Волки Парижа

Эпилог. Московский метрополитен--один из самых больших транспортных систем во всём мире. Его красота и эстетика каждой станции поражает.Каждая из них уникальна. Взять хотя бы Полис, соединение 4 станций в центре города. Чтобы просмотреть каждую станцию и разобраться в истории фресок и орнаментов-никаких сил не хватит! Каждый из тёмных тухлых туннелей наполнен светом и любовью. Порой кажется, что весь метрополитен это огромный организм, как муравейник, как отдельное государство из огромных стальных машин, мчущихся на огромной скорости, рассекая воздух и, кажется, таже саму реальность. Но даже в таком на первый взгляд "удобном" и дружелюбном месте есть свои скелеты в шкафу, призраки и даже страшные монстры прошлого, желающие поглотить всё, что существует. Не все, кто работал над этим масштабным проектом понимают, что они создали. Метро сидит под землёй, дышит, растет, сохраняет тайну абсолютного существа. Существо, что ненавидит... Глава 1 Дорога в ад,а может в рай... Ночь. Милка сидел на балконе,смотря куда-то в даль. Его взгляд был устремлён вниз, перед ним проносились тысячи жёлтых и красных огоньков,тёплых и одновременно обжигающе холодных. Он сидел так около двадцати минут, слушая звуки цивилизации. Приятный летний ветер дул ему прямо в лицо. Милка думал о прошедшей экспедиции, надеясь на завтрашний день. Он был чем-то опечален и , тяжело вздохнув, встал и зашёл в комнату. В его комнате было холодно и пусто. Казалось, будто он на каком-то пустыре ностальгирует, потягивая сигарету, однако никотинового удара не происходило. Милка снимал эту квартиру, но была б его воля, он бы купил себе верного пса, чтобы ослабить чувство одиночества. В комнате стояла кровать, радио, небольшой старенький телевизор, ваза, в которой потихоньку умирали никому не нужные пионы. Милка сел за стол с озабоченным и беспокойным видом, достал из ящика зажигалку zippo, столовую ложку,медицинский шприц,ватку,и несколько пакетиков с метом. Он зажёг огонь трясущимися руками, поднёс к пламени ложку и, высыпав содержимое одного пакетика, сильно швырнул стол в сторону. Его переполняла злость. Его глаза налились кровью и казалось будто он сейчас разрыдается.Он сильно бил себя головой об стол около 5 минут, пока случайно не разбил себе нос, из-за чего в его глазах потемнело, а во рту появился лёгкий привкус крови. Закончив вакханалию он встал и быстро подошёл к окну. Высунув своё туловище наполовину и приготовившись перекинуть правую ногу через подоконник он зарыдал. Его горю не было края. В таком состоянии он мог находиться долгое время.Милка снова зашёл в комнату, поставил стол на место, поднял ложку с зажигалкой и снова начал плавить мет. Он взял поршень шприца в рот и, окунув кончик иглы в расплавленный на ложке мет, медленно начал оттягивать поршень назад, наполняя шприц. Вытирая слёзы и восстанавливая дыхание, он начал осторожно нащупывать вену на своём левом предплечье. Прицелившись, он воткнул иглу под кожу и вогнал всё содержимое себе в вену.Еще никогда в жизни он не хотел умирать так сильно, как сегодня... Он вышел из-за стола, сел на кровать и тяжело плюхнулся на постель. Наркотик попал ему в голову и он отключился. Милка. 23 года. Диггер.Проблемы с наркотиками. По образованию-технарь. Одинок. Прописки нет. *** Был солнечный теплый день. Маленький Милка гулял со своей мамой в городском парке уже несколько часов. Было около полудня, когда они проходили мило центральной площади по пути домой. Нордлинген--необычное место. Он не похож на остальные города Европы, как Франция или Италия. Здесь своей архитектурой и аурой город привлекал туристов, а от старинных монументов и количества сохранившихся древних домов времён Ренессанса кружилась голова. Весь город был похож на лабиринт. Его узкие улочки заставляли задыхаться, даже если ваши лёгкие на поднялись свежим воздухом, принесенным теплым летним ветром. Сам город был окружён гигантской каменной стеной, и сверху казалось,будто весь город похож на маленький спичечный коробок, и из-за этого в городе становилось ещё теснее. В этом городе Милка родился и вырос. Ему было привычно ощущение замкнутости, будто он сидит в уютной картонной коробке, в которой он мог играть и сочинять различные истории и придумывать забавные интересные занятия. Он знал весь город наизусть:от расположения магазинов и продуктовых лавок с пекарнями и ларьками, до темных закоулков, коих было предостаточно. Даже его учитель географии,господин Август Фон-Штрохайм, восхищался его удивительными способностями в навигации и смекалке.