Сложности взаимозависимости

Алтан Дагбаев — жених Валерии Макаровой. Это выходит как-то уж совсем спонтанно и быстро для Леры, но не для него. Алтан вовсе не фанат концепции гражданского брака, к тому же факт того, что его же люди называют Макарову любовницей босса (за глаза, конечно же), раздражает его куда больше, чем её саму. Вадим открыто шутит, что часики тикают только у одного из них, и закономерно нарывается на отлучение от дома на целую неделю. С Драконом история уж совсем комичная. Он оказывается человеком не кого-нибудь, а сестры, которая на правах старшей пытается влезть чуть ли не ему в голову как может. Соглядатая приходится оставить при себе — заботится же, пусть и как умеет. Лера на удивление быстро вливается в его настоящую жизнь, постепенно примеряя на себя роль не только обычной студентки медвуза и Чумного доктора. Она не забывает того, что Алтан сделал, пытаясь отомстить Разумовскому, но принимает его таким, какой он есть, с обязательствами перед кланом, с властной старшей сестрой, подмявший под себя чуть ли не треть китайских контрабандистов, и с ворохом полукриминальных дел. Непривычно. Настолько, что временами он понять не может, что её всё ещё держит рядом с ним, ведь у неё был шанс уйти… Но Лера раз за разом выбирает его. Особенно по поводу внезапно появившейся в его жизни Макаровой проходится Дракон. Он, в отличие от клана и Юмы, правду о личности Чумного доктора знает, поэтому теперь активно компенсирует своё первичное недоумение тупыми шутками. С Лерой у Вадима особые отношения, которые Алтану не постичь. То ли непонятная дружба с кучей обоюдных подколок, то ли вооружённый нейтралитет — вряд ли даже сами понимают, что между ними на самом деле, зато в спарринге сходятся частенько и с обоюдным удовольствием. Дракону нравится обламывать, а Макаровой — учиться. А Алтану не нравится то, что каждый раз, как Вадим и Лера встречаются, он не может перестать думать о том, что случилось бы, скинь тот её с этажа повыше. — Когда-нибудь я его нокаутирую, — говорит Лера как-то за ужином после тренировки, весёлая и с горящими глазами. — Вот ведь жара сегодня… Летний вечер, один из тех, когда воздух кажется совсем застывшим. Что поделать, в июле даже в Петербурге не уйти от жары. Лера только после душа и в его футболке «Guns N’Roses», которая немного ей велика, раскрасневшаяся и довольная тренировкой с Драконом. На столе — китайская еда из действительно неплохого ресторанчика и бутылка вина Каберне Совиньон, которое к основному блюду совершенно не подходит. Почти кощунственно. Но Алтан любит еду родом из детства и Каберне, а перед Лерой не нужно выпендриваться и делать вид, что он не ест ничего, кроме блюд высокой кухни, так что к вину добавляются нарезанные овощи и сыр в качестве закуски. Словом, обычный день из тех, когда приходит его очередь готовить. К доставке еды Лера относится скептически, но сегодня можно позволить себе немного больше: последняя сессия в её универе закончилась, а диплом уже на руках вот уж как с месяц. Обычно они ужинают в оранжерее, а не на кухне — привычка, которую Лера перенимает далеко не сразу, но потом признаёт, что в компании охраны расслабиться попросту невозможно, и соглашается участвовать в этом «барстве». Алтан прячет улыбку, вспоминая тот день, когда Лера впервые приехала в его настоящий дом. Тогда она молчала вплоть до того момента, пока он не завёл её в оранжерею, а потом на полном серьёзе спросила, где остальные хозяева дома, не поверив, что он весь принадлежит ему. Но сегодня в доме не осталось никого, кроме них — редкое явление, которым они пользуются на полную. Так что можно хотя бы на день покинуть оранжерею и вспомнить то время, когда Алтан прикрывался чужим именем и жил в маленькой съёмной квартире возле универа Леры. Не самое беззаботное, но всё равно счастливое время. Теперь, правда, лучше — никаких секретов. — Знаешь, я думал