетесь, Анитта? Моя сестра и правда красотка, я ей не устаю это твердить. Но она жуткая заучка, — вздохнула Беата, — сестренка с чего-то вбила себе в голову, что страшненькая. Людей в какой-то мере избегает, и в свои двадцать два, похоже, что еще девственница.       Бэлла заметила, что напряжение омегу почти отпустило, девушка говорила о том, что ей знакомо и небезразлично, отпустив страх, и так начала проникаться доверием к гостье, но все равно быстрых результатов ждать не стоило.       — С чего вдруг такие выводы?       — Да знаю я ее как облупленную. Ладно у меня проблемы… — замялась и вновь вздохнула девушка, — для Альфы это ненормально. Они уже в четырнадцать из штанов норовят выпрыгнуть, стоит только течную омежку почуять, а она скорее уж спрячется где-нибудь с книжкой, и сидит. Правда последнее время все больше не в библиотеку, а в спортивный зал или бассейн наладила бегать. У нее и без того фигурка даже не как у мамы, а в тетушку, а подкачалась, так вообще любо-дорого посмотреть. Осенью ее навещала в универе, так заметила, как за этой дурёхой все омежки головы вслед оборачивают. Просто вот бери — не хочу. А Альфы ей страшно завидуют. Особенно это все прочувствовала, когда ее со мной увидели. Я тогда чуть ли не на каждом шагу спотыкалась. Омеги меня хотели убить, а Альфы похоже на сестру зуб точили. А она чмокнет меня в лобик, прижмет успокаивая, и снова уткнется в какую-нибудь книжку. Брр, сама ее прибить была готова. В общем, уверена, что у нее нет никого. Совсем заучилась.       — Занятно… — проговорила Анитта.       Любуясь красавицей на портрете, старалась не показаться слишком уж… заинтересованной, нехотя пришлось опустить ткань, закрывая портрет. Ей бы хотелось увидеть эту девушку вживую. Все Альфы в той или иной степени обладали каким-то животным магнетизмом и настоящей привлекательной красотой, но эта словно очаровывала уже просто одним взглядом с портрета. А еще пришла в голову довольно неприятная мысль, что возможно проблемы не только у Беаты. Или у ее сестры просто железный самоконтроль.       — Да ничего занятного, грустно просто. Ей начинаешь говорить про омежек, истинных и прочее, а она нос морщит, и бывает, что буквально рукой рот закрывает, лишь бы я не тарахтела о любви неземной.       — Беа, но бывает иногда люди просто не любят афишировать свои связи. Вы ведь обе не из обычной семьи, и вопрос престижа статуса…       — Да к черту это все! Я просто хочу, чтобы эта злыдня была счастлива, а не за книжками сохла.       Беата едва не расплакалась переживая за старшую сестру, и Анитта поспешила найти повод сменить тему, и наткнулась на другой портрет. Похоже это был совсем недавний и выполнен темперой. Другая Альфа, тоже очень привлекательная, но ее красота была иная, более теплая. Улыбчивые глаза, но немного грустная улыбка, светлые волосы рассыпавшиеся по диванной подушке. Сама девушка полулежала на диване в расстегнутой рубашке, из-под пол которой обнажалась грудь, но в остальном одетая.       — А вот это точно Ваша избранница, верно? — Бэлла надеялась, что портрет все же отвлечет девушку, а не доведет до истерики.       Художница тоже подошла к портрету, и ее грусть ощущалась даже без нужды это видеть.       — Да, моя… истинная. Констанца-Фьора Валери.       Последовал тяжелый вздох, грустный взгляд, но слез не намечалось, Беа с некоторой надеждой взглянула на Ани, но заметив ее наблюдение, молча опустила глаза. Пока еще эта тема для беседы не созрела. Нужно было не дать упасть настроению Беатриче Кьяри, так что Анитта решила мягко свести разговор в другую сторону, приятную для художницы.       — Вы сказали, что еще учитесь, но мне кажется, что работы практически безупречны.       — Да, где там, — отмахнулась Беата, — я в каждой могу столько недочетов указать, что хоть камин начинай топить.       — Не надо камин, — шутливо заметила Мисс Рокко, — как говорят: «Нет предела совершенству», так что не будьте так строги к себе и своему творчеству. К тому же иногда изъяны лишь подчеркивают красоту.       Омега совершенно очаровательно улыбнулась. Совершенство все же есть!       — Вам, Анитта, надо музой и вдохновительницей работать.       — А я и вдохновляю, правда не на творчество, но все же…       — Н-да, секс в нашей жизнь едва ли не главный вдохновитель, тут и вы скорее даже не вдохновительница, а фея-крестная, — отшутилась Беата.       Следом за этим наступила неловкая пауза, девушка мялась, раздумывая о чем заговорить, а Анитта не мешала, добравшись до какой-то папки с акварелями она с удовольствием рассматривала рисунки птиц, зверей и особенно цветов. Акварели в этой папке чем-то неуловимо отличались от тех, что лежали на столе. Другая насыщенность, немного иначе ложились мазки, и размывалась краска, словно другой рукой рисовалось.       — Мне кажется, или эти цветы кто-то другой рисовал?       Беата заглянула через плечо Анитты, и кивнула.       — Да, моя сестренка любит иногда с акварелью поработать, но у нее это хобби, хотя с этими красками она, пожалуй, даже лучше меня справляется. Красиво правда? — в голосе младшей проявилась гордость за старшую сестренку, когда Ани кивнула соглашаясь с тем, что акварели красивые, особенно цветы, — А я больше темперу люблю, масло и карандаш. Мои учителя тоже оценили ее рисунки, не верят, что они по сути любительские. Ну, как… я просто подсказывала как надо, а сестренка уже дальше сама экспериментировала.       Девушка о чем-то задумалась, при этом как-то изучающе осматривая гостью. Анитта задачилась заметив такой интерес. Как-то его классифицировать не получалось при всем обилии воображения, и она даже смутилась, чувствуя, как загорелись щеки.       — Мисс Рокко… Бэлла, Вы ведь обещали не торопить, явно не против общения, и хотите дать возможность к Вам присмотреться и привыкнуть, — Анитта кивнула, — мне тоже интересно с Вами пообщаться… понимаете, я кажется не смогу сразу… мне надо все же привыкнуть и решиться…       — Беата, Вы не волнуйтесь. Я хочу Вам помочь, и постараюсь сделать, чтобы все случилось по Вашему желанию и максимально комфортно. И еще, не сомневайтесь, мне очень интересно с Вами общаться. По правде, я в столице меньше полугода, и за работой даже знакомых не завела. Да и в город почти не выбиралась. Работа — дом, дом — работа. Так что после того, как отошла от шока вызванного визитом Вашей матушки, я была очарована садом этого особняка, а теперь вот еще и Вашими работами. А уж насколько мне интересно знакомство с такой талантливой художницей — даже не представляете.       — Ну льстить Вы точно умеете, — тихо рассмеялась Беатриче.       — Все честно. И ни капли лести.       — Ладно, но я бы хотела попросить, если уж так все складывается, может быть согласитесь мне попозировать?       От удивления Анитта в начале даже растерялась. Особо красавицей себя не считала, так чуть выше среднего, и тут вдруг в модели зовут.       — Я? Беата, есть ведь девушки красивее, думаю…       — О, Дея! Вы с моей сестрой оказывается, как с одного куста. Анитта, Вы очень красивы, и я хочу Вас нарисовать. Сделать несколько рисунков и обязательно портрет.       — Эм, ну… я не против, конечно. Не уверена, что я настолько спокойный человек, чтобы долго сидеть в одной позе, но попробую.       Беатриче едва не запрыгала на радостях, показавшись и вовсе молоденькой девчушкой, а Мисс Рокко при этом не смогла противостоять этому веселью, и сама засияла в улыбке. Молодая художница засуетилась, где бы новую модель устроить, заодно хватаясь за карандаш и папку с бумагой для рисования. А пытаясь устроить девушку так, чтобы освещение падало под нужным углом, полюбовалась, устроила лист бумаги на мольберте, и стала щурясь что-то вымерять с помощью карандаша и размечать на бумаге.       — Беата, а скажите, Вам ведь на самом деле натурщица потребовалась для выполнения задания учителей?       Щечки омеги порозовели, и она отвела взгляд. А затем чуть приободрившись, Беатриче вышла из-за мольберта, и приблизилась к Ани. Она остановилась вглядываясь в лицо своей новой натурщицы.       — Н… да, но даже без заданий я все равно очень хочу нарисовать Ваш портрет и сделать хоть несколько набросков. В Вашей внешности есть какое-то трогательное очарование, что-то такое знакомое, неуловимое, возможно это потому, что Вы из прародительниц. Не знаю… но увидев Вас без вашего одеяния, я поняла, что в любом случае не прошла бы мимо, и нарисовала бы такую красавицу хотя бы и по памяти.       — Ну вот, и кто тут еще кому льстит?       Улыбаясь Ани покачала головой, и едва удержалась, чтобы не отклониться от быстрого жеста юной герцогини. Она ловко вынула из волос Анитты заколку, которая удерживала на затылке собранные с висков и скрученные пряди. По довольному выражению на лице стало понятно, что Беате очень понравилось, как темные волны и кольца прядей рассыпались по плечам. Только тогда омега вернула заколку Мисс Рокко, и отойдя к мольберту, вновь оценила позу, и удовлетворенно кивнула.       — Я мало какие лекции посещаю в художественном институте, и в основном занимаюсь дома с учителями. — Продолжила беседу Беа, увлеченно и смело рассматривая свою новую натурщицу, забывая напрочь о настоящей цели визита своей гостьи. — Вернее, последнее время мне просто дают тематику, и я работаю сама, а профессора лишь иногда навещают. Или я отвожу выполненные работы в институт. Последние темы связаны с изображениями людей: портреты, фигуры, части тела, и прочее. И мне, конечно не хватает натурщиц. Но нарисовать Вас, я бы в любом случае напросилась, хотя бы портрет. Так что не сомневайтесь, вы для меня, как для художника очень притягательный и интересный объект.       С губ Анитты невольно сорвался смешок, отчего вспомнился разговор с принцессой о «объектах», она попыталась прикрыть рот ладонью, но попытка скрыть смешок оказалась неудачной.       — Что такое?       — Ничего Беа, просто это так забавно… «объектом» меня еще не называли.       — Ох, извините.       — Да ничего. Не обращайте внимание. Неужели в особняке такая нехватка интересных «объектов»?       Девушка даже призадумалась как ответить, и от нее повеяло смущением.       — Для портретов мне натуры, пожалуй, хватает. Правда заняты все, все же они тут работают, а мама не любит лодырей и плохо выполненных обязанностей. Из семьи, только Мили более или менее бывает свободна. Сестра последнее время даже на каникулы не всегда появляется, а маму — только в выходные можно застать, где-нибудь за чаем, или воркующей со своей истинной. Про тетушку можно и не вспоминать, — вздохнула печально Беатриче, — она последние пару лет, если и появляется у нас то, лишь «по великим праздникам». Кажется ей пришлось не по душе появление Милисенты в семье. Можно еще обратиться к платным моделям, но служба безопасности тогда с ума сведет.       Слушательнице информация о королевской семье показалась лишней, но девушка раскрывалась, делилась переживаниями. Анитта, собственно, первый раз работала в качестве своего рода психолога, молясь о том, чтобы ей за это не прилетело по шапке. Впрочем, ничего секретного Омега и не выкладывала, все же на глупышку Беата совсем не походила. А вот похоже, что друзей у нее действительно не было.       — «Для портретов», а еще для чего нужны натурщики? Скульптур и глины тут не видела.       — Пф-ф, я не люблю лепить. Могу, но не хочу. А модели мне еще нужны не только для портретов.       Быстро смекнув, что у девушки есть еще задания для зарисовки тел, но бедная омега, очевидно, стеснялась этой темы. Хотя для нее похоже все темы близкие к сексуальности были неудобными и смущающими.       — Ну а почему бы не попросить Констанцу попозировать? Ваша истинная очень красивая девушка, и наверняка согласилась бы… — Беатриче залилась краской, и попыталась спрятать от Анитты вспыхнувшее волнение за мольбертом.       — Э… а… я просила. Она для того портрета и пары рисунков позировала.       — И как?       — И это самый откровенный портрет вышел, на большее у нее не хватает выдержки.       — В смысле? — Ани намеренно втягивала Беатриче в разговор на интимную тему, стеснительность нужно было приглушать всеми способами, потому что это чувство не для омег двадцати лет от роду.       — В том смысле, что Конни тянет ко мне. Ей очень хочется близости со своей омегой, а я не могу этого дать. Если еще просто посидеть для портрета ее как-то хватает на часок, то об обнажении лучше даже не заикаться. Она с расстегнутой рубашкой едва минут сорок выдержала. Ну… в общем… возбуждается она от этого, а пугать меня приставаниями не хочет. После того позирования она пропала почти на три дня, я уж думала, что больше не придет, — Беата загрустила на этих словах, и совсем тихо добавила, — теперь вообще в мастерскую предпочитает не заходить без необходимости. Так что…       — Печально, но главное, что у тебя есть желание это исправить, верно?       Беата вновь тяжело вздохнула, рассматривая Анитту, и кивнула.       — Я очень хочу этого, Ани, но я даже не помню толком, что происходило тогда, почему во мне образовался такой страх. Да и вспоминать не хочу. А как с этим справиться, не знаю. Уже устала от всех этих мозгоправов, и тем более не знаю, чем можете помочь Вы.       — Если хотите, пока просто могу побыть подругой, жилеткой для слез, или просто натурщицей, — стараясь сильно не шевелиться пожала плечами Мисс Рокко, — А в качестве терапевта смогу быть только, когда вы мне доверитесь, и согласитесь пройти обследование. Тогда я уже смогу сказать в моих ли силах помочь в Вашей ситуации.       Некоторое время после этих слов они молчали. Беатриче пыталась сосредоточиться, но было видно, что что-то крутиться на ее языке, о чем-то думает, но как сказать не знает.       — А если не смогу?       Вопрос был задан напряженным тоном, и взгляд юной на вид особы стал пристальным и слишком тяжелым. Казалось, что она может вот-вот заплакать.       — Что именно, Беата?       — Если я не смогу преодолеть себя, Вы ведь просто оставите меня. Как подруга, жилетка и все такое…       Бэлла замерла. А что тут можно сказать? Девушке в добавок к проблемам сексуальным не хватало обычного дружеского общения. А могла бы Мисс Рокко ей это обещать?       — Беата, да я бы с радостью Вам пообещала дружбу на век, вот только я ведь хоть и аристосианка, но вовсе не титулованная особа, и даже не дворянка. Обычная простолюдинка, хороший специалист в своей области и только. Вряд ли Ваша семья станет долго терпеть мои визиты, которые не дают результатов. Понимаете?       — Моя семья не такая…       — Беата, Вы же должны понимать, что помимо всего — это вопросы безопасности Вашей семьи, и моей полезности. У Вас ведь наверняка есть подруги…       Беатриче перестала рисовать и слегка рассеяно, с долей сожаления рассматривала собеседницу, нервно покусывая карандаш.       — Нет у меня никого. Была подруга… я так думала. Дочь графини Уолш, Урсула. С детства общались, вроде бы дружили, но в шестнадцать она встретила свою пару и больше не показывается, даже не звонит. И графиня поначалу хоть обещала, что Урсула позвонит, как все уляжется, а теперь я уже и не спрашиваю. И без этого понятно, что мне одолжение делали таким общением, и при первой же возможности из головы выкинули. Думаю, что скорее уж графиня мечтала дочь к моей сестре пристроить, а со мной дружить особой пользы нет.       — И больше никого? — Анитта вот такого не ожидала.       — Я сама больше не обзаводилась такими «друзьями». В общем-то, моя лучшая подруга — это сестра. Она уговаривала меня нормально отучиться в институте, пожить среди обычных людей… Я ее понимаю, она правильно сделала, а я просто не могу долго находиться в обществе. Привыкла наверно к уединению, да и если откровенно пугают меня альфы, боюсь моментов начала цикла. Много чего боюсь.       Анитта слушая маленькую исповедь удивлялась, что Беата так быстро начала делиться довольно личными чувствами и мыслями. Как специалиста это лишь радовало, но все же и настораживало. Девушка понимала свои проблемы, шла на контакт, так почему у психологов возникали трудности с ней? По словам ее матери, Беа буквально запиралась от всех, а тут откровенности одна за другой. А в начале ведь она и с ней пряталась, забившись в кресле.       — Понимаю.       — Знаете, Бэлла, с Вами отчего-то легко. Я сама удивляюсь, едва познакомившись, у меня возникло чувство, словно мы знакомы давно. Это что-то неуловимое, такое родственное. Уж простите меня, но я порой ловлю себя на том, будто с сестрой общаюсь, только голос другой отвечает. Это даже забавно.       Ощущение родственности. Да, это странно, но ведь и Анитте было как-то легко идти на контакт. Она особо даже в приемы психологии не лезла, руководствуясь просто чутьем и ощущениями, словно Беатриче Кьяри ей давно знакома. Возможно что, это тот случай, когда в характерах и в увлечениях есть много общего, когда энергетика совпадает и словно ластится к чужой, как кошка, и от этого приятно находится рядом с человеком. И любой разговор на любую тему кажется значимым и интересным.       — К сожалению, у меня нет сестер, и мне не с чем сравнить, но с Вами мне тоже легко и интересно общаться.       — А семья?       — У меня нет никого, Беата. Не знаю я кто мои родители, и воспитывалась в приемной семье, в которой больше не было детей. Училась частным образом, и немного в институте, еще на курсах. Можно сказать, что я вундеркинд. Вместо того чтобы учебу проходить со сверстниками, я все проскочила экстерном, окончив институт, когда мои ровесники в него только собирались поступать. А после мне предложили поехать в Теллурию. Вот и все.       — Замечательно и печально. А здесь как же?       — А здесь я уже говорила «работа-дом», — Анитта несколько натянуто улыбнулась, она даже мысленно старалась не думать на эту тему, потому что на самом деле ее жизнь казалась убогой, и беспросветной, а тут вдруг потянуло на откровенность.       — Ну, у Вас же есть наверно подруги на работе. Куда-то же выбираетесь на выходных или по вечерам?       — Да некогда мне. Работы много, так что в Центре не до общения. Вечером уже ног не чувствую от усталости и руки немеют. Доползаю до квартиры в общине Аристасии, которая чуть ли не на другом конце города от Центра, и благодарю всех богов, что хоть и маленькая ванна, но она в квартире есть. Потому что в этой общаге в основном только души предусмотрены. Набираю воду, и отлеживаюсь, массируя руки. На ужин в столовую обычно не успеваю, поэтому пришлось покупать холодильник. Готовить некогда, так что перекусываю, что найду. Часок, другой на учебу и анализ дел подопечных, и главное не уснуть сидя, а все же доползти до кровати. Утром пробежка, завтрак, час на дорогу, и как белка в колесе. А в выходные, за полгода выбиралась в парк несколько раз. В барах слишком шумно, но бывала, и надолго меня там не хватает. Беты, конечно тоже особы примечательные, но… В общем, как-то так. Как видите ничего особенного, одна грусть и печаль. Рутина.       Высказавшись, Анитта и сама как-то загрустила, саму себя стало жаль. Не задумываясь, что нарушает композицию для художницы, сменила позу, пятку левой ноги поставила на сидение стула, руку закинула на колено, а голова легла на плечо. Ей не хотелось больше говорить, она слишком открылась, и казалось словно по свежей ране сквозит холодный ветер. Знали бы эти женщины, до сих пор считающие себя «объектами исследований», насколько они счастливее тех, кто их создал, и до сих пор опекает.