Случайности

Случайностей не бывает. А кто считает, что они есть — тот сам случайно и зря на этот свет явился. Уж сколько раз капитан десятого отряда Тоширо Хицугая слышал это от Мацумото, размахивающей неизвестно какой по счёту выпитой бутылкой. И эти "философские" бредни порой доставали больше, чем обсуждения после лейтенантских пьянках о дружбе, алкоголе, о том, что капитан Кёраку — бабник и козёл, а капитан Кучики такой милый, когда спит ("Абараи, вы спалились. Причём сильно так..."), о том, что мужчина и женщина делают, оставшись наедине... Всё это можно было стерпеть, хоть и с трудом. Но когда Рангику приходила, разваливаясь в кабинете на диване и начинала речь примерно со слов: "Кпитан, ик! А взнате, ик!..А Вселенная йета баааааальшой арбуз, ик! А у мня аж ДВЕ Всленных, ик!", то тут впору было на стенку лезть. А утром ругать своего лейтенанта, прекрасно зная, что всё это впустую — всё равно пить не прекратит. Но одна фраза особенно понравилась Мацумото, да так, что пихала она её почти в каждое своё «философское» рассуждение. И как она умудрялась связно вплести её в свою несвязную речь, для Тоширо всегда было загадкой. "Случайностей не бывает. Всё, что мы называем случайностью — просто ещё одна ступенька лестницы, по которой мы поднимаемся всю свою жизнь." Но после событий одной весны Хицугая удивил сам себя, когда осознал, что он согласен с этим. В тот день Тоширо отправили в Каракуру в магазинчик Урахары. Со слов самого Киске, походил он тут по людским аптекам да и решил прикупить кое-чего. А затем начал химичить в своей лаборатории и в результате создал какой-то интересный препарат, который вроде бы должен был сохранять первоначальную силу и выносливость шинигами в гигае. Урахара попросил главнокомандующего об услуге: пусть к нему направят кого-нибудь — желательно, капитана с высоким уровнем реацу— на недельку. За это время можно будет протестировать разработку, и, если ожидания подтвердятся, то шинигами, будучи в мире людей, смогут спокойно использовать всю свою силу, чтобы сражаться с пустыми и защищать людей, не тратя время на выход из гигая. И Ямамото, которого ещё и капитан Маюри уговаривал ради собственных интересов, согласился. Решив, что у капитана десятого отряда нынче мало дел, Генрюсай вызвал его к себе. Вот так Тоширо Хицугая и стал подопытным Урахары. Что, мягко говоря, не радовало нашего беловолосого — проторчать в мире людей семь дней, не снимая гигай, позволять ставить на себе какие-то эксперименты... Но приказ главнокомандующего есть приказ. *** Тоширо сидел за столиком и ждал, когда владелец магазинчика принесёт свои препараты. Вообще-то Урахара предложил ему чай-кофе, но Хицугая отказался, давая понять, что долго торчать он тут не собирается, так вся эта идея ему в корне не нравится. - Благодарю за ваше терпение, капитан Хицугая, - Киске наконец-то появился, провозившись по меньшей мере час в лаборатории. - А я ведь предлагал вам чашечку чая или кофе, ожидание было бы не таким затянутым, - тень от шляпы на глазах и бумажный веер, скрывающий лукавую улыбку. - Что я должен делать? - Тоширо никак не среагировал на провокацию, хотя и хотелось... - Вот! - на столике появился пакет, из которого Киске достал небольшую закрытую мензурку с тёмно-фиолетовой жидкостью, стакан и маленький чайник с водой. - Опытный образец. Я его на своих лабораторных мышах опробовал. Беленькие такие... Вроде пока все живы... - Так "вроде пока" или "все живы"? - Хицугаю начало всё это раздражать, особенно то, с каким легко слышимым намёком Урахара выделил в своей речи "лабораторные белые мыши". - Живы, живы, - Киске разводил водой эту фиолетовую жидкость в стакане. - Да я и сам её пробовал слегка. Как видите, со мной всё в порядке. Вот, возьмите. Выпейте, только постепенно, не залпом. Смесь была сильно разбавлена водой, поэтому приняла светло-фиолетовый цвет. Маленькие пузырьки поднимались к поверхности жидкости. С некоторой опаской Тоширо взял этот стакан и немного отпил. Слегка щипало за язык, но не более. Поэтому допивать до дна было не так противно, как Хицугая думал сначала. - Ну как вам, капитан? - ...Ничего не чувствую, - ответили Урахаре через полминуты. - Вот как... хм... возможно, эффект проявит себя позже... капитан, вы куда? - Раз всё будет позже, пойду прогуляюсь. Не хочу больше тут сидеть. - Если что — сразу звоните! Телефон у вас есть, а мой номер вы знаете. - ...