Сын Божий

“-Я тебе не говорил – спросил было мужчина, взяв охапку дров в руки. Было ясно он уже устал от вопросов, которые следовали чередом друг за другом. По крестьянину было видно, он просто хочет работать, его не волнует его прошлое, он жил по принципу: “Что сделано то сделано”. Но заткнуть мальца, который так сильно хотел услышать что-то новое, он не мог -Мой отец, как и я, как и ты в будущем был землепашцем. И ты будешь, я тебя научу. Мой отец стал лучше своего отца, я стал лучше своего отца, а ты станешь еще лучше. Может вырвешь нашей семье лучшую жизнь. -Ну неужели все мы жили так? Никогда не видели в этом мире что-то новое. И ты никогда не выезжал далеко от Фрицерберга? -Никогда. И я об этом не жалею. -Ну неужели ты не хотел увидеть мир? Он ведь такой большой. Наемники и караванщики точно видели намного больше, чем увидим мы. -Судьба каждого наемника – смерть. Так или иначе, рано или поздно. Лучше жить землепашцем, сын, чем разбойником или иным лихим человеком. Их судьба заготовлена им Богом. А нам Бог заготовил быть землепашцами, исполняй свой долг. -Но почему я должен что-то Богу? Мужчина повернул свою голову, взглянув в глаза сыну, и хотел было что-то сказать, но промолчал, положив большую охапку дров на землю. Он потянулся и повернулся к горизону, наблюдая за тем как солнце уходит на запад.” Эрнест медленно поднял руку, схватившись за свой бок. Нереальная боль, кажется, пробудила его, отчего он тихо прокрехтел, открыв глаза и застав солнечный блик, отчего глаза словно начало резать: -Проснулся? Кажется, он шевелился. -Он уже четыре дня шевелится, но не просыпается. Я предлагал Керберосу его выкинуть на дорогу, какая от него польза, нам пришлось оставить половину вещей в городе из-за него. Может он уже и не встанет никогда, кто знает что внутри переломал ему тот мерзавец. Если Кербероса гложет чувство собственной вины, то… Мужчина остановился, взглянув на Эрнеста. Он увидел, что его глаза приоткрылись, а сам паренёк пытается встать. Положив тарелку с едой на землю, наёмник пошёл к большой красной палатке, которая была расположена на горке. Второй мужчина, смотрел на Эрнеста уже с большим любопытством, поглощая похлебку ложку за ложкой, и попивая какой-то тягучий напиток из миски. Спустя пару минут из красной палатки вышел Керберос с тем самым мужчиной, который ушел ранее. Наемник подошёл к Эрнесту и присел перед ним на корточки, всматриваясь в глаза парня. -Проснулся? Ну и крепко тебе досталось. Я думал ты дурачком стал… А может и стал. Ты меня понимаешь? -Отец, мать... Как они? Наемник оглянулся, посмотрев на своего напарника. Тот лишь сел обратно на своё место, хватаясь за оставленную тарелку, и отвей свои глаза, вглядываясь в кашу. Керберос повернулся лицом к Эрнесту, и с горечью в голосе сказал: -Прости, дружище. У твоего отца было кровотечение, которое мы не могли остановить, а мать... В общем, в врачебном деле я не силён. Но мы похоронили их как подобает христианам. Эрнест отвернулся от наемника, он ели сдерживался что бы не разрыдаться. Наемник встал с колена, после чего, кажется, еще кое-какое время помялся на месте, и что-то промямлив, ушёл. *** Через пару часов Эрнест окончательно смог встать на ноги, и хоть с трудом, но смог ходить, опираясь на палку. Он осматривал все места лагеря, ему было интересно все. Он насчитал четыре палатки и пять наемников, которые занимались своими делами. Один собирал хворост, другой точил меч, Керберос что-то читал. Такой человек и умеет читать? Эрнесту это показалось достаточно странным фактом, ведь сам он, как и его отец никогда в руки книгу не брали. Еще пара человек занимались фехтованием. Все это казалось Эрнесту очень интересным. Но из головы все еще не уходил его отец. Стоя на их могилах, которые наемники со всей своей варварской заботой расположили под дубом и очертили крестами из двух палок, Эрнест пытался вспомнить все радостные моменты из своей жизни. Все свое юношество парень так хотел вырваться из отчего дома, заняться чем-то новым, а теперь его родители мертвы, он может идти на все четыре стороны. Но нужно ли это ему? Он не понимал. Он пытался придумать, что бы он сказал своему отцу, своей матушке, если бы у него была возможность с ними попрощаться. Наверное, сказал как он их любил, но точного ответа, как и на прошлый вопрос, у него не было. Взяв горсть с могилы, он растёр ее в руках, и окончательно собравшись зашёл к Керберосу. Тот взглянул на него, но взгляд это был молниеносным, как будто он осмотрел парня на предмет чего-либо, после чего наемник вновь перевел взгляд на пергамент и тихо, будто бы он находился на служении, заговорил: -Чем-то помочь? -Я забыл спросить - сказал Эрнест, проводя взглядом по разукрашенным узорам внутри палатки - того ублюдка, который напал на ферму, вы убили? -Нет. По темноте было опасно следовать за ним, они могли подготовить засаду. Подставлять всю свою группу под удар я не мог. Прости, дружище. Между тем... Сегодня мы собрались в Фрицерберг. Мы можем оставить тебя там, или отвести на ферму. Правда, там все сгорело. Я думаю местная ратуша поможет тебе с восстановлением, зерно ведь откуда-то сыпаться им в амбары должно. -Я не хочу в