об этом, когда увидел тебя на складе. — Это когда я тебя побила? — насмешливо фыркает Лера, наматывая уже остывшую лапшу на вилку. Палочками она умеет пользоваться не хуже него, но не видит смысла заморачиваться. Он, оказывается, тоже, когда никто не смотрит. — Ладно, позже, — признаёт Алтан. Тот факт, что Лера легко может его уделать в драке, добавляет ей с десяток очков привлекательности. Нет, не с десяток — с сотню. — Когда нашёл твою фотку на сайте секции с медалью на шее. — Это говорит в пользу того, что ты падкий на золото, Ал, — усмехается Лера и утаскивает с его тарелки кусочек сыра, игнорируя общую перед собой. — Тогда и ты тоже, — парирует он, делая вид, что не заметил её манёвр с сыром. — Просто признайся! Алтан достаёт штопор и открывает бутылку как положено, привычным жестом разливая вино по бокалам. Лере — на самом донышке, как в ресторане, потому что её любителем подобных напитков не назовёшь, к тому же после тренировки она не в том настроении. Достаёт лёд из морозилки, бросает себе пару кубиков, а ей даже не предлагает — холодное не пьёт. Лера принимает бокал с отстранённым лицом, силясь понять его нехитрую шутку. Озарение наступает после первого же глотка. — Алтан переводится как «золото», верно? — переспрашивает она и притворно стонет. — Да ты издеваешься! Как это вообще должно звучать? Я — златосексуал? Глупости. — Больше похоже на сексуальную ориентацию Дракона, если честно, — бормочет Алтан. Они переглядываются и тихо смеются, вспомнив маниакальную страсть Вадима к деньгам и его споры на пять косарей. Вот что с людьми делает вечный ремонт. — Ладно, ладно, — она чуть хмурится, а затем улыбается, найдя ответ. — Тогда я… Алтаносексуалка! — Мне нравится, — усмехается Алтан, ловя её взгляд. Их руки встречаются под столом, как будто они сидят не на кажущейся пустой кухне его дома на берегу Невы, а в их любимом месте на фудкорте в ТЦ, где они были на первом свидании. Так, будто на них смотрят, и лучше не выражать чувства в открытую. И разговор их, глупый совсем, таким не кажется, пока в глазах напротив горит живой огонь, который не спрячешь, как ни старайся. Никто из них даже не пытается. Вадим сказал бы, что так кажется из-за того, что они всего чуть больше года встречаются, но Алтан не верит в «любовь живёт три года». В мире достаточно положительных примеров. — Это всё из-за того, что я люблю украшения, — задиристо добавляет она так, будто это единственная причина, почему они встречаются. Лера не носит ни колец, ни браслетов, а уши у неё не проколоты, так что подколка не засчитана. — Тогда у меня есть кое-что для тебя, — говорит Алтан. Лера не доносит второй украденный кусок сыра до рта и смотрит с явственным ужасом. Точно, не любит сюрпризы и напоминания о том, что денег у него хватит на три жизни вперёд — даже кулон на годовщину приняла с таким лицом, будто Разумовского у себя в спальне увидела. А ведь к тому моменту они жили вместе уже месяца три… — Мне очень нравится кулон! — отвечает Лера смущённо, машинально касаясь пальцами его очертания под футболкой. Не снимает даже ради тренировки, но он специально подбирал такой, чтобы не помешал драться. У него самого похожий — оказывается, они временами думают одинаково. — Но… Мой день рождения через неделю. — Если хочешь, то это будет подарок на день рождения. Небольшой картонный пакет с витиеватым логотипом Лера принимает с обидной настороженностью. Он смотрит на свой бокал на свету, как будто пытается отыскать в нём что-то новое. Всё ещё в линзах и с традиционными косами — всё-таки не обычный ужин. Готовился. Волновался, думал, что она скажет, когда увидит вместо парного к кулону браслета кольцо… — А ведь мы могли бы свалить в Норвегию и спокойно выращивать кактусы! — шепчет Лера, глядя только на кольцо на своей ладони. Как ни странно, спокойная. — Без Разумовского, Волкова и Юмы с Драконом. — Это «нет»? — хмурится