АНБУ? Серьезно?

Оказавшись дома, Тори окончательно погрузилась душой и телом в прострацию. Думать о предстоящем собрании было невозможно, нужные мысли оперативно покинули чертоги разума, не оставив девочке даже шанса. Она, в общем-то, была и не против. Будучи абсолютно уверенной в себе, Тори рассчитывала вывезти на собрании при помощи импровизации. Девочке было необходимо увидеть лица и эмоции людей, с которыми предстоял разговор, поэтому она не могла даже предположить, какими будут ее ответы. Несмотря на упорное нежелание допускать к обработке нужную информацию, голова у неё работала весьма активно. На языке крутился один простой вопрос: «Что это было?». Безусловно, Тори знала ответ, и вопросов помимо этого было значительно больше, чем ей казалось на первый взгляд. Но, упорно убеждая себя в том, что никакого поцелуя не было (а если и был, то это был не поцелуй, а что-то другое), девочка не торопилась переходить к следующему. Тори долгое время мысленно приводила аргументы, строила догадки. Но в конечном итоге, перебрав про себя весь словарный запас нецензурной брани, она все же смирилась и приняла тот факт, что Итачи к ней не равнодушен, а потому и поцеловал. «Простому человеку, чью адекватность нельзя поставить под сомнение лишь при первом разговоре, этот незамысловатый вывод был бы очевиден с самого начала. Но мне простительно. Все же этот Учиха какой-то ненормальный тип. Так просто и не поймёшь, что у него в голове. Он как этот… Как колдун ебучий! Как он это вообще делает? Выглядит словно камень, весь такой холодный, никаких эмоций, а потом оказывается, что он в тебя влюблён… И даже ведь не отрицает этого!», — возмущалась про себя Тори, измеряя кухню большими шагами. Да, с Итачи она точно ещё разберётся, но что на счёт ее самой? Игнорировать тот факт, что ей был приятен этот поцелуй было бы глупо. В конце концов, вместо того, чтобы оттолкнуть, она сама начала проявлять инициативу. В один миг, продолжая утопать в плену собственных мыслей, Тори вдруг поняла, что в тот момент, когда Учиха нежно прикасался к ее губам, она почувствовала нечто, похожее на исполнение желания. Будто все ее тело пронзила волна удовольствия от достижения долгожданной цели. Но проблема была в том, что девочка не задумывалась ранее о своих чувствах к Итачи. Они вообще были знакомы пару дней и такие мысли, по ее мнению, были бы неуместны. Но тогда что это было? «Если это не влюбленность, то почему я продолжаю об этом думать? Почему испытала такие яркие и приятные ощущения, если он безразличен мне как парень?.. Но ведь не безразличен», — продолжала думать девочка, уже задыхаясь от безысходности. Как вышло, что она влюбилась в человека, с которым уже завязала такое серьёзное соперничество? День пролетел незаметно, и за это время Тори успела все обдумать, принять, согласиться, поспорить сама с собой и снова все принять. Единственное, что ее волновало: «Как теперь в глаза Учихе смотреть?». Но этот вопрос можно было бы отложить. В конце концов, девочка и раньше влюблялась. Правда в героев сомнительных любовных романов, написанных талантливым санином Джирайей, которые она тайком таскала из родительского книжного шкафа. Тогда она могла ни о чем не переживать, все равно в жизни ей никогда не встретиться с обожаемым обьектом своих фантазий. А тут дело обстояло немного иначе. Всё-таки человек реальней некуда, да в добавок тоже испытает к ней какие-то чувства, а значит просто делать вид, что ничего не произошло, не получится. Тори начистила гору картошки, приготовила ужин и даже какой-то десерт. Только закончив, она поняла, что задумавшись, совершенно забыла следить за количеством продуктов. Ей и за неделю столько не съесть. Вот, что значит пустая голова. А вернее не пустая, а забитая не тем, чем надо. Решив, что едой можно угостить Итачи и его друга, девочка успокоилась и стала собираться на собрание. Вечер был тёплый. По малиновому небу лениво плыли облака, вслед уходящему за горизонт солнцем. Тори не знала, где находится Храм Нака, вот так о чем она забыла спросить. Благо, людей на улице было много, и почти все они шли в одном направлении. Увязавшись следом, девочка была уверена, что они так же как и она идут на собрание. В этом Тори не ошиблась. Вскоре перед глазами появились ступени, ведущие вверх к монументальному сооружению с изображением символа клана Учиха. Итачи и Шисуи нигде не было. Решив, что они ещё не пришли, девочка остановилась возле входа в храм. Простояв так, казалось уже не меньше получаса, Тори обратила внимание, что приходящих людей становится все меньше и меньше. А за подходящей к ступеням парой стариков вообще больше никого не было.«Неужели они решили бросить меня в такой момент!», — кричал голос внутри девочки. Помотав головой, отгоняя подобные мысли, Учиха зашла в храм. Под одним из татами находился тайный ход, в котором скрылся мужчина, пришедший немного ранее. Последовав его примеру, Тори спустилась в дыру в полу, оказываясь в достаточно просторном помещении. Возле большой плиты с какими-то надписями стоял высокий мужчина, по сей видимости, глава клана. Перед ним восседали десятки людей. Девочка заняла одно из свободных мест возле стены. Неожиданно ее одолел страх. Все окружающие Тори люди, были Учихами. Они все ненавидели ее. И если раньше это как-то укладывалось в голове у девочки, то теперь казалось совсем ненормальным и пугающим. Она здесь совсем одна. Единственные, кто могли защитить ее, так и не пришли, из-за чего страх перемешивался со злостью. Но, в конце концов, она сама по себе, пускай и не особо разбирается в том, что происходит. Уверенно выдохнув из легких весь воздух, девочка приняла удобное положение и немного расслабилась. Мужчина начал собрание, и, несмотря на то, что Тори никогда на них не бывала, она оставалась спокойной и невозмутимой. Все казалось ей естественным и привычным, словно было обычным делом для девочки. Фугаку, как и следовало ожидать, воодушевился на открытое обсуждение планов клана и стратегию дальнейших действий. Тори слушала в пол уха, все же эта тема не волновала ее столь сильно, однако переодически замечала за собой повышенную внимательность к словам мужчины. В один момент, когда казалось, что собрание вот вот должно подойти к концу, случилось то, к чему должна была подготовиться девочка вместо работы. Учиха старший направил на неё взгляд тёмных глаз, под пристальным наблюдением которого Тори захотелось провалиться сквозь землю. — Должно быть, многие заметили сегодня в наших рядах новое лицо, — прозвучал холодный беспристрастный голос, — Давайте же познакомимся с этим человеком. Девочка замерла, затаив дыхание и поняла, что все собравшиеся устремили свой взор на неё. Итачи предупреждал, чтобы она говорила только тогда, когда к ней обратятся. Интересно, можно ли считать это за обращение? Тори медленно поднялась со своего места, пытаясь не обращать внимания на сильную дрожь в ногах. — Добрый вечер. Меня зовут Тори Учиха, — произнесла девочка и удивилась тому, насколько спокойным и уверенным был ее голос. В зале висело молчание, назвав своё имя она ожидала ответной реакции от лидера клана или от кого-то ещё. Но все только продолжали выжидающе смотреть на неё. — Зачем ты пришла сюда? Помнится, твои родители сделали все, чтобы освободить себя от этого… — спустя какое-