Угу. *** Тоширо шёл по улице и размышлял по поводу сложившейся ситуации. "То, что выбрали меня для этого задания — случайность чистой воды. Вот так вот, Мацумото, все твои разговоры на эту тему — просто бред. И, кажется, подобный бред происходит со мной постоянно, что начинает раздражать. Так... ладно... Главнокомандующий поручил мне ещё одно дело здесь, в Каракуре: разузнать, как справляется со своими обязанностями Куросаки Ичиго. И почему именно я? А через удостоверение временного шинигами они разве не могут за ним следить? Не понимаю... но раз уж я здесь и со мной всё нормально после этого подозрительного препарата (чтоб тебя, Урахара!), почему бы не проверить?" Час неспешного шага по городу — и вот Тоширо около дома с табличкой "Больница Куросаки". Чувствуя, что внутри находится источник реацу, Хицугая позвонил в дверь. Однако, судя по тому, что этот источник всё время находился на втором этаже и никуда не двигался, никто и не собирался открывать. После череды звонков и ожиданий, Тоширо решил сам пройти внутрь, так как ему начало надоедать тратить здесь своё время впустую. Обойдя вокруг дома, шинигами увидел, что все окна на первом этаже закрыты изнутри. Но на втором этаже напротив единственного открытого окна, ведущего в комнату, где точно сидел обладатель духовной силы, росло невысокое деревце. План, придуманный Тоширо, честно говоря, ему самому не нравился, так как сам факт того, что капитан десятого отряда Готей 13 будет лезть на дерево, чтобы проникнуть в комнату... Хвала богам, что лейтенант этого не видит... Хицугая, подняв голову, крикнул несколько раз. Ответа не было. Что ж, выбора нет. Хорошо, что людей на улице почти нет в этот тёплый майский вечер. Несколько взмахов рук — и Тоширо уже на дереве, на высоте второго этажа. Свет в комнате не горит, но на кровати в лучах закатного солнца чуть-чуть видна чья-то фигура с длинными волосами, сидящая по-турецки. За фигурой виден горящий экран телевизора, в который этот несомненный обладатель реацу неотрывно смотрит, а потому не видит и не слышит, что за его спиной беловолосый парень через окно влезает в комнату и, желая наконец-то привлечь к себе внимание, перегибается через кровать и кладёт человеку руку на его правое плечо... Через секунду раздаётся испуганный крик и человек, с чьей головы слетели наушники и из чьих рук выпал игровой джойстик, перехватывает кисть парня и от страха пытается выкрутить её, защищаясь. Но реакция беловолосого капитана куда быстрее: мгновенно ставит правое колено на кровать, создавая дополнительную точку опоры, и вырывается из хватки. Человек, сообразив довольно быстро, что манёвр провалился, а за спиной всё ещё стоит неизвестный, проникнувший в дом, сжимает правую руку в кулак и бьёт через левое плечо, разворачиваясь к противнику. А Тоширо, перехватив и этот удар, с удивлением смотрит в знакомые черты лица. - Ты... Продолжая держать, блокирует удар, нанесённый уже левой рукой со стороны человека. - Погоди! Не слушаясь, испуганная девушка — теперь-то парень узнал её! - резко дёргается назад, пытаясь высвободить руки, так как в своём положении ногами ничего не может сделать. - Успокойся! "Если отпущу, она упадёт с кровати и сильно ударится головой об пол... Но она не реагирует на мои слова, слишком напугана. Ничего не поделаешь..." Сжав руки покрепче на запястьях сопротивляющейся, Тоширо резко дёрнул девушку вбок, к изголовью кровати. Но когда она благополучно упала на мягкую подушку, то начала брыкаться, вынудив беловолосого зафиксировать ещё и её ноги. - Карин! Это я! - пришлось и голос повысить, чтобы она его услышала. Всё такой же испуганный и недоверчивый взгляд, вот только двинуться она теперь не может, хоть и пытается. - Карин, я капита... Тоширо Хицугая. Я шинигами, как и твой брат, Ичиго Куросаки. Вспомнила? - ...Э? - Карин, - слегка наклоняется к её лицу, - успокойся. Я ничего тебе не сделаю. Я не хотел тебя так пугать. Извини. - Т...