Алтан. Конечно, у неё ведь не так много причин сказать «да»! Они встречаются всего больше года, к тому же примерно треть их отношений прошла в обоюдной лжи и недомолвках. И если Лера простила его почти моментально, как и Разумовский, получивший от Алтана добро на свободу действий для Чумного доктора в Петербурге, то Волков не переносил его на дух категорически. Олег мог сколько угодно говорить, что Лера для него — просто ученица, вот только Алтан помнит, кто именно следит за каждым его шагом с тех пор, как он встречается с «их с Серёжей Валерой». К тому же её родители так до сих пор не знают, что милый парень в очках из съёмной хрущёвки перебрался в особняк в самом центре с оранжереей и личной охраной вместе с их единственной дочерью. Как ни крути, одобрение от её семьи он вряд ли получит, если её родственники узнают хотя бы треть всей правды. Но родительское согласие — простая формальность, которая для Леры особого значения не имеет. А ведь главный вопрос состоит вот в чём: а хочет ли за него замуж Лера? — Это значит то, что я думаю? Нет, не так! Ал, ты хорошо подумал? — Ты меня так не простила из-за той истории с обманом? — Сколько можно об этом, Ал! — воскликнула Лера, отставив бокал с вином в сторону. — Не в том дело. Мы ведь совсем разные люди. — Настолько разные, что встречаемся больше года. — Одно дело — просто встречаться, а совсем другое… — она хмурится, но нужных слов так и не находит, пока её не осеняет. — Чёрт, Юма меня с костями сожрёт! — Перестань! Иногда мне кажется, что она тебя любит больше, чем меня. Лера молчит, и с каждой секундой затея с предложением руки и всего прочего кажется всё более провальной. Как будто сейчас она встанет из-за стола и скажет, что ошиблась и не готова ни к чему серьёзному. И уйдёт, вот только не в их спальню наверху, а из дома. И из его жизни. Алтан, кажется, поторопился. Рано. Невовремя. И зачем вообще поднял эту тему? Они ведь и так счастливы. Были. До кольца и этого проклятого разговора. Дежавю. Не жаркий летний вечер, а промозглое весеннее утро. Берег Невы. Огни аварийки. Первый разговор — искренне. И — недосказанность в воздухе. То ли сойдутся, то ли расстанутся… Или нет? Ободок кольца сидит на пальце как влитой. Золото тускло блестит в подсветке над столом — Лера едва заметно улыбается. Глаза у неё почти чёрные, как и всегда, но больше не тревожные. Потому что она для себя всё решила. — Ты не обидишься, если я не буду брать твою фамилию? — спросила она смущённо. — Придётся столько документов менять, да и я только диплом получила — не хотелось бы. — Ты из-за этого так долго молчала? — Я тут вспомнила одну занимательную беседу с Юмой о том, что все в этом доме должны быть Дагбаевыми, так что… — начинает говорить Лера, а затем осекается с озадаченным видом. — А ты о чём подумал? — Да так, ерунда, — быстро отвечает Алтан, делая глоток вина. Доедать они вряд ли будут, а вот выпить не помешало бы. — Не надо! Ты решил, что я сочиняю целую речь о том, что нам нужно расстаться? Не дождёшься, потому что я люблю тебя, а вот это, — Лера демонстративно показывает на кольцо на пальце, вид которого заставляет настроение скакнуть на пару делений вверх, — ничего не изменит. Кроме штампа в паспорте, но это ерунда. Я просто немного растерялась. Как я могу бросить человека, с которым пережила поездку в Икею и знакомство с Разумовским? Что первое, что второе не назвать ничем, кроме цирка. И если в Икее они просто потеряли друг друга и ходили кругами с разряженными телефонами до того момента, как попросили помощи у администрации, попутно скупая всякие бесполезные вещи из разряда «декор», то встреча с Разумовским оказалась куда богаче по спектру эмоций. Тут тебе и традиционный разговор в стиле «что я сделаю с тобой, если ты обидишь мою д… Леру», и фальшивое самоубийство, и фаер-шоу с элементами кэролловского чаепития. Чизкейк Олега оказался очень вкусным и не