Приговор взгляда оптика в оптику

Неизбежность происходящего бьет сильнее, чем что-либо в этом мире. Наверное, даже удары Предакона кажутся слабыми тычками по сравнению с тем, что он сейчас чувствует. Рэтчету, честно сказать, в своём корпусе тесно. Искра рвётся следом, а он вынужден лишь вместе с остальными стоять и смотреть. У него даже не было права выбора. Последний его осознанный выбор случился ещё тогда, когда бездна войны только-только стала раскрывать свою широкую и всепоглощающую пасть. Мелкая комнатка с плохим освещением тогда лишь создавала иллюзию защищённости. Рэтчет смотрел на Ориона снизу вверх и ещё не мог принять реальность происходящего. Раньше его друг был заметно ниже него, и к таким глобальным переменам будущий медбот не был готов. Манипуляторы мелко подрагивали, скоро дрожать будут, копаясь в неестественно изломанных и всячески искалеченных корпусах в попытке задержать погибающего в активе как можно дольше. — Я пойму, если ты откажешься, — голос Ориона звучал тише и глубже обычного. По оптике было видно: не привык ещё к обновлённому корпусу. Несмотря на полученную мудрость Праймов, такое ещё осознать нужно, прежде чем использовать всю её мощь. У Ориона этого времени не было. А Рэтчету хватило несколько секунд для принятия решения. — Оптимус, — новое имя друга звучало непривычно, но всё так же прекрасно, — Я за тобой. Крепкая, твёрдая клятва. Оптимус подарил ему последнюю улыбку, которую Рэтчет мог бы назвать улыбкой Ориона, и уже тогда он понял, что подписал свой приговор ценою собственной искры. Не в полной мере, но зародыши этого уже присутствовали. И вот они здесь. Взгляд Рэтчета сейчас наверняка напоминает взгляд побитого щенка, и попытки придумать что-то в данной ситуации буквально кричат. Тот, кому предназначен этот крик, вынужден делать вид, что не слышит. Смотреть, как гибнет твоя планета, больно. Но наблюдать за гибелью того, кто смог заменить покой прежних времен и подарить уверенность в далёком будущем, что раньше было лишь иллюзией, кажется, вообще невозможно. Оптимус дарит ему последний взгляд с орионовской улыбкой, Рэтчет стискивает денты и под стремительно отдаляющийся рёв двигателя мысленно кричит. Искра лишь дёргается, когда всё происходит. Дальше — сотня искр погибших, да обещание об новой трансформации, которое вновь и запускает его искру. Вместе с надеждой. Когда медбот приходит в себя, он, как казалось изначально, уже один. Возможно, решили, что ему стоит побыть одному. Отзвук многих шагов будто бы играет где-то на фоне, и не отвлекает от мыслей. И он, честно сказать, планирует так же уйти за остальными, но… Но на плечевой сегмент ложится манипулятор. — Док? — достаточно удивительно слышать голос Уилджека таким спокойным. Единственный, кто остался. Наверное, все догадались об их с Оптимусом связи, но вслух никто не признавал. Джеки тоже, но его внимательности хватило. Рэтчет, если честно, благодарен. И смотрит на него через плечо, да в ответном взгляде ничего, кроме понимания, не видит в его оптике. Уилджек же думает о том, что таким сломанным ещё никого не видел. Кроме себя, пожалуй. — Возможно, в скором времени мне понадобится Джекхаммер, — Рэтчет полностью поворачивается к нему. В ответ лишь усмешка и короткий кивок. — Без проблем, Рэтчет. Искать то, что находится неизвестно где, поступок глупца и отчаянного, но… Приговор оптика в оптику был подписан ещё давно, и цена её — безоговорочная преданность. Выбранная вполне осознанно.