тогда чего ты расселся на мне, а? - только тут до Тоширо дошло, в каком он положении: держит обе руки девушки своими, вжимая её в кровать, и сидит на ней, так как иначе нельзя пресечь попытки брыкания ногами со стороны Куросаки. Внезапно мелькнула мысль, что Карин приятно пахнет, сбив бОльшую часть хладнокровного настроя. - А что мне было ещё делать?! Как по-твоему я должен был успокаивать тебя, готовую убить всё, что движется?! - Не повышай на меня голос! Слезай давай! А то сейчас ещё получишь! - Карин разозлилась не на шутку. - Наглец! Влез в чужой дом, да ещё и хамить вздумал?! Парень прикрыл глаза, пытаясь собраться, так как в какой-то момент непонятно из-за чего эмоции и чувства взяли верх, что осложнило ситуацию. "Надо взять себя в руки и извиниться... в конце-концов, я действительно виноват больше... " А девушка, увидев, что он закрыл глаза и слегка ослабил хватку на её руках, решила, что над ней ещё и издеваются... - Прекрати! - пощёчина обжигает как огонь. Да, видно, успокоиться ему сегодня не дадут... Снова перехватывает её за запястье и резким, но осторожным рывком сажает девушку на кровати так, чтобы её спина опиралась на подушку. - Ты что вообще творишь? - Карин стало немного не по себе от этого тона, холоднее которого был только пронзительный взгляд ледяных глаз. Красивых, между прочим... - Ты первый начал. Ещё и издеваешься! - моргнув, чтобы прервать странные мысли, ответила девушка. - Я не издеваюсь... - Не ври! - разбушевавшуюся Куросаки было трудно угомонить. - Карин, - Хицугая сел на колени, расположив тело девушки между ними, и приблизился к её лицу почти вплотную, глядя сверху вниз в расширившиеся глаза и продолжая сжимать пальцы на тонких руках, - ты права, я виноват, что так испугал тебя. У меня приказ — выяснить, как справляется со своими обязанностями временный шинигами Куросаки Ичиго, поэтому я пришёл сюда. Никто не отвечал ни на звонки в дверь, ни на оклики, хотя я мог чувствовать знакомую реацу в комнате с открытым окном. Поэтому и решил проверить, всё ли в порядке с человеком внутри дома. Пожалуйста, прости меня. Но ты ошиблась — я не издевался и не собираюсь. Не знаю, с чего тебе это пришло в голову. А сейчас у меня одна просьба — успокойся наконец. Ты же знаешь, я... никогда не сделаю тебе ничего плохого. Девушка молча слушала беловолосого и одновременно ловила себя на мысли, вглядываясь в черты лица, которое теперь так близко, что у Тоширо красивые не только глаза... - Больше не будешь драться? Вот и хорошо, - парень принял заторможенность Карин за то, что она наконец-то пришла в себя и угомонилась, поэтому отодвинулся от девушки и отпустил её. Ну, или попытался, так как внезапно его схватили обеими руками за рубашку. - Ты... ммм... ты пришёл проведать Ичи? "Что за странные нотки в её голосе?" - Исключительно по приказу. Где он? - Они все — папа, брат и сестра — уехали в соседний крупный город. Отец получает премию за свою медицинскую практику, а Ичи и Юзу — как поддержка на церемонии вручения. Но сейчас у него какие-то проблемы с пациентами и вызовами, поэтому оставили меня дома на телефоне. Это важно. - Когда они приедут? "Может, ты всё-таки отпустишь меня?" - Завтра должны быть здесь... - Ясно. - Эм... Тоширо, может, слезешь уже? - Меня тут не отпускают, - указывает девушке на её же сжатые руки. - Да ты, кажется, и не хочешь быть отпущенным. - Карин, ты мне рубашку порвёшь. - Вот ты и опять начинаешь издеваться, Тоширо, - с укоризной. - Как знаешь. Но если не разожмёшь пальцы, то я так и буду сидеть, - ответ тон в тон . Почему так не хочется просто отпустить ткань белой рубашки, нормально сесть на кровати и поговорить о чём-либо? Или предложить чай гостю? Или просто спросить, не угрожает ли брату какая-нибудь опасность, он же тот ещё мастер находить несчастья на свою голову? Но может, у беловолосого шинигами просто нет времени на разговоры? Может, если она прекратит держать его, он просто встанет, попрощается и уйдёт? Ведь ему нужно только поговорить с Ичиго... он не ради неё сюда пришёл. Надо, очень надо унять свои эгоистичные желания и мечты, возникшие из ниоткуда по отношению к (человеку?), с которым она встречалась в своей жизни всего два раза и не видела несколько лет. Но не получается, как ни старайся... - Тоширо, у тебя что-то в волосах, - девушка садится прямо, чтобы достать левой рукой светлую шевелюру, и стряхивает несуществующую пылинку, слегка перебирая пряди между пальцами и фактически гладя парня по голове. Когда она касается волос, по его шее бегут приятные мурашки. "Что со мной происходит?" Но когда она дотрагивается пальцами до щеки, тело словно током бьёт... Немного резко хватает руку, стряхивая её с лица, а сам своей левой опирается на стену, нависая над девушкой и внимательно, чуть прищурившись, глядя ей в глаза. Зачем он это делает, парень сам не знает. Захотелось - и сделал. А вообще, винить надо Карин. Провоцирует, нарывается. И приятно пахнет... - Тоширо? - ей вдруг стало не по себе. - Т-ты чего? - больше пугают не его внезапные и порывистые действия, а этот странный взгляд. - … - Я задала вопрос, ответь же что-нибудь! Не молчи! - сжимает пальцы правой руки, сминая ещё сильнее многострадальную рубашку. А сердце бьётся как безумное... - Карин... - Что? - Чего ты хочешь? Такого вопроса она точно не ожидала, а поэтому смутилась ещё больше. А ведь так надеялась, что в вечернем полумраке комнаты он не разглядит её румянец... Но сейчас, когда остро чувствуется, как горят не только щёки, но даже и уши, с надеждами такого типа может быть покончено. Чего она хочет? В такой момент?! Но... ведь это она схватила его, не давая отдалиться. Это она смотрит на него с испугом — и не может отвести взгляд. Это она инициатор данной ситуации и пикантного (а как это ещё можно назвать, когда парень и девушка лежат на одной кровати в пустом доме?) положения. И это она не может сказать, почему всё в ней при виде одного человека готово перевернутся — и переворачивается — с ног на голову. А ещё она не знает, почему он ведёт себя так странно. Но в голове лишь одно бьётся в такт с ускоренным ритмом сердца: хочется, чтобы это поведение и эти действия по отношению к ней продолжались... - Я не хочу, чтобы ты ушёл, Тоширо, - в другое время и при других обстоятельствах девушка, наверное, сама себя бы отпинала как следует за подобную муть в стиле третьесортных девичьих романов. "Хотя, вся эта ситуация уже тянет на начало постельной сцены в подобной писанине... Стоп... ПОСТЕЛЬНОЙ?! Что?! Э...!" Ну теперь она точно краснее помидора. Доигралась. - А я не хочу, чтобы ты меня отпустила, - ляпнул Тоширо, совершенно не подумав о том, как это звучит теперь. Так что Карин, поднявшая на него удивлённый взгляд (не каждый день тебе говорит такие слова человек, который поначалу кажется холоднее любой ледяной глыбы), увидела то, чего никак не ожидала: явный румянец на щеках... человека? Человека. - Ты...? - Карин, - касается рукой её щеки. Прохладные пальцы... как же приятно... - Что с тобой, Тоширо? "Почему я так себя веду? Я хочу этого? Я не отталкиваю его... Почему?! Жарко..." - Не знаю... "Какого чёрта?! Откуда этот жар? Что со мной? Чего хочу... я сам?" Карин желала, чтобы произошло всё, что угодно, лишь бы закончилась эта безумная минута, растянувшаяся на целую вечность, когда они оба, кажется, начали терять самоконтроль... из-за близости друг друга. - А я, честно, даже не хочу знать, - обнимает его руками за шею и касается чуть влажных губ. Шинигами, мягко говоря, удивлён. Поцелуй? Так это называют люди? Ново и необычно. Может, ему тоже следует в данном действе проявить инициативу? К чему парень и приступает... ...А через две минуты Карин, тяжело дыша, откидывается на подушку. - Что с тобой? - наверно, что-то сделал не так. Но он же не виноват, что в своей жизни знал о подобных вещах — и о том, что следует после поцелуя, конечно — только понаслышке? - Дай... мне... отды... шаться... хах... ха... воздух... хах... кончился... Сбивчивая речь... слегка затуманенный взгляд... тяжёлое дыхание... алые от румянца щёки... Жарко... Тоширо делает глубокий вдох, закрывая глаза. Видеть перед собой девушку в таком состоянии... как раз-таки очень хочется! Но стоит ему только глянуть в эти глаза, внезапно ставшие такими пронзительно чёрными, как мир вокруг начинает расплываться. Это чувство... слишком новое. А ко всему новому и неизведанному капитан привык относиться с предостережением. Что поделаешь, работа такая. Но сейчас, кажется, в конфликте разума и тела побеждает второе. Наклоняется и касается своим ртом щеки девушки. Не целует, а именно касается, пытаясь распробовать как следует эти ощущения. Её кожа такая мягкая и приятная на ощупь... Не отдавая себе отчёта в дальнейшем действии, проводит языком от уголка её рта до мочки уха. - Т-ты... ты что творишь?! - голос девушки вроде бы и возмущённый, но в то же время такой... довольный? - Проверяю, - с чуть большим напором касается губами её шеи прямо под ухом. - Ааах! Чего ты там проверять вздумал! - Тебя, - ведёт языком влажную дорожку вверх по чувствительной шее. - Мнх! Хватит! Извращенец! Я не хочу! - дёргается под ним, пытаясь хоть немного высвободиться, но разомлевшее тело не слушается. А вот Тоширо уже отдавал себе отчёт в том, что