отравленным, а беседа о теракте на площади Восстания — не такой ужасной, как Алтан изначально себе представлял. Виновным в смерти его матери всё это время был Олег Волков, который не стремился ни оправдываться, ни сгущать краски. Именно он занимался планированием отвлекающих манёвров, а жертвы среди обычных людей его нисколько не интересовали. И жизнь показала, что Дагбаев мало чем от него отличался. Вот только Лера эту не самую приглядную его часть принимала так же спокойно, как и он — её вторую работу Чумным доктором. Кое-кто людей и просто так убивает, платят или нет. Не нужно за примером далеко ходить — муж Юмы как наглядное пособие по профзаболеваниям у наёмников. — Растерялась, — дразнит её Алтан и доливает ещё немного вина в бокал Лере. Она тихо смеётся — он безумно любит этот звук. Ему вообще всё в ней нравится, хоть и говорят, что так не бывает. Он и сам так думал, пока не узнал её по-настоящему. А теперь и понять не может, почему ей тогда понравился. — Не каждый же день мне предлагают выйти замуж, — усмехается она, подперев подбородок рукой. — Как минимум неожиданно. Костяшки пальцев немного припухшие после тренировки — Дракону на этот раз, видимо, пришлось несладко. Ворот футболки на ней безбожно растянут от времени настолько, что обнажает плечо. Кажется, что неловкого движения достаточно, чтобы кусок ткани упал окончательно. — Ты тоже умеешь удивить, — улыбается Алтан и не удерживается от лёгкой подколки. — Знаешь, Лер, я тоже был бы не прочь уехать с тобой в Норвегию и выращивать кактусы, но половина оранжереи не переживёт переезд, к сожалению. — Зато у нас есть хороший план на случай, если все нас достанут. А Кира можно попросить поухаживать за цветником, — весело отвечает Лера и пьёт залпом. Чуть морщится от непривычного вкуса, но не запивает соком. Облизывает губы — взгляд у неё совсем тёмный не от вина. — Мы могли бы поехать в Норвегию на медовый месяц, — хрипло говорит он, взяв её за руку. Заряжается настроением. — Ты, кажется, говорил, что сегодня в доме нет охраны. — Отпустил до завтра. Алтан хорошо понимает намёки. Целует руку с новым кольцом — теперь оно будет здесь всегда! — и уже потом двигается выше. Лере такая игра сегодня не слишком по душе — отстраняется с улыбкой и тянет его из-за стола, но только для того, чтобы поцеловать его как следует, прижав к барной стойке. Его руки на её талии, и от возможности обнять её он не отказывается. Он налетает спиной на металлический поручень, но перехватывать инициативу не торопится. Ему нравится, когда Лера верховодит. Её рука оказывается на его бедре раньше, чем Алтан успевает понять, что ноги подкашиваются совершенно не фигурально. — Устал сегодня? — шепчет она так понимающе, что Алтан только кивает, не уверенный, что сможет выдержать её тёплый взгляд, если скажет хоть слово. Старые травмы дают о себе знать в самый неподходящий момент. Грёбаные фантомные боли возбуждение не снимают, и каждое прикосновение становится только всё более острым. Лера осторожно подхватывает его под колени, чтобы снять нагрузку с покалеченных стоп, и на секунду задерживается в таком положении, давая немного привыкнуть. Дыхание перехватывает. Он усилием воли не выворачивается из хватки, потому что отдавать контроль непривычно и почти жутко, но Лере… Лере он доверяет. Она улыбается. Его косы лезут ей в лицо, но Лера только притирается к ним щекой в области его ключиц, как делает это каждый вечер перед тем, как он начинает их расплетать. Они практически одного роста, но сейчас кажется, что он выше неё сантиметров на десять — странное ощущение, которое пьянит куда больше пары бокалов Каберне. Алтан обвивает её шею обеими руками, сохраняя остатки здравомыслия, но всё летит к чертям, когда Лера сдувает чёлку с лица и смотрит ему прямо в глаза с хитринкой. Довольная — хозяйка положения. — Как тебе вид? — тихо спрашивает Лера. — Безумно сексуальный. Он