hero(in)

У Игоря трясутся руки, когда рыжие волосы иррациональным пятном отпечатываются на полу в его квартире. Он сделал это. Игорь не верит, но он сотворил это собственными руками. Благодаря ему газеты сейчас пестрят заголовками о внезапной гибели юного гения и, что самое главное, миллиардера. Безупречное самоубийство - не подкопаешься. Единственное, в чем Игорь просчитался - Олег оставался вне подозрений, но зато и без возможности помешать ему. Олег... Он вернулся именно в тот момент, когда у Грома могло все получится с Сережей. На ухаживания за Разумовским были положены последние деньги от скромной зарплаты и налички от выигранных споров. Все говорило за то, что в тот вечер, когда Игорь впервые за несколько лет надел костюм, купил вино и конфеты, Сережа бы ему отдался. Потому что Разумовский, хоть и строил из себя неприступную крепость с принципами, но все же приятно краснел от оказываемого внимания и недвусмысленно обхватывал его руку, когда они вдвоем гуляли за городом (Сережа специально находил время, потому что в городе это было слишком рискованно). В голове у Грома - десятки сценариев развития событий и разные позы. Он не мог сказать, что его когда-либо тянуло на мужчин, но при всех общих словах о благонравственности Сережин взгляд буквально говорил: "Выеби меня". Разве не так? В голове у Сережи - полыхающая радость, заполняющая собой все пространство: Волков ведь вернулся живым и почти невредимым. Разве шрам на руке вообще хоть что-то значит? В голове у Олега - непонимание: кто это расфуфыренный чувак, которому к лицу морды бить, а не в пиджаках шататься к его Сереженьке в гости? Немой вопрос в глазах. Видать, аналогичный возникает у Грома, застающего сладкую обнимающуюся парочку. Почему-то Игорь видит все именно так, хотя позже и узнает, что они не больше чем просто друзья. "Ага, как же. Знаем мы таких друзей”. Игорь ревнует и завидует Олегу по-черному. Потому что у Волкова есть неограниченный доступ к телу Разумовского в любой момент времени. Хочешь — бери хоть на столе в кабинете в перерывах между совещаниями. Гром озабочен (проблемой). Просто так дрочить на красивые фотки — уже не то, сгрызать ногти от зависти — тоже не самый радужный вариант. План обдумывается долго. Как просчитать что-то, если имеется мизерная информация? Но Гром все-таки — профессионал с базой данных. Вычислить, вынюхать, выцепить и уничтожить. Через месяц Игорь знает все маршруты Сережи. Через два — отслеживает по GPS редкие, но последовательные передвижения Олега. Через три — у Игоря на руках детально расписанный план. Без помощников. Потому что на такое дело не возьмешь никого. Просчитанность — совсем не метод Игоря, но у него нет выбора. Отрубить систему. Усыпительный газ. Войти. Удивиться отсутствию Марго и совсем не удивиться валяющимся по всему периметру сотрудникам. Найти паникующего Сережу, у которого на глазах летит собственноручно выстроенная и непогрешимая система. Не бояться сделать больно. Это для общего же блага. - Тихо, тихо, скоро все будет хорошо, - убаюкать под прижатую ко рту Разумовского тряпку со снотворным. Когда рыжий подставной двойник долетит до земли, Игорь будет уже далеко. Ошибки быть не могло. И ее не случилось. Олег связан по рукам и ногам — о его возвращении с войны вообще не должны знать. Волков не верит, что Сережа бы сам бросился с двадцатого этажа, но у него просто нет возможности воздействовать на ситуацию. Бегать по патологоанатомам и судьям, которые потрошат компанию. Ведь вчера был самый прекрасный день, а сегодня вся жизнь разлетелась прахом! Это не выражается словами. На похоронах он стоит в стороне и всю дорогу клянется найти убийцу. Если не найдет — он просто перестанет существовать. Как будто сейчас он есть. Игорь пасет Олега, просто мониторит ситуацию, чтобы Волков слишком сильно не заигрался в детектива. Но разве это все не мелочи? На кухонной тахте под двумя одеялами лежит неподвижный Сережа. Игорь остался без глаз в ту ночь, но выяснил всю информацию о миорелаксантах* на анонимном форуме. Препарат легко кололся, хоть было до жути обидно оставлять следы на коже Сережи. По началу. Гром не дает ему толком оклематься — сразу обкалывает Разумовского, обездвиживая и наслаждаясь беспомощностью, которая плещется в глазах напротив. - Я верю, что ты можешь сделать все как надо, если я попрошу, но береженого бог бережет… Гром очень аккуратен с одеждой Разумовского. Никаких оторванных пуговиц, потому что одежда Сережи — это тоже часть прекрасного. В последствии Гром отрезает от нее ровные кусочки и нюхает, когда целый день не видит его. Пот, парфюм, грязь — все это чересчур чудесно в сочетании с Сережей. Смазки очень много, но Разумовский все равно что-то мычит, пока Гром пристраивается между ног. Сереже очень страшно, потому что Игорь сходит с ума. Да, Разумовский хорош собой, но не достаточно для возведения в культ. Особенно во время секса. Гром не отдает отчета, когда это произошло, потому что с момента похищения он не соображает вообще. Избивает людей до смерти, лишь бы допрос поскорее закончился, и он вернулся домой к нему... Игорь не сдерживает обещание и обкалывает Сережу каждый день. Он знает, что это опасно, но обездвиженный Разумовский переворачивает его сознание и заставляет вбиваться в него в два раза сильнее и кусать шею, оскверняя божество. Это как скульптура «Давида», которую разрисовали фломастерами. Вечером Игорь пытается замазать раны йодом, а утром чертит ножом на спине свои инициалы. Кровяные буквы «ИКГ» впитываются в простынь, пока глаза Сережи застилают слезы боли. Он уже давно пережил факт собственного бессилия, но боль все еще терпеть ужасно тяжело. Каждый раз по возвращению Игоря, Сережа умоляет мозг начинать работать и приводить конечности в движение, но этого не происходит. И Гром раз за разом кормит его через капельницу, которая отлично вписалась в кухонный интерьер, а потом отбрасывает два одеяла, раздевается сам. Следующие два часа жизни — сладострастно-мерзкие и чудно-насильственные. Игорь млеет от податливости и узкости Сережи, а Разумовский просто читает все известные молитвы, чтобы пережить. Или хотя бы умереть.

***

Самый лучший день с тех пор — день, когда Игорь увидел сводку о трупах. Ошибки быть не могло — это Олег. Вырезка покоится в кармане куртки, пока Гром едет на метро до дома. На душе что-то неладное, но произойти ничего не могло — утром, как и всегда, Игорь вколол препарат и ушел на работу. Как и всегда. Как и до этого. Сотню раз. Гром не заходит в магазин. Пролетает лестничную клетку, роняет ключи. Сердце замирает на секунду, потому что на изящном теле с прикрытыми глазами — отвратительная пошлость. Пена. Вытекшая. Изо рта. Гром отказывается верить, но остановившееся сердце дает однозначный ответ: не любит. Квартира разнесена в пух и прах, а Игорь просто орет в надежде, что это глупая шутка жизни. Кричит и пытается вдохнуть в Сережу жизнь до тех пор, пока взгляд не натыкается на коробку миорелаксантов. - Ты не убежишь от меня, - Игорь колет прямо в шею и сразу много. - Я тебя найду, и ты больше не сможешь отказаться. Навсегда слившиеся вместе. Гром прижимается сверху и накрывается двумя одеялами, предварительно вырубив свет. Ну, а что, вы видели эти платежки за электроэнергию?