конкретно происходит, и чего хочет он. Мелькнула мысль, что если бы не Мацумото, с бодуна рассказывающая всё красочно и в подробностях, до него бы так и не дошло. И вроде бы он не должен был поддаться соблазну, в конце концов, он же не человек, а шинигами, да не просто какой-то рядовой солдат, а капитан, тот, кто должен подавать пример окружающим, но... сегодня точно происходит что-то странное с его телом. Ну не хочется отрываться от этой девушки, ну вот совсем никак... Может, это то, что люди и называют любовью? Значит, он любит Карин? Но, по словам Мацумото, любовь — это духовное и эмоциональное родство душ... Значит, в душе этой человеческой девушки должно быть что-то, что привлекает его? А ведь есть такое... Ладно. Решено — он любит Карин. А странную реакцию тела можно объяснить тем, что он в человеческом гигае. Остался лишь один вопрос — почему именно сегодня его разум не может контролировать желания этого тела. Но не хочется думать об этом. Не сейчас... - Я не держу твои руки. Почему ты не оттолкнёшь меня, если действительно не хочешь? - тихо, но внятно шепчет ей, а затем обводит языком ушную раковину и слегка прикусывает её. От последнего действия девичье тело пробивает лёгкая дрожь. Карин откидывает голову назад и шипит от злости, пытаясь сдержать стоны за сжатыми зубами. На самом деле она хочет. Хочет быть наконец-то честной с самой собой. Просто всё это так внезапно, и ново, и страшно... Но когда она, Куросаки Карин, отступала из-за того, что ей страшно? Никогда! Просто потому, что не имеет права предать себя. Она капитан школьной футбольной команды, состоящей из одних парней, в детстве - заводила среди этих же мальчишек, геймер, который пройдёт самую сложную миссию из-за упрямства, чтобы доказать прежде всего себе, что она сильнее всех... Так какого она предаёт свои чувства прямо сейчас из-за какого-то вбитого в голову на пустом месте ощущения опасности?! - А ты сам прилип намертво, что ли? - невероятным усилием воли заставляет звучать свой голос не только ровно, но и с легко различаемой каплей ехидства. Погибать, так с музыкой. Падать, так с достоинством. Признаться, так оставаясь верным самому себе. Беловолосый поднимает голову, берёт девушку рукой за подбородок и целует её уже смелее и настойчивее. "У него глаза человека, который вот-вот сорвётся... Да и я, наверно, выгляжу не лучше... из-за этого мелкого, которого я всё-таки люблю." Отвечает на поцелуй, расстёгивает пару пуговиц на рубашке и обнимает парня за спину, касаясь ладонями разгорячённой кожи. Прижимает его ближе к себе, стонет в поцелуй... А Тоширо, чувствуя эти прикосновения, понимает, что самоконтроль действительно начинает потихоньку сдавать свои позиции... Не разрывая поцелуя, запускает обе руки под футболку девушки, чувствуя этот мягкий жар... Когда парень сжимает пальцы, Карин слегка прогибается в спине, издавая куда более громкий стон удовольствия. Тоширо тем временем берётся руками за края футболки. - Карин, дай я сниму это. Хватается за одежду, не позволяя стащить её через верх. Молчит, тяжело дышит, хочет большего, но смущается... - Карин, - снова шепчет на ухо, проведя перед этим языком по ключице и шее, - я хочу снять с нас верхнюю часть. Дальше... будет только жарче... Когда горячее дыхание опаляет чувствительную кожу, она начинает думать, куда уж жарче, перед тем, как мысли окончательно уплывают. Пронзает огненной стрелой до сладкого содрогания в пальцах, когда чувствует, как её оголённое тело, которое избавили-таки от футболки, прижимает к кровати крепкий, тоже раздетый, торс и нежно обнимают мужские руки... Громко стонет и ёрзает, возбуждая ещё сильнее, трётся о заметную выпуклость на брюках, коварно думая, на сколько его ещё хватит... А он сам не спешит, только сладко пытает, зацеловывает податливое тело, покусывая грудь и оставляя языком влажные дорожки на животе, заставляя выгибаться в его руках... Когда он опускает руку ниже живота, она сначала дёргается от неожиданности, но через полминуты сама делает движения своим телом навстречу ласкам... Доводит её до дрожи, громких полустонов-полувскриков и выражения немой просьбы в чёрных глазах... Он что-то шепчет, жарко целуя, что-то просит сказать... Она мотает головой и не говорит, но это уже из чистого упрямства и желания посмотреть, кто же сломается первым... Стягивает с неё всю одежду, проводит пальцами по внутренней стороне бёдер, щекоча