порывисто целует её, заставив чуть пошатнуться на месте. От неё пахнет его гелем для душа с какими-то восточными пряностями — ей подходит куда больше цветочных духов, и губы у неё сухие и немного потрескавшиеся, и горячие, как и этот раскалённый летний вечер. Жарко. Хорошо. Алтан приземляется на столешницу барной стойки, а Лера отстраняется, но лишь для того, чтобы снять одежду. Футболка летит на пол — под ней нет никакого белья из-за жары, и теперь Лера стоит перед ним совершенно голая. Её украшают лишь созвездия родинок и белесые следы шрамов — красиво до невозможности. Чёрная бровь игриво приподнимается, и Алтан понимает, что пялится на неё с таким же ошалелым лицом, как и в первый раз. — Теперь нужно помочь тебе, — утверждает, а не спрашивает она. Он снимает надоевшую рубашку сам, пока Лера возится с застёжкой на его брюках, которая никак не поддаётся. Алтан бросает вещь на барный стул, и ремень наконец расстегивается с громким щелчком. Она стягивает с него брюки с таким сосредоточенным лицом, что ему хочется отвернуться, но он не позволяет себе зажаться. Золотые гладиолусы перекрывают шрамы лишь частично, но Лера смотрит на них с восхищением. Проводит пальцами там, где следы аварии плавно переходят в цветы, и каждое прикосновение — ток. Она не нежничает, нет, и ему это нравится больше всего. — Знаешь, что я вижу? — спрашивает Лера, и Алтан вздрагивает — в абсолютной тишине её голос кажется удивительно громким. — Скажи мне. Руки гладят очертания гладиолусов, и ему хочется, чтобы этот момент длился дольше. Глаза у неё совсем чёрные — не отличить зрачка от радужки. Прикусывает нижнюю губу, прекрасно зная, как этот почти невинный жест на него действует. У него в груди что-то мучительно ноет и растекается по рёбрам горячей волной. Какая же она… — Красоту. Он наклоняется к ней, чтобы поцеловать, и она тянется к нему с таким жаром, что он не замечает, как соскальзывает с барной стойки. Кожа к коже. Между ними ничего не осталось, ни единого сантиметра. В спальню они точно не пойдут — далеко, как будто до второго этажа целые километры. Стол ближе, и через секунду Лера почти лежит на нём спиной, ошарашенная такой переменой. На щеках — румянец, а глаза совсем шальные. Совсем рядом с ней — початая бутылка вина, и на какой-то миг ему чудится, что он из-за внезапной смены положения едва не стал жертвой бытовой драки. — Всё в порядке? — Алтан немного отстраняется, вглядываясь в её лицо. Но она кивает и ложится удобнее, согнув ноги в коленях. Тогда он легко переносит весь свой вес на руки и нависает над ней в сантиметрах от лица. — Ты умеешь удивить, — шепчет Лера и улыбается откровенно насмешливо, притягивая его к себе за волосы для смазанного поцелуя. Её губы уже припухшие, но этого мало. Алтан плавно спускается от подбородка вниз, позволяя руке в волосах направлять его. Дыхание Леры быстро становится хриплым. Её пальцы ласкают его спину, пробегаются по лопаткам, немного щекотно оглаживают бока и возвращаются наверх к шее — от этого у него мурашки по коже. Его почти потряхивает от возбуждения, но члену он так и не прикасается. Она любит всё брать в свои руки. Он задевает губами сосок, и её выгибает под ним с невнятным выдохом. Алтан берёт его в рот, и хватка в волосах только усиливается. Он обводит сосок языком по контуру, выводя круги пальцами на её бедре, и самую малость прикусывает. Лера давит стон и тянет его вверх за косы не больно, но ощутимо. Лера спускается ниже по столу и заставляет его почти лечь на себя, притираясь животом к его члену. Они не сразу находят нужный ритм, но постепенно движения бёдер становятся почти синхронными. Она оставляет поцелуи-укусы на его шее, помогая ему рукой. Он кончает с тихим стоном на грани боли и удовольствия, но Алтан даже не пытается его заглушить, потому что ей нравится видеть его таким. Открытым. Возбуждённым. Задыхающимся. И оказывается, что иногда