The Spaces Between My Fingers

Лето Все знают, кто такой Годжо Сатору. Но почти никто не знает его. Эта мысль озаряет Сугуру, когда он наблюдает за Годжо, стоящим рядом с ним, буквально светившись посреди разноцветного серпантина, развевающегося на вечернем ветру. Тот достает свой телефон и фотографирует большую колонну бумажных журавликов, а затем хмурится, когда понимает, что фотография получилась размытой. Это ежегодный фестиваль Танабата в городе Сендай, и все улицы гудят от атмосферы праздника. Ранее в тот же день они вдвоем приехали сюда из Токио, чтобы в кратчайшие сроки выполнить высокоприоритетную миссию. В конце концов, летнее время – самое напряженное для магов. Сугуру намеревался вернуться в школу, как только они закончат, но Сатору настоял на отклонении от маршрута, и именно так они оказались на улицах Сендая без определенного места назначения. — Сугуру, смотри! — Сатору дергает его за рукав. Глаза Сугуру следуют за взглядом друга и останавливаются на прилавке с сахарной ватой. Конечно. — Разве не ты ел совсем недавно фруктовое мороженое? — спрашивает Гето. Этот вопрос скорее риторический, чем преследующий какую-либо цель. — К чему ты клонишь? — Годжо моргает на него поверх очков, изображая недоумение. Гето фыркает. Спорить в любом случае бесполезно. — Забей. Что ж, иди и порадуй себя этой мерзкой сладкой смесью. — О, именно это я собираюсь сделать. Сатору, подпрыгивая, направляется прямиком к прилавку. Возвышаясь над небольшой толпой посетителей, состоящей из детей и их родителей, он оживленно обменивается несколькими словами с продавцом. Сугуру достает свой телефон, чтобы проверить время, и видит сообщение от Сёко: «ребята, вы реально опаздываете. на импровизированном свидании или что-то типа того?». Прежде чем он успевает придумать и отправить соответствующий ответ, Сатору возвращается с двумя клубками сахарной ваты монструозного размера в виде кролика и пихает одного из них в лицо Сугуру. — Я не– — Я знаю. — Сатору отмахивается от него. — Конечно, если ты действительно не хочешь, то я с удовольствием готов проглотить её сам! Гето кратко взвешивает предложение и принимает его. Он уже собирается вгрызться в сахарный пух, когда Сатору подлетает и откусывает кусочек от уха кролика. — Эй! Что это было? Годжо ухмыляется, а затем продолжает есть свою сладость. Его губы становятся розовыми из-за красителя. Сугуру отводит взгляд и вместо этого смотрит себе под ноги, чувствуя, как жар поднимается по затылку. С наступлением вечера солнечные лучи уступают место свету багровых фонарей, плавающих над головой. Молодая пара, одетая в юкату, — вероятно, ученики средней школы — проходит мимо, держась за руки и болтая между приступами застенчивого хихиканья. Сообщение от Сёко зудит на периферии сознания Гето. Он украдкой бросает взгляд на Сатору, который разразился тирадой о занятиях Яги-сенсея, запланированных на следующий день ранним утром. Его руки неловко болтаются по бокам, в отличие от его обычной привычки ходить, засунув их в карманы. Возможно, в этом стоит винить августовскую влажность, усугубляемую жаром, исходящим от растущей толпы вокруг них. — И именно поэтому мы должны вернуться сейчас и покончить с этим, — перебивает Сугуру, в тщетной попытке стать адвокатом дьявола. Сатору корчит гримасу. — Скучно. Что ты собираешься делать? Запрешься в общежитии и зароешься лицом в учебники? У Сугуру нет ответа на это, потому что он тоже не знает, чем он хочет заняться, когда вернется. Мимо них проносится группа детей, и один из них чуть не врезается головой в Годжо. Тот сворачивает с дороги как раз вовремя, чтобы избежать удара — рефлексы, которые, несомненно, посрамят и опытного атлета, — и тыльная сторона его руки натыкается на руку Гето. Возьми его за руку. Это мимолетная мысль, но этого достаточно, чтобы у Сугуру закружилась голова от нервного предвкушения. Вдалеке ритмично стучат барабаны тайко в такт его бьющемуся сердцу. — Сугуру, ты там в порядке? — Сатору перекрикивает шум, оборачиваясь и окидывая его оценивающим взглядом, стоя на несколько шагов впереди. — Да, — выдыхает Сугуру и сокращает расстояние между ними. Руки Сатору вновь в карманах. Осень Гето выходит на утреннюю пробежку. Холодный морозный воздух вызывает легкую дрожь в его руках, и он делает мысленную заметку