и дразня, опускает голову ниже... Вскрик, изгиб тела до хруста в спине, её руки вцепляются в светлые волосы, от удовольствия пытается хоть немного сомкнуть бёдра, но он держит их крепко, не позволяет... Среди стонов, наконец, звучит просьба... Он встаёт, чтобы сбросить ставшую слишком тесной одежду, а затем немного приподнимает её тело, чтобы было удобнее... Ей страшно, она боится боли первого раза, но сейчас желание частично заглушает даже это... Он целует в лоб, успокаивая, и осторожно, неспешно входит... Вскрик, она зажимается, сжимает пальцы на его спине, но он не торопится, ждёт, когда она привыкнет, хотя сорваться, ощущая её жар, хочется как никогда раньше... Но вот, когда он чувствует, что она немного расслабилась, делает движение вперёд, за ним другое, третье... Ей всё ещё больно, она не столько стонет, сколько слегка покрикивает от неприятных ощущений внизу живота... Но с каждым толчком всё меньше чувствуется боль, всё приятнее и приятнее ощущать эти тугие, с некоторым усилием движения внутри... Жарко... Влажно... Она стонет, двигаясь ему навстречу... Хочется больше... Глубже... Сильнее!.. Кажется, она неосознанно выкрикивает это, а он резко подаётся вперёд, да так, что вжимает её тело своим собственным в кровать... Она уже стонет в голос, не сдерживаясь и не стесняясь, она слышит его хриплое и рваное дыхание, чувствует его прикосновения, от которых всё горит внутри... Темп движений уже довольно быстрый, но ей уже не больно, так только жарче... Рефлекторно сжимаются мышцы, когда она чувствует пульсирующую плоть полностью внутри себя , и расслабляются, когда он выходит... Он опять что-то шепчет ей, но ничего уже не хочется ни слышать, ни видеть, хочется только чувствовать, как он движется в тебе, как заставляет твоё тело дрожать и метаться... Заходит с очередным резким рывком, прижимает девушку к себе, чувствуя, как от того, что так туго и влажно, ощущаешь новую волну жара, сильнее предыдущих, пронизывающую насквозь... И эта волна окончательно уносит в экстаз обоих, в экстаз, когда перед глазами темнеет и кружится голова, когда до боли вцепляешься в любимого человека, желая продлить этот момент вместе с ним хоть на секунду... Когда чувствуешь себя самым счастливым в мире. *** В центре Каракуры жизнь с раннего утра кипит во всю — бегают дети, катаются на велосипедах и скейтбордах подростки, забегая то в магазины, то в кафе, то в кино. Взрослые, которые сегодня не работают, идут по каким-то своим делам, уткнувшись в мобильные телефоны. По одной из таких улиц, сливаясь с толпой, и ходил Тоширо Хицугая, засунув руки в карманы и глубоко задумавшись. Вроде Ичиго должен приехать сегодня днём. Значит, нужно подождать. Не хотелось больше навязываться в дом Куросаки... особенно если учитывать события предыдущего вечера... ...Когда они оба более-менее отдышались, в воздухе повисла неловкая пауза. Девушка, натянув одеяло до ушей, что-то быстро затараторила про чай, пытаясь скрыть смущение. Когда парень отвернулся, она с быстротой молнии оделась и помчалась вниз по лестнице на кухню. Чтобы хоть как-то загладить свою вину — а её он чувствовал — Тоширо, одевшись, заправил кровать и стал ждать обещанный чай. Карин, пришедшая с подносом, двигалась немного неловко, а когда села, то парень заметил, как она сжала при этом зубы. Тогда его разрывали два желания: извиниться — и напомнить, что сейчас произошло, хотя это было бы эквивалентно раздиранию только что нанесённой им же и начавшей заживать раны; промолчать — но мучает совесть, что он устроил такое из-за несдержанности, взявшейся непонятно откуда. Однако, атмосферу разрядила сама девушка. Поставила чай, села и только сейчас вспомнила про игру на приставке. А потому устроила нагоняй беловолосому за то, что тот оторвал её от множественных убийств какой-то нечисти и ей придётся проходить всё сначала, так как она не сохранялась. Да ещё и умудрилась отчитать по поводу упавших на пол наушников и джойстика. Тут уж Тоширо, не выдержав, вставил едкое замечание про то, что она, небось, все папины важные звонки пропустила, ибо "бананы в ушах на все дни отъезда родственников застряли". Пререкались, разговаривая подобным образом, эти двое довольно долго. Под конец, когда спорить попросту надоело, Карин предложила Тоширо переночевать у них. Но парень отказался, соврав, что у него дела — не хотелось причинять ещё больше неудобств, и так натворил