Haikyuu!! Драбблы

Тсукишима не любил Новый год. Странно, но в последний раз, когда он смог прочувствовать это торжественное, таинственное, волшебное настроение, ему было лет на десять меньше, чем сейчас. Именно тот год он считал официальным завершением своего детства. Теперь то время он вспоминал с трудом, в памяти отпечатались лишь полное отсутствие проблем, теперь неизменно и беспрестанно терзающих его сознание, и наивная вера в добро и чудо. Ту версию себя Кей стал считать глупой и слабой, позорящей его сегодняшнего. К счастью, кроме родственников, никто уже и не помнил, каким он был, а те, благодаря его «тончайшим» намёкам, об этом даже не заикались. И вот, полчаса до Нового года, стол уже накрыт, вся семья разодета в красивые наряды, между прочим, соответствующие символу этого года. Все, кроме самого Тсукишимы, не поддавшегося даже на уговоры Акитеру, единственного, чьё мнение он иногда готов был выслушать и принять. На нём — удобные брюки, в которых он сегодня выходил в магазин, чтобы докупить что-то к столу, и свитер в тон. Не празднично, конечно, но довольно стильно. Он знал наизусть, что сейчас будет. Включат какое-нибудь ток-шоу с новогодней тематикой, где будут обсуждаться итоги почти прошедшего года. Приступят к еде, сопровождая трапезу тостами, где не забудут упомянуть никого из членов семьи, вспоминая все его удачи и падения, да и в принципе, изменения за этот год. Уже несколько лет подряд родители выражали свои надежды на то, что Кей в этот раз уж точно станет более открытым, и каждый раз находили причину. Поразительно, как те хотели в это поверить, но на самом деле из года в год он становился лишь более мрачным и отстранённым. Именно поэтому сразу после полуночи он выходил из комнаты, стараясь это сделать максимально тактично, никого из родни не обидев, ведь, по сути, они и не были особо виноваты в его подавленном состоянии. После он запирался у себя, и последние четыре года давал волю эмоциям, порой он даже сам с собой шутил, какая чудесная у него новогодняя традиция. Надевал наушники с любимой песней на тот момент (поразительно, но каждый раз в ней был трагизм или гнев) и оседал на пол, не включая свет. Пары минут хватало, чтобы слёзы потекли сами собой. Он не знал причин, и каждый раз повторял себе, что просто устал, хоть и прекрасно понимал, что неискренен с самим же собой. Но в этот раз всё было ещё веселее. Оставшись наедине с собой, Тсукишима подошёл к окну, даже не вспомнив об этой ежегодной слабости. На улицу уже успели высыпать люди, которые, скорее всего, шумели, но он их не слышал. Нет, всё не было плотно заперто, не позволяя звукам достигать его слуха, просто в его ушах плотно замели наушники, где ритмичный бит, казалось, пробивал его голову насквозь, но Кею к этому не привыкать. Его взгляд был пустым, он пытался отдохнуть от прошедшего застолья, недолгого, но почему-то безумно его утомившего. Может, виной тому присутствие всей семьи разом, а может, внимание, всё же безрассудно уделяемого ему, предпочитавшему оставаться в тени. Он не знал, да и думал вовсе не об этом. А о Тадаши. Да-да, о том парне, который осмелился остаться рядом с ним, несмотря на его несносный характер, который терпел его срывы, который сумел стать для него другом, но сейчас, на зимние каникулы, уехал к дальним родственникам, у которых Новый год наступит на час позже. И что же конкретно занимало его мысли? Переписка. А точнее, моральная неготовность ответить, полное отсутствие на это простейшее с виду действие сил и нужного настроя. До того, как сесть за стол, он увидел, что Ямагучи ему написал пост. Удивительно, но эти двое сумели найти помимо волейбола ещё одно общее увлечение — текстовые ролевые, и сюжет они свой вели уже около полутора лет. За это время развивался их писательский навык, объём сообщений увеличивался, поэтому тогда Тсукишима быстро предупредил, что сможет прочесть и начать писать только после полуночи, а сейчас, когда появилась возможность, он не может даже взглянуть на экран телефона, зайти в этот мессенджер. Вина постепенно заполняла разум, а голова начинала качаться в ритм музыки. Эту песню он заслушивал последние несколько недель, поэтому сумел выучить текст даже быстрого речитатива, и теперь его губы безошибочно попадали в текст, не издавая звуков громче, чем шёпот. После он словно слился с мелодией и, отойдя от окна стал двигаться в такт ярким акцентам. Да, может, это и выглядело нелепо, но ему хотелось просто раствориться. После нескольких повторов он начал ощущать близость срыва и собственную уже физическую усталость, поэтому лёг прямо там, где стоял, на холодный пол и пусто уставился в потолок. Долго ждать не пришлось, и вот дыхание уже было сбито, руки подбирались к лицу, закрывая его, а выговаривать слова песни становилось всё труднее. Чаще слышались резкие взятия дыхания, а по щеке оставляла холодную дорожку первая слеза, затем вторая. Они словно очерчивали лицо, бежали уже неостановимым потоком, чётко слышалось участившееся биение собственного сердца, а музыка словно ускорялась. На миг Тсукишима допустил мысль, что теряет рассудок, сходит с ума. Подпевать он, естественно, уже не мог даже беззвучно, зубы были плотно сжаты, с тихим свистом пропускали судорожные вдохи. Тело непроизвольно сокращало мышцы, заставляя сгибающиеся пальцы царапать лицо, ноги поджиматься к груди. Такое уже было, этому он не удивлялся, уже даже думал над тем, как будет перед традиционной встречей рассвета скрывать опухшие глаза