достать теплые вещи из того хаоса, который является его гардеробом в общежитии. Когда он возвращается, то обнаруживает Сатору сидящим на лестнице с телефоном в руках и с сосредоточенно нахмуренными бровями. Он одет слишком легко для морозного утра — свободная футболка и пара шорт, — хотя Сугуру вряд ли может его судить. Раздается мелодия, извещающая о повышении уровня в Тетрисе, и Сатору выдыхает. — Что ты делаешь? — спрашивает Гето, подходя к своему другу и плюхаясь на ступеньки рядом с ним. Капелька пота стекает по его боку. Годжо отрывает взгляд от телефона и приветствует его, отсалютовав двумя пальцами. — Ничего, — отвечает он, а затем добавляет: — Наверное, жду тебя. Мне скучно. — В самом деле? Ты выглядел таким поглощенным своей игрой. — Ах, это просто чтобы убить вре– — Годжо замолкает на полуслове и наклоняется вперед, и теперь его лицо находится всего в паре дюймов от лица Гето. Гето сглатывает. — Что ты делаешь? — спрашивает он во второй раз в течение минуты, хотя и не с такой уверенностью в голосе, как в первый. Годжо не отвечает, но вместо этого его рука тянется к пучку на голове у Гето. Вблизи Сугуру не может не заметить слегка обветренных губ у парня напротив. Он также не может не вспомнить тот летний вечер в Сендае, который, по его мнению, ассоциируется с губами, окрашенными в розовый цвет от сахарной ваты, и робким прикосновением руки Сатору. Когда Годжо отстраняется, его пальцы касаются затылка Гето, и тот не уверен, вызвано ли покалывание у него по коже порывом ветра, который настигает их в этот момент, или чем-то еще. — Это застряло у тебя в волосах, — Сатору держит перед собой пожелтевший лист, а затем отбрасывает его в сторону. О. Сугуру выдыхает, только сейчас осознав, что задержал дыхание. Но он также осознает кое-что еще: укол разочарования в глубине души. Позже тем же вечером Гето сидит в своей комнате, приводя в порядок свой гардероб. Его кровать завалена вещами – шарфы и пуловеры лежат в художественном беспорядке. Он задается вопросом: не стоит ли ему на днях отправиться домой и захватить еще несколько кофт на предстоящую зиму, когда дверь в его комнату слегка приоткрывается, и Сатору просовывает голову внутрь: — Сугуру! Хочешь посмотреть фильм вместе? И прежде чем тот успевает ответить, Годжо заходит в комнату без приглашения. Он бросает кучу DVD-дисков поверх одежды на кровати и плюхается рядом с ними. Он одет немного теплее, чем был утром — в мешковатый джемпер и пижамные штаны. — Выбирай, — небрежно бросает он. Гето приподнимает бровь: — Как это любезно с твоей стороны. Он рассматривает названия и останавливается на «Сиянии». Через несколько минут после начала фильма Сатору протягивает руку и хватает шарф из кучи, лежащей на краю кровати. Но то, что он делает дальше, вынуждает сердце Сугуру замереть: он утыкается в него лицом. — Что ты делаешь? — спрашивает Гето и понимает, что делает это уже в третий раз за день. И, может быть, Годжо тоже это понимает, потому что поднимает глаза, в которых плещется смех. — Это так приятно и тепло, — воркует Сатору, обматывая шарф на правую руку и возвращая свое внимание к семье Торренс на экране ноутбука Сугуру. Гето озадачен таким поведением, но больше не задает вопросов. Может быть, у Годжо холодные руки, рассуждает он. И тут его внезапно охватывает желание схватить чужую ладонь в нескольких дюймах от себя и сунуть ее в карман своей толстовки. Он почти поддается порыву, когда Сатору нарушает молчание, чтобы небрежно прокомментировать интерьер отеля Оверлук. Что бы ни овладело Гето, оно так же быстро испаряется, и он остается смущенным своим поведением. Что ты чуть не сделал? Зима Это была особенно морозная ночь в конце декабря, и толстый слой снега покрыл все за окном Сугуру. Некоторые говорят, что такой сильный снег выпал в регионе Канто впервые за 300 лет, в то время как другие — впервые за 20 лет. Гето не знает, кому верить, но он уверен в одном: головная боль сводит его с ума. К сожалению, штаб-квартира запретила использование Обратной Проклятой Техники для «тривиальных» проблем, поэтому все, что могла сделать Сёко, — это прописать ему несколько лекарств, отпускаемых без рецепта. — Кто же знал, что ты будешь таким драматичным, когда заболеешь? Хватит отбирать мой хлеб, — говорит Годжо, роясь в сумке с трофеями