Юноша с пламенным сердцем

ᅠᅠᅠПо подсчетам Гильдии Искателей Приключений, при исследовании подземелий существует четыреста шестьдесят три способа не выйти оттуда живым. И, разумеется, вероятностей покалечить себя еще больше. ᅠᅠᅠБеннет — лидер своего собственного приключенческого отряда, на нем ответственность не только за себя, но и за всех своих товарищей по команде (даже если пока таковых не было). С его постоянными неудачами отсутствие травм после приключений можно было бы назвать сказочным чудом — еще никогда Беннет не возвращался без ссадин, синяков, порезов, переломов и дальше по списку. Порой его даже приходилось возвращать домой другим членам Гильдии, в таком неутешительном состоянии он был. ᅠᅠᅠТак юноша понял, что полагаться в первую очередь нужно было на себя. Тем более, раз уж его постоянно преследовали неудачи, нельзя было просто надеяться на лучший исход. Поэтому он начал учиться заботиться о себе и других: всегда брал с собой полную пластырей и бинтов сумку, регулярно навещал Собор Барбатоса для осмотра, знал о лечебных свойствах диких растений (и очень пытался не спутать их с опасными для жизни), старался правильно обрабатывать раны и самостоятельно зашивать их при необходимости, даже порой справлялся с вывихами. ᅠᅠᅠКогда он получил Глаз Бога, с лечением стало полегче. Теплое пламя приятно грело кровоточащие ссадины, которые за мгновение покрывались корочкой от контакта с огнем. Это было очень удобно, ведь шанс потерять слишком много крови доходил почти до нуля, а значит как минимум один из четырехсот шестидесяти трех способов умереть в подземелье переставал быть как таковой угрозой. Да и огонь согревал во всех смыслах — можно было развести костер, не имея ничего под рукой, и не лишиться жизни от пробирающего до костей мороза, а еще у костра можно было собираться с другими такими же отважными искателями приключений. ᅠᅠᅠДаже если Беннет, его невезение или просто юношеская безрассудность зачастую становились причиной травм самого Беннета и его товарищей, он всегда мог оказать помощь и себе, и другим. Сам юноша, правда, боли почти не чувствовал, посылая ее куда-то глубоко-глубоко в подсознание, а вот о других беспокоился вдвойне, с заботой помогая им почувствовать себя хоть немного легче.