Потрясающая память и сводящая с ума фантазия сделали своё дело. Иногда мальчик даже и сам не понимал, откуда он знает про расположение самых далёких от его дома кварталов, хотя ранее он в нив возможно никогда и не был. Но никто даже и не мог представить, где и при каких обстоятельствах он мог использовать свои отточенные до совершенства умения в жизни, и по каким до боли НЕ знакомым дорогам поведёт его жизнь... Мама, а правда, что когда вы с папой познакомились, он был самым красивым мальчиком во всём Нордлингене? -спросил Милка у своей матери, ехидно улыбаясь и явно затевая неловкий разговор. Его мама косо посмотрела на него, но чтобы не пугать любопытного мальчика мило улыбнулась.Её длинные каштановые волосы мягко покачивались на ветру. Она немного прищурила глаза и она недолго думая спросила: -Кто тебе такое сказал? Неужели после вчерашнего ужина вы с папой не книжку читали? Ну,--отведя взгляд он промямлил--мы читали, но мне вдруг стало интересно, как вы с ним дружили, и я почему-то спросил его об этом. Она рассмеялась.Её улыбка была полна тепла и любви, а её весёлые глаза заставляли улыбаться и мальчика. --Мальчики такие мальчики!--прошептала она ехидным голосом--Милка, твой отец был самым красивым мальчиком в школе, для меня он был как Тиль Швайгер! Сейчас, когда папа работает, его красота никуда не делась, просто он стал красив по другому. --По другому? Но как? --спросил маленький Милка недоумевающим взглядом. Его мать выглядела задумчивой и, немного помолчав,сказала: --Видишь ли сынок, твой папа очень хороший человек. Когда мы учились он был таким особенным для меня. Он всегда меня поддерживал и всегда мог поднять мне настроение. Даже когда мне было очень плохо или я болела, он всегда был готов придти под моё окно и петь мои самые нелюбимые песни. --А зачем он их тебе пел? Если ты их не любила... --Я не знаю, сынок. Но это было так забавно. Казалось, будто когда их поёт он,они резко становились моими любимыми и я была готова их слушать вечно.--продолжила рассказ мама. Ничего не понимаю, --резко отрезал Милка, --надеюсь,я никогда не влюблюсь! Не хочу чтобы мне действовали на нервы вещами,которые я не люблю. Вы взрослые такие непонятные... Мама рассмеялась еще сильнее. --Эх, Милка. Ты еще слишком мал, чтобы задумываться о таких вещах. Но когда нибудь это точно случится! Ты пойдёшь в школу, познакомишься там с какой-нибудь милой девочкой и тоже будешь петь ей песни--мило промурчала мама,--Ну что, ковбой, пойдём домой? --Да! Я уже проголодался, может зайдёт в пекарню и купим там чего-нибудь папе? Ты же знаешь,как он любит эклеры с ванильной глазурью! Давай купим, пожалуйста! Купи, мам, купи! --Ну хорошо, только если сначала поешь спаржу.--Строго сказала мама маленькому Милке и они вместе пошли домой. *** Когда наступило утро, Милка вдруг почувствовал, как тысячи маленьких иголок втыкаются в его тело, принося ему дикий дискомфорт, а по его телу стекала вонючая мерзкая жидкость, напоминающую кашу. Он с трудом поднял веки и его взгляд тотчас же упёрся в серый потолок. Его глаза болели и из-за вздувшихся сосудов были похожи на только что разрезанные грейпфруты. --"Твою мать..."--сказал он тихо, будто с ним в комнате был кто-то ещё. В его голове было пусто. Он не хотел ни о чем думать. Встал с кровати он только через час, когда зловонная кашица на его пузе совсем застыла и доставляла ему серьёзный дискомфорт. Когда он оклемался от той страшной ночи и кинул взор на свою комнату,он не увидел ничего нового. Она всё ещё была пуста и холодна, стол за которым он работал и проводил вечера всё ещё был к нему не дружелюбен,а его поверхность была больше похожа на грязный потрескавшийся пол станции "Арбатская". Милка вдруг вспомнил как, когда они с мамой ещё давным давно приехали в Москву, первая станция, которую он увидел была именно Арбатская. Милка было тогда всего 15 ,и казалось,будто его мало что могло удивить юношу, ведь в своём родном городе были и не такие чудеса. Но Московское метро запало ему в душу, а Арбатская стала началом его теперешней " жизни". Часы пробили 6 и Милка вдруг опомнился. Он всё ещё сидел на кровати, а его вчерашний ужин всё ещё висел на его майке. Тяжело вздохнув, он еле встал с кровати и его ноги тут же налились свинцом. Не успев ухватиться за стол, он шлёпнулся на пол и слегка ударился виском об него. Он снова попытался встать. Тщетно. Ноги не слушались. Милка немного повернул голову влево и увидел возле стены свой телефон. "Ничего, сволочь"--сказал он решительно, --"Сейчас всё будет нормально". Милка дотянулся до телефона и набрав какой-то номер,он поднёс телефон к уху. --"Да?--раздался голос из телефона. " Привет, Вань. Давно не виделись.Слушай у меня тут... "Милка, ты что-ль?