многое... Судя по взгляду Куросаки, она ему не поверила — ночь на дворе, какие дела? — но настаивать не стала. Уже у входной двери Тоширо пообещал ей, что обязательно придёт завтра, когда приедет Ичиго. Карин понимающе улыбнулась и, потрепав по голове уже давно не "мальчонку-первоклассника", сказала с усмешкой, что завтра закроет окно в свою комнату, так что придётся заходить в дом как все нормальные люди. Тоширо в тон ей спросил, а приносят ли нормальные люди подарки геймерам-домоседам, или цветы, если данный домосед — девушка. На что получил от девушки щелчок по лбу и заявление, что кто с цветами к ней придёт — с ними в пятой точке и назад отправится, кубарем со второго этажа. А затем, скрестив руки на груди, Карин посмотрела на него и попросила: "Только ты, пожалуйста, приди завтра, хорошо?" Дав слово, что придёт, Тоширо пожелал ей доброй ночи и, развернувшись, быстро зашагал в ночную темноту. Но, пройдя квартал-другой, резко повернул назад, пришёл опять к дому Куросаки, незамеченный никем прыгнул на крышу и пролежал там до первых лучей зари, вглядываясь в чёрное ночное небо, напоминающее ему теперь цвет одних человеческих глаз... ...А теперь, когда наступил новый день и всё это уже не так давило на совесть, Тоширо старался думать только о задании, которое ему поручил лично главнокомандующий. Решив пробыть в центре города до пяти часов дня, и только после этого идти на встречу с Куросаки Ичиго, Тоширо и ходил туда-сюда по главным улицам. За всё время, что он пробыл в Каракуре, считая вторую половину вчерашнего дня и начало сегодняшнего, за свою работу шинигами ему не приходилось браться. Что ж, тем лучше. А то недавно он сам нарушил субординацию... Нет-нет, хватит думать об этом!.. В подобные моменты капитану даже хотелось, чтобы наконец-то в городе объявились пустые — работа помогла бы отвлечься. Заодно наконец-то появилась бы возможность протестировать этот препарат от Урахары, который вроде бы должен был увеличить силу шинигами, находящегося в гигае, настолько, что и в человеческом теле можно было бы сражаться без ограничений... Стоп. Стоп-стоп-стоп... Урахара... Препарат... Вчерашняя потеря контроля... Тоширо так и замер посреди улицы. И только теперь вспомнил, что за чувство охватило его при близости к Карин. Точно таким же оно было, когда он только-только выпил эту подозрительную фиолетовую жидкость под прицелом хитрых глаз, выглядывающих из-под полосатой шляпы... Две секунды — не больше — стоял беловолосый шинигами, не двигаясь, на человеческой улице в человеческом городе. А потом несколько близких к нему зданий покрылись льдом до основания. Началась суматоха, люди, не понимая, почему вдруг стало так холодно, побежали кто куда. Из замёрзших магазинов, поскальзываясь на свежей ледяной корке, вылетали продавцы и покупатели, в шоке глядя на айсберги, в которые превратились дома. И только один человек, выделявшийся в толпе снежной шевелюрой и взглядом, в котором читалась жажда как минимум прибить кое-кого, бежал, определённо зная, куда он направляется... *** Семья Куросаки приехала часов в одиннадцать утра, удивившись, чего Карин так долго спит. Разбудив её, Юзу попросила, чтобы она сделала им завтрак, так как они устали и голодны, а ещё вещи надо разобрать. Карин кивнула, сказав, что сделает еду на всех, приветливо махнула рукой Ичиго, поднимающегося в свою комнату, увернулась от объятий скучающего папочки, обнявшего не свою дочурку, а стенку дома, и пошла на кухню. Включив плиту и поставив чайник, невольно вспомнила вчерашнее чаепитие и, скажем так, «прелюдию» к нему. Он обещал, что придёт сегодня... А что она ему скажет, когда увидит? Опять чай, что ли, предложит? Заговорить о том, что было, вряд ли у неё язык повернётся, ещё услышит кто-нибудь из семьи, не дай бог... Может, закрыться в своей комнате и ждать, пока Тоширо переговорит с Ичи и уйдёт? Это будет означать, что она опять трусит и отступает... Но что? Что же ей делать? С такими удручающими мыслями Карин и села за стол завтракать вместе с приехавшими родными. Когда Юзу спросила, почему она как в воду опущенная ходит, девушка ответила, что вчера допоздна в игры на своей приставке играла, поэтому не выспалась. Ишшин, конечно, сразу возопил, что не бережёт его дочка зрение, посадит в юном возрасте, а очки ей не идут к милому личику, но зато вопросов больше никто не задавал, так что Карин вздохнула спокойно. По телевизору шли полуденные местные новости. "...