отпустить ситуацию чертовски приятно. — Вы там совсем контроль над ситуацией потеряли?! — Сергей, мы просто женимся, вот и всё! — восклицает Лера, забыв про чай и пирожные, которые приготовил Олег к их приходу. — Она беременна! Олеж, она точно беременна! Ну вот что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь? — Когда свадьба? — деловито спрашивает Олег у Алтана, глядя на него с бóльшим расположением, чем обычно. — Шестого августа — чем раньше, тем лучше. — То есть тебя в этой ситуации ничего не смущает, да? — почти шипит Разумовский. — А то, что мы… Петербург останется без Чумного доктора — это тебя не смущает? Об этом ты и не подумал, правда? — Мы ничего такого не планируем, — говорит Лера, без интереса ковыряясь в пирожном. Они и правда ничего не планируют, отдав все заботы о свадьбе Юме, которая считает их обоих не самыми зрелыми людьми. Сестра, конечно, права, но его тридцатилетие не такое далёкое, как кажется, чтобы не задумываться о будущем. — «Чумной доктор: На сносях» — так напишут в газетах, — трагично декламирует Сергей, закидывая один за другим куски рафинада в свой чай. — Мы сгорим от стыда, а потом будут гореть издательства этих желтушных газетёнок! — Ничего больше гореть не будет, — отрезает Лера. — Не на моей свадьбе так точно! — Серый, чего ты так радикально? Пусть женятся, нам же лучше. Семья — основа любого государства, не ты ли мне говорил? — И ты, Брут! — огорчённо заключает Разумовский и отпивает сразу полчашки чая, кривясь от его сладости. — Ладно, женитесь. Но без выкупа мы Лерочку замуж не отдадим, даже и не думай! — Никакого выкупа! — категорично отвечает Лера, скрестив руки на груди. — Договоримся, — говорит Алтан и пересиливает себя, чтобы пожать руку Разумовскому. То, что с психами и террористами в переговоры лучше не вступать, он благополучно игнорирует. И они договариваются. Торгуются, правда, нещадно, но постепенно делят сферы влияния в городе к обоюдному удовольствию. В намеченный день солнце палит нещадно, так что плавится асфальт — небывалый для Петербурга случай, а вся родня жениха и невесты оказывается наконец-то представленной друг другу. Лера в белом. Закономерно, но почему-то выбивает дух, пусть они уже и расписаны пару недель тайком от всех. На ней лаконичный костюм, нет, комбинезон белоснежного цвета с вырезом-сердцем и не слишком высокие каблуки — так она даже немного выше его, но Алтан не обращает на это внимания. — Отомри, жених, — прилетает ему от Вадима, который стоит на месте свидетеля рядом с улыбающейся Иркой — лучшей подругой Леры. И он отмирает. И выстаивает всю традиционную церемонию про двух голубей и корабли любви, не вслушиваясь в текст. Всё по-настоящему. Лера выходит за него замуж, а за этим наблюдают люди, которые виновны в смерти его матери и находятся здесь только потому, что он их пригласил. Странно до жути. — Берёте ли вы, Алтан Дагбаев, в законные жёны Валерию Макарову?.. — Дагбаев?! — слышится со стороны родни Леры, и Алтан вспоминает, что сообщить о небольшой путанице с фамилиями они как-то забыли в пылу подготовки к свадьбе. — Беру! — громко говорит он, давая Вадиму знак разобраться с проблемой. К счастью, наёмник понимает его правильно и тут же оказывается между родителями Макаровой с какой-то заготовленной байкой. — Тогда берёте ли вы, Валерия Макарова?.. Они обмениваются кольцами и после положенного и до обидного формального поцелуя замирают над книгой куда дольше положенного, уже внесённые в базу пару недель назад. — У родителей будет много вопросов, — шепчет Лера, и он молча сжимает её руку, меньше всего на свете озабоченный проблемой с родителями. Потому что в последний момент она решила стать Дагбаевой. Вопросов у родителей и правда оказывается много. Они довольствуются версией о том, что Алтан — просто мажор, который проверял будущую невесту, притворяясь другим человеком, а Кир хоть и подозревает его