от пытливых родственников, но тут психика всё же решила его удивить. Дыхание стало ритмичным, короткими сериями, похожим на смех. Мимика была один в один такая, что обычно отыгрывают самые стереотипные злодеи в фильмах, но вот только воздух не прорезал ни один звук громче всхлипа или резкого дыхания. И почему-то Кея это абсолютно не смущало. Словно всё было по плану. И ему ведь в самом деле становилось забавно. Этот безумный хохот чередовался с беззвучным отчаянным криком, отчего парень лишь заливался сильнее. Даже мышцы пресса начинали напоминать о себе. Руки впивались в лицо, зарывались в собственные волосы, натягивая их до мучительной боли. Это помогало прийти в себя. Дыхание приходило в норму, взгляд оставался таким же безжизненным и безумным, но глаза были уже сухими, а руки привычным вычурным движением поправили испорченную причёску. Тсукишима поднялся на ноги, не понимая, что делает, где находится. В нём, казалось, не было ничего. Он не знал, сколько провёл в таком состоянии. Может, минут десять, а может, добрый час. Но когда сознание взяло верх над эмоциями, он сразу посмотрел на часы. Без пары минут час ночи, а это значило, что на весь этот выплеск ушёл почти целый час и что у Тадаши через несколько минут Новый год, а от него самого после того предупреждения ни слуху, ни духу. Мертвенно холодные пальцы схватили телефон и зашли в нужный чат. Как оказалось, Ямагучи поздравил его с Новым годом почти ровно в полночь. Не забыл, это было приятно, к тому же он написал пару приятных слов, отчего на лице Кея появилась мягкая улыбка, во взгляде родилась нежность, а руки потеплели достаточно, чтобы экран воспринимал его прикосновения без сильного давления. Так напечатать ответные поздравления было куда проще, но это касалось только клавиатуры, а не подбора слов. На эти жалкие пару предложений Тсукишима потратил минуты три, непозволительно много для такого объёма, но зато в них была искренняя благодарность и настолько же бесхитростные пожелания. К моменту отправки он уже опоздал на минуту, но не успел расстроиться, как ему моментально прилетел ответ: «Спасибо за поздравления!» — с поразительно милым смайликом. И как вообще Кей мог против такого устоять? Теперь, вместо привычного и уже запланированного излияния души, Тсукишима решил ответить на пост Ямагучи. Вообще, с тех пор, как срывы стали регулярными, правда прежде они случались всего раз в месяц, а не каждую неделю, он нашёл неплохую альтернативу «нытью» своему другу, чтобы не портить ему настроение и не казаться жалким, нуждающимся в помощи. И это было писательство, небольшие рассказы, в которых он описывал своё состояние, находил его причины, а иногда даже докапывался до более глубоких вещей, касающихся основ его характера. В целом, это помогало и в себе разобраться, и взглянуть со стороны, и высказаться, пусть и не кому-то конкретному, пусть и без ответа. Через пару месяцев он додумался выкладываться на сайт для писателей, и причин было несколько: во-первых, его выводы могли кому-то помочь, подсказать, предостеречь или направить, а во-вторых, он мог получить отклик на свои слова. Он даже нашёл своих читателей, но на этот раз им придётся немного подождать до новой порции стекла, ведь сперва Кею надо наконец ответить, а для начала — прочитать. Поразительно, но в сюжете как раз начиналась новая арка, прямо в Новый год, довольно символично. А что ещё более поразительно, обстановка, события были наполнены светом и позитивом, из-за чего даже от прочтения настроение немного поднялось. Однако когда пишешь, а не читаешь, из-за того, что сильнее погружаешься, пытаешься проникнуться атмосферой и прочувствовать состояние своего героя, твоё душевное состояние ещё сильнее подстраивается под сюжет. Таким образом через полчаса, за которые Тсукишима набрал свою часть, он чувствовал поразительную лёгкость и задор, будто сам только что пообщался с теми милыми и добродушными героями. Таким образом сменилось и то, о чём он хотел написать в «свой личный дневник»: в предупреждениях отныне не должно было быть смерти основного персонажа, но конец всё равно оставался печальным с поучительными нотками в конце, но даже этой версии не суждено было явиться на бумаге, ведь он вновь услышал щелчок уведомления. Поразительно, но это вновь Тадаши, и, что ещё более странно, прислал он голосовое сообщение. Прежде в сети они общались исключительно письменно, несмотря на все возможности современных социальных сетей. Кей усмехнулся, предположив, что его друг немного пьян, и наконец прослушал. Было так ново слышать его голос так близко, в наушниках, так чётко, но куда важнее содержание, верно? Так вот, у Ямагучи, что заметно по интонациям, было прекрасное настроение, весьма заразительное. А окончательно «добили» его слова: — Всё нормально! Отдыхай там, не надо мне сейчас посты писать. Я отвечу чуточку позже, но в любом случае обязательно отвечу! Посты, как всегда, отличные. Просто, — дальше последовал звук поцелуя, ассоциирующийся с Италией и её страстным и эмоциональным населением. Кей даже вообразил себе, как Тадаши в этот момент записи сделал соответствующее движение рукой, и посмеялся. Да, именно посмеялся, прежде чем признался в том, что, сам того не зная, его друг вытащил его из очень неприятного состояния, и поблагодарил. Прежде чем осознал, что теперь у его нового рассказа будет счастливый финал. Про то, как всего один человек смог всё изменить в лучшую сторону и спасти от глубокого и поглощающего негатива.