и наконец, срочное сообщение. Буквально пять минут назад в центре города Каракура семь зданий и часть главной улицы обледенело в считанные секунды. Пострадавших нет, все, слава богу, живы, но никто не может объяснить, что же произошло. Именно туда сейчас и направляются наши репортёры..." В удивлении семья Куросаки наблюдала за видами, которые обозревала камера оператора. Не здания, а глыбы льда, не асфальтный тротуар, а каток. До Карин дошло быстрее всех. Вспомнила, кто способен на подобное. Вспыхнула от смущения, вспомнив, что этот кто-то сделал недавно. Позеленела от злости, решив, что он и только он виноват в том, что вчера она позволила себе быть такой слабой и уступчивой, а сейчас её мучает совесть за проявление этих слабостей... И вот — последняя капля: чёрти-что в самом центре города... - Какого хрена?! - рявкнула она во весь голос. - Это что ещё за показуха?! Убью малявку! - молнией вылетела из-за стола, чуть не сорвала дверь с петель и понеслась по направлению к главной улице, не обращая внимания на крики "Карин, ты куда?!" и "Сестрёнка!" в спину. *** - Ой, какая незадача, - Урахара, поднявшись из-за лабораторного стола, понёс на полку наполовину опустошённый пузырёк лекарства из человеческой аптеки. "В основе препарата — силденафил...*" Проблема, однако — куда это пролилось? Купил вместе с остальными средствами, но конкретно его не собирался пока использовать... - Урахара-сан! - кричит за дверью Тэссай. - Отвлекитесь, пожалуйста! У нас, кажется, гости... - Что значит «кажется»? - Они ведут себя очень странно... - Что случилось? - Урахара, сняв халат и перчатки, вышел из своей лаборатории. - Сначала прибежал этот беловолосый шинигами, капитан Хицугая. Начал ломиться в дом и требовать, чтобы вы, хозяин, вышли на какой-то "серьёзный разговор". Дошло до того, что мне пришлось поставить защитное кидо вокруг дома. Только поставил, гляжу, а сюда бежит какая-то девушка с довольно большим количеством реацу. Подбегает к капитану, и — вы не поверите, Урахара-сан! — бьёт его по голове и орёт что-то про выпендрёжников-шинигами, от которых одни проблемы да и только. А капитан вдруг сам начинает кричать, что от несдержанных нарывающихся девушек проблем ещё больше... Да вон они, Урахара-сан. До сих пор ругаются. С удивлением владелец магазинчика смотрит на знакомую упрямую парочку у ворот. А затем, посмеиваясь, разворачивается и идёт в глубь дома. - Хозяин...? - Всё в порядке, Тэссай. Когда они закончат там, скажи, что меня нет дома и вернусь нескоро. Можешь на чай пригласить, чтобы зашли и убедились, что я тут не прячусь... - А вы куда, хозяин? - Прятаться, конечно, - Урахара открывает люк, ведущий в подземный тренировочный зал. - Удачи, Тэссай! - Но...! - крышка захлопывается. "Мне лучше ретироваться на время... Если капитан узнает, что я вчера случайно пролил в препарат, который он выпил, этот чёртов силденафил*, от этого магазина камня на камне не останется, а во мне — ни одной целой косточки... А эффект, наверно, был превыше всех ожиданий, раз и сестра Ичиго прибежала сюда... Сейчас другая проблема — замёрзшая Каракура. Когда об этом узнают в Обществе Душ, допрашивать будут меня... С другой стороны, Тоширо-сан сумел заморозить такое количество объектов, будучи в гигае... Йех, эксперимент всё-таки прошёл удачно, силы шинигами действительно увеличиваются многократно... Вот только как бы мне этим удачным результатом по голове не прилетело..." Карин, ведя дискуссию крайне дипломатично (а в её случае это означало, что без использования кулаков никуда), думает о том, сколько же проблем сваливается на их семью с тех пор, как брат стал временным шинигами. И основная, её собственная проблема, стоит сейчас перед ней и пытается уверять, что он на самом деле ни в чём не виноват. "Сосулька бездушная", - дуется про себя девушка, замечая, что ей действительно нравится смотреть в эти ледяные тёплые глаза. А Тоширо, переругиваясь с Карин, думает не столько о том, что Урахару надо-таки прибить в профилактических целях, чтоб не хитрил, где ни попадя, а о том, что, несмотря на всё произошедшее, он даже благодарен немного шляпе... И если случайности и существуют в нашей жизни, то они на редкость непредсказуемые, упрямые, импульсивные, черноглазые и... приятные. *Силденафил — то же самое, что и виагра. Автор любит мучить персонажей любимых фэндомов.