после своего полуночного променада в ближайший круглосуточный магазин. Он выуживает контейнер с подслащенным какао-порошком. — Значит, ты признаешь, что драматизируешь, — огрызается Сугуру и внутренне съеживается от хрипоты своего голоса. Сатору наливает молоко в кружку из чайника, который он взял из кладовки, прежде чем войти в палату пациента. — Я оставляю за собой буквы «р», «и» и «ч» в «драматичный». Гето невольно усмехается. — Это не имеет смысла, Сатору, потому что шутки работают не так. — Ах, но это все равно заставило тебя рассмеяться, — Годжо наставляет на него пистолетик из пальцев. Сугуру наблюдает за тем, как тот смешивает какао-порошок с молоком, используя палочку от леденца в его кармане в качестве импровизированной мешалки. В воздухе разливается аромат горячего шоколада, а также нежное тепло в груди Сугуру, и он улыбается про себя. — Ты уверен, что тебе следует быть здесь? Ты же явно не хочешь заразиться, — Гето берет кружку в руки, и немного какао-порошка на тыльной стороне ладони Годжо не ускользает от его внимания. — Я редко болею, — Сатору открывает пачку сырных чипсов и закидывает несколько штук в рот. — В последний раз, когда я подхватил простуду, мне было лет двенадцать? К тому же… Гето делает глоток и смотрит на своего друга поверх кружки: — Ну? Годжо отводит взгляд. — Неважно, не бери в голову. Я забыл, что хотел сказать. Он подходит к окну и стоит там, засунув руки в карманы кожаной куртки и повернувшись спиной к Сугуру. Горный хребет, возвышающийся над школьным кампусом, слабо виден в темноте сквозь снежную пелену. — Скажи, — начинает Гето, — если бы ты не был магом, если бы не родился со способностями, что бы ты делал? — Что ж, это довольно внезапно, — усмехается Годжо. — Честно? Я не знаю. Мне трудно себе это представить. Наверное, я бы хотел быть разработчиком игр? Или бы мог попробовать себя в бейсболе. Ничто не высечено на камне, кроме одного… — И что же? — Мы бы не встретились. Гето требуется мгновение, чтобы обдумать это, и его грудь сдавливает. — Ты прав. — И ты бы не дулся здесь в постели, простуженный, и я бы не присматривал за тобой. — Ну, если честно, я был бы не прочь пропустить часть с «простуженным дуться в постели», — парирует Сугуру. Годжо разворачивается и, ухмыляясь, прислоняется к подоконнику. — Но тогда и ту часть, где твой лучший друг выполняет твои поручения посреди снежной ночи и делает для тебя горячий шоколад, верно? Одно ведет к другому. Это все причина и следствие. Одно ведет к другому. — Полагаю, с этим не поспоришь, — смягчается Сугуру, пожимая плечами. Сатору пристально смотрит на него. Его очки низко сидят на переносице. — Что? — Просто хочу, чтобы ты почаще болел. Ты меньше ворчишь и становишься более сговорчивым, — вздыхает Годжо с притворным раздражением. — Ах, ты– Сатору смеется. Сугуру хочется запечатлеть это где-нибудь в укромном месте своего подсознания, где он уже собрал много подобных моментов себе в коллекцию за это время. — Теперь, наверное, поспи немного. Я возвращаюсь в свою комнату, — резюмирует Годжо, поправляя очки и убирая в карман телефон, который оставил на прикроватной тумбочке Сугуру, чтобы подзарядить аккумулятор. — Спокойной ночи! Останься. Гето хочется быть эгоистом – схватить Сатору за руку, усадить его рядом с собой и сказать ему, чтобы он болтал обо всем на свете и отпускал бессмысленные шутки всю ночь напролет. Но даже будучи в тисках сонливости, вызванной таблетками, Сугуру знает, как будет лучше. Или, по крайней мере, он так думает. — Спокойной ночи, Сатору. И спасибо за все. Весна — Знаешь, Сёко думает, что мы встречаемся, — рискует поднять эту тему Годжо ни с того ни с сего. Он лежит на траве, сложив руки за головой, а очки примостил на груди. Гето пытается сосредоточить взгляд на страницах книги, лежащей у него на коленях, но все тщетно: буквы в словах перед ним перестали иметь какой-либо смысл. — И, по её словам, Нанами и Хайбара, по-видимому, тоже, — добавляет Годжо с легким смешком в голосе. Сугуру переворачивает страницу, пытаясь вести себя и звучать нормально: — И что ты на это ответил? — Ничего особенного, — отвечает Сатору, перевернувшись на бок. — Просто у них разыгралось воображение. — Ясно, — Гето переворачивает еще одну страницу. Достаточно ли нормально это прозвучало? — Сугуру, — бормочет