закатное солнце

вымученная улыбка растягивается на потрескавшихся губах, глаза больше не щиплет от солёности пролитых слёз, они медленно прикрываются, пока парень подставляет веснушчатое лицо под розовые лучи закатного солнца. кожу опаляет тепло, мокрые дорожки на щеках высыхают, но новые не норовят побежать, словно жидкости в организме больше не осталось. из груди вырывается истошный крик, а колени встречаются с грязным асфальтом. нежная кожа лопается под натиском, кровь впитывается в голубые джинсы, но феликс продолжает вопить. вся боль, собравшаяся внутри, раздирает органы, создавая иллюзию того, что парень вот-вот начнет кашлять, алая жидкость заполнит рот, а на языке появится кислый привкус. но этого не происходит. рот лишь наполняется слюной, которая стекает по подбородку. такие нужные в этот момент слёзы так и не появляются. феликсова рука бьёт асфальт, острая боль проносится одной волной, но он лишь повторяет действие, размазывая кровавые разводы с костяшек. горло саднит, голова начинает кружиться от физического изнеможения. феликс без разбору продолжает причинять себе боль, пытаясь выбросить из сознания любимое лицо. сильные руки ложатся на плечи, из-за чего парень на секунду пропадает из этого мира, но этого мгновения хватает, чтобы бархатный голос начал шептать что-то на ушко. чан спускает руки на живот парня, прижимая обессиленное тело к себе. где-то сзади, взволнованный чонин пытается дозвониться до кого-то, эти факторы действуют успокаивающе. но не помогают образам пропасть из головы. они наоборот появляются там с новой силой, из-за чего феликса начинает потряхивать. боль скопившаяся в теле бьёт по каждой клеточке, и ли просто не в силах с ней бороться. феликс решает просто отдаться в руки тьмы, поглощающей его разум, перед глазами появляется он. пухлые губы, золотые глаза и острые скулы кажутся такими реальными, что феликс всеми силами пытается дотянуться до них, но лишь падает в пропасть, окутанной темнотой. комната затянута чернотой, в которой толком ничего нельзя разглядеть, лишь размытые силуэты сплетённых тел бросаются в глаза, если прислушаться можно услышать тихое мычание. бархатный голос хенджина отражается от стен, принося ещё больше возбуждения. феликс быстрыми движениями входит в податливое тело, будто тряпичное, не живое. он оглаживает плавные изгибы, пальцы сильнее привычного сжимают светлую кожу. из-за чего на белом полотне остаются фиолетовые разводы. хенджин болезненно шипит на это, принуждая феликса остановиться. феликс стирает проступившую капельку крови на пухлой губе, размазывая ее по скуле парня. так как это делает хенджин своими красками каждый день. хенджин оплетает руками чужой торс, на плече остаются красноватые царапки. его брови надломлены, а грудную клетку словно сжимают острые шипы. хенджин надавливает на феликсов затылок, чтобы его лоб коснулся этого места, горячие губы тут же целуют, из-за чего хвану кажется, что его сердце начинает кровоточить. он всеми силами старается сдержать слёзы, но они все равно выбегают из его глаз, скатываясь к вискам. это не может остаться без внимания младшего, который замедляется, лишь бы уловить момент и понять, когда сделал больно, но слышит лишь тихое: — я тебя люблю, – голос хенджина хриплый, кажется, что он кашлял несколько часов подряд. — ты не можешь представить себе, насколько сильно. феликс слизывает солёные дорожки и улыбается так ярко, что хенджину кажется, что его греет солнышко, его личное. ли расцеловывает каждый участок лица напротив, лишь бы слёзы перестали скатывать из глаз цвета золота. пальцы сплетаются в одно целое. — хенджин.. – феликс низко стонет, когда вокруг него сжимаются стенки, из-за чего он запинается. — я буду любить тебя вечно.. хенджин слегка вздрагивает, на языке вертится миллион слов, на которые он просто не может решиться. они съедают его изнутри, делают больнее осознания, что эти слова не станут реальностью. феликс улавливает то, как его парень вздрагивает, но не придаёт этому особое значение, пытаясь всеми силами довести того до пика. его движения становятся более глубокими и плавными, пока комнату не поглощает последний стон. полупрозрачные капли стекают с груди хенджина, дыхание сбито, а глаза и вовсе не хочется открывать. феликс плавно выходит, боясь причинить боль. он быстрыми движениями водит по стволу, чтобы скорее справиться с остатками возбуждения. он не может отвести взгляд от точенного лица, которое хочется изучать слова и снова. хенджин продолжает лежать неподвижно, пока феликс целует его шею, несколько отметен, бесстыдно оставленных на видном месте, начинают наливаться кровью. он гладит все ещё теплую кожу, осторожно проводит по синякам, уже жалея, что допустил себе проявить грубость по отношению к нему. феликс чуть отодвигается от шеи, только сейчас замечая серость красивого лица, чтобы расслышать тихий шепот: – ты знаешь, что после смерти художника ему даётся шанс нарисовать закат? — что? – он слегка хмурится не понимая, к чему все это. — ты опять начал увлекаться астрологией? — нет, – хенджин раскрывает глаза, на лице застывает улыбка. — но скоро ты поймёшь, очень скоро, любимый. феликса смотрит на всё это со стороны, пока тьма нашёптывает когда-то сказанные слова, ставшие понятны лишь сейчас, когда небо озарилось его закатом.