во всех грехах, но капает на мозги только сестре. И пусть — Лера натренирована медом и парой Волкова и Разумовского никогда не сдаваться. — А кто тот молодой человек с синими волосами? Взгляд Светланы Макаровой падает на Мальвину, и улыбка Алтана становится откровенно натянутой. Всё-таки весёлое знакомство с будущим мужем Юмы он вряд ли забудет. Тут тебе и похищение, и знакомство с Волковым, и обоюдное раскрытие личностей. Всё в антураже трагикомедии. Словом, Шурика Алтан не слишком жаловал по многим причинам. И угораздило его когда-то пересечься с Юмой? — Муж сестры Алтана. — Какой-то он слишком молодой для мужа, — делает вывод мама Леры, и он не может с ней не согласиться хотя бы мысленно. Вслух уже Юма не разрешит. — Лерочка, а кто этот рыжий мужчина в пиджаке со стразами? — Это Серёжа, он лучший друг дяди Алтана. Армейский, — говорит Лера и добавляет после заминки себе под нос, подталкивая маму к танцполу: — Чтоб его сороки унесли… — А дядя Алтана — это кто? — шёпотом спрашивает её Алтан, не понимая, почему на их закрытой свадебной церемонии столько народу. — Это Олег, не тупи! — вполголоса отвечает невеста и закатывает глаза, тут же посылая очаровательную улыбку старшей Макаровой, которая смотрит на них обоих с подозрением. — Уж извини, но родню с нашей стороны мама знает, а Разумовский не похож ни на кого, кроме как на контуженного. — Хоть бы Юма не услышала, с кем мы собираемся таким образом породниться, — бормочет Алтан, в ужасе наблюдая за тем, как «дядя Олежа» с каменным лицом кружит своего армейского друга в вальсе под клубную музыку, игнорируя всех и вся. — Многожёнство в России запрещено, к тому же я категорически не одобряю. — Только нашёл жену — уже ищешь новую? — в тон Юме говорит Шурик, откровенно ухмыляясь. — Лучше б ты тогда, Лер, Диме не отказывала. Вот уж кто бы тебя на руках носил! — Шур, ну ты нашёл время вспомнить! — Кто такой Дима? — спрашивают Дагбаевы в один голос, Юма — с любопытством, а Алтан — откровенно ревниво. Никаких Дим рядом с Лерой он что-то не может припомнить. — Это полицейский, который занимался делом Чумного доктора. По собственной инициативе, на самом деле, — весело поясняет Лера. — Подозревал меня, мне даже казалось поначалу, что это он тебя приставил за мной следить. Вот Олег и вызвонил Шуру из Гонконга, чтобы отвести от меня подозрения. — Пришлось побегать в костюме, но оно того стоило! — признаёт Шура. — Всё вышло настолько убедительно, что он пару недель за ней таскался с извинениями и приглашениями на кофе. — И что было дальше? — спрашивает Алтан будто бы из вежливости, но Лера только закатывает глаза, зная, что не парень — муж — охренеть какой ревнивый, пусть и не показывает это никогда. — Я подошла к одному симпатичному парню в ТЦ и дала ему свой номер, забыл? — усмехается она. — Вот и всё, никакой драмы. Он целует её прямо на глазах у сестры и Шуры, и где-то на заднем плане перебравший Вадим скандирует «Горько», пока его не затыкает Олег, как раз договорившийся с диджеем о музыке на заказ. Начинает играть что-то попсовое из девяностых, и гости дружно вываливают на танцпол, наконец-то оживившись. — Не могу поверить, что мы поженились, — удивлённо говорит Лера, положив ему голову на плечо. — А я могу. На фоне играют «Белые розы», а Кир, возомнив себя тамадой, устраивает конкурсы в самых худших традициях русских свадеб — вот так мечты Юмы о свадьбе в королевском стиле разрушили «Ласковый май» и сговор Олега с Вадимом. Родители Леры болтают у столика с закусками с Разумовским, а старая-добрая команда наёмников во главе с непонятно откуда взявшейся Джесси Родригез (кто это вообще?) планирует красивое похищение невесты. Они не догадываются, что Алтан не собирается отходить от Леры даже для того, чтобы потанцевать с сестрой, пусть её Мальвина кружит. В конце концов, Алтан Дагбаев — муж Леры Дагбаевой, а значит танцевать он будет только с ней.