Годжо на грани слышимости. Гето бы и не заметил, если бы вокруг не сгустилась тишина. — Хм? — Нет, ничего. Гето интересно, какое выражение лица у Годжо, но вместо этого он встает и отряхивает штаны, собираясь идти на занятия. — Нам пора идти, Сатору. Годжо надувает губы. Мило. Занятия проходят без происшествий, и Сатору был нехарактерно спокоен на протяжении всего испытания (да, это было именно испытанием, когда в их головы вбивали столетия умопомрачительно скучной истории дзюцу). Вернувшись после выполнения порученного ему задания, Сугуру находит своего друга сидящим на парапете, ограждающем поляну за кампусом. Его руки сложены на коленях, а взгляд устремлен в землю. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Гето. Он подходит к Годжо и садится рядом с ним. Легкий полуденный бриз сменяется порывистым ветром, заставляя шелестеть листву над их головами. — Да? Почему ты спрашиваешь? — Сатору не поднимает глаз. — Просто, — Сугуру тщательно обдумывает свои слова, — ты выглядишь так, словно тебя что-то беспокоит. — Я в порядке, — коротко отвечает Сатору, выпячивая нижнюю губу. — Окей. Очень убедительно. Гето ожидает возражений, но вместо этого его встречает молчание. В голове сразу же раздается тревожный звон, и он хватает Сатору за руку, высвобождая её из захвата, чтобы вывести из оцепенения: — Так, теперь ты собираешься мне рассказать или– — У него перехватывает дыхание, когда его накрывает осознанием произошедшего. Он тут же отпрянул. — Прости– я просто– Но прежде чем Сугуру успевает связать свои слова воедино, чтобы сформировать из них нечто связное, Сатору дергает его за воротник и приникает к его губам. Гето напрягается в его объятьях и едва успевает собраться с мыслями, когда Годжо внезапно начинает смеяться прямо в поцелуй и отстраняется. Сказать, что Сугуру сбит с толку, было бы преуменьшением. — Что тут смешного? — Э-э, ну, помнишь, когда я упоминал, что другие подозревают, что между нами что-то происходит, и ты спросил, как я отреагировал на это? — спрашивает Годжо, вновь опуская взгляд в землю. Сугуру припоминает их разговор ранее этим днем. — Да, ты что-то говорил об их разыгравшемся воображении. — Это была ложь. Гето приподнимает бровь. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, я действительно так сказал, но на самом деле я имел в виду, что хотел бы, чтобы это было правдой. О том, что мы встречаемся, понимаешь? А теперь мы– слова Сатору натыкаются друг на друга. Сугуру никогда не видел, чтобы он так нервничал, и чувствует, как в груди разливается самодовольное удовлетворение. Если Сатору может быть немного мудаком, то и Сугуру может вкусить немного этих ощущений. — Я имею в виду… Гето прикладывает палец к губам Годжо, чтобы заставить его замолчать, и глаза Сатору расширяются поверх очков, когда он смотрит на него. — Я понимаю, что ты имеешь в виду– И на этот раз Гето дергает другого парня за воротник и притягивает к себе для поцелуя. Другой рукой он быстро находит ладонь Сатору и переплетает пальцы, пока тот углубляет поцелуй. На вкус он как мята и шоколад и что-то очень похожее на самого Сатору, что Сугуру хочется разлить это ощущение по бутылкам и поместить высоко на полку своих воспоминаний, как бесценный аромат в ателье парфюмера. — Чувак, ты ужасен в поцелуях, — говорит Годжо, немного запыхавшись, когда они отстраняются друг от друга. Он вновь в своей стихии. Гето фыркает. — Ох, прости, сплоховал. Я едва ли могу сказать, что имею дело с экспертом. Они смотрят друг на друга, а затем вдвоем не могут сдержать смех, как будто случайно наткнулись на давно забытую шутку, в которую посвящены только они. Гето с уверенностью может подтвердить, что Сатору — с растрепанными ветром волосами, прищуренными глазами и сдвинутыми набок очками — выглядит так красиво в мягком розовом свете заката, что у него перехватывает дыхание. И он думает, что ему так повезло знать, любить, обнимать и целовать этого Сатору. Не наследника великого клана Годжо и не обладателя Шести глаз, а парня со склонностью к озорству и простосердечным смехом. Сатору ловит его пристальный взгляд, и на этот раз Сугуру не отводит глаз. Вместо этого Гето протягивает руку и снимает очки Годжо, вызывая у него тихий удивленный возглас, прежде чем наклониться, чтобы украсть еще один поцелуй.