Фрицерберг. Я не могу. -Почему? -Вся моя родня погибла. Зачем я буду что-то восстанавливать, если больше нет никого? -И что ты тогда предлагаешь - сказал наемник отложив пергамент и вновь подняв взгляд на мальца. -Я хочу с вами. Деньги мне не нужны, только меч, что бы срубить голову тому ублюдку. -Ты не воин – отрезал Керберос, резко встав со стула – ты ранен, ты боишься всего на свете, а тот сукин сын которого ты хочешь убить, с рождения перерезал глотки тем, кто был слабее его, а после насиловал и грабил их тела. И увидев, как он убил всю твою семью, а после почти убил тебя, ты хочешь пойти обратно в бой? Наемник сделал паузу. Он понял что переборщил. Немного сбавив пыл, он вновь продолжил свой монолог: -Ты не сможешь жить такой жизнью, и уж точно ты не сможешь отомстить. Смирись, что этот мир таков каким его создали, и к сожалению, как мне не хотелось бы что-бы это было неправдой, но это обыденность. -Но я ведь могу стать таким как ты. Так или иначе, но землепашцем я не буду. Если ты и не хочешь взять меня, я все равно поквитаюсь с ним. Керберос вновь плюхнулся на стул, закурив трубку. Он оглядел парня, после чего взял перо и стал усердно что-то писать. -Будешь получать 2 кроны в день, ставка для новичков. Меча у тебя не будет, выиграешь на деревяшках нашего фехтовальщика… -Деревяшках? -Деревянные мечи – продолжил Керберос, со злостью посмотрев на перебившего его Эрнеста – выиграешь нашего фехтовальщика, получишь булаву с щитом, и можем быть будешь воевать. Хотя вру, воевать будешь в любом случае, контрактов у нас не занимать. И учти, убить человека гораздо сложнее чем говорить о том, что ты убьешь человека. Пойди познакомься со всеми, с этими ублюдками ты проведешь всю оставшуюся жизнь. Ты заступаешь на службу нашему оруженосцу, некоторые называют его мусорщиком. И поешь. Ты не ел четыре дня. Эрнест улыбнулся, он поклонился наемнику и вышел из палатки. Начиналась новая жизнь. Опираясь на палку, он начал искать среди людей того самого оруженосца. Двое из наемников сидели около костра – именно они разговаривали об Эрнесте. Один опираясь на корягу поедал похлебку и запивал это месиво чем-то из своей кружки. На его спине красовался лук, а на голове висел потрепанный капюшон, который был чем-то измазан, кроме того у него была чудесного вида борода, она сразу бросалась в глаза, но не из-за ухоженности, а из-за кусочков еды, которые на ней засохли. За внешним видом он явно не следил. Второй же был с ножнами, из которых торчал меч. Явно не их можно было назвать мусорщиками. Парень прошёл еще пару шагов и сразу понял про кого говорил Керберос. Он увидел мальчонку лет пятнадцати, который нёс охапку веток в своих руках, подкладывая их в костёр. Прихрамывая, Эрнест подошёл к нему, и слегка потрепал того по плечу, отчего он сразу же повернулся: -А, так это ты тот крестьянин, которого спас Керберос. Он говорил, что скоро мы будем в городе и тогда… -Подожди – отрезал Эрнест, перебив мусорщика – я теперь, вроде с вами. Керберос дал мне шанс. -Да, видать дела у нас хуже чем я думал, если он начал брать на работу фермеров, которые ели стоят на ногах. -Постой. Он сказал что тебе нужна помощь. Парень обернулся. Он вглянул на Эрнеста с ног до головы, после чего глубоко вздохнул и, взяв в руки топор, выкрикнул: “Лучше себе помоги”. Наемники сидящие около костра, присвистнули. -Ничего себе! Новый брат – выкрикнул мужик с длинной бородой – ну подходи, пообщаемся! Эрнест подошёл к наемникам и сел около них на кусок шкуры лежащий около огня, оглядывая мужичка, который так радостно поприветствовал его. Это был тот самый лучник с длинной бородой. На его удивление он первый начал диалог: -Густав. В первых рядах. Будем знакомы. -Наум – проговорил второй наемник более тихим голосом, поставив кружку на траву. -Эрнест, раз на то пошло. Помощник… Мусорщика. -Мусорщика? Здоровый лоб, нам бы ты пригодился как мечник. Или как лучник. Как ты видишь, людей у нас маловато… -Ты хоть меч в руках держал, парень – спросил Наум, перебив Густава – или ты очередное мясо, которое Керберос шлёт в первых рядах? -А… Не слушай его – вскрикнул Густав – Даже если драться не умеешь – научим. Мы же из матерей тоже не в стали вылезли. У нас есть отличный мечник, как поправишься он тебя чему-то да научит. Главное, что каждый приносит свой вклад, а местный гильдмастер всегда подкидывает таким как мы работёнку. А, если серьезно, ты хоть вилы в руках держал? -Держал… Ну, сено… Не в смысле что я кого-то убивал. -Да. Я понял. Но духу тебе не занимать, раз ты на того лба кинулся. -Или безбашенности. Одно не лучше другого – сказал Наум, встав с коряги и отойдя от костра в свой шатер. -Я не хочу быть обузой, но я постараюсь быть полезным. Возвращаться мне некуда, вы теперь моя семья. -А это уже правильный разговор. Густав встал со своего седалища и хлопнул Эрнеста по плечу. Он стало быть начал уходить, но Эрнест его остановил: -Это ты выстрелил по тому лбу? -Да, я. Думал ты не вспомнишь. Не люблю когда меня хвалят… Эрнест повернулся, что бы поблагодарить лучника, но тот в этот момент уже ушел. Он посидел еще немного, но понял что надо что-то начать. Густав был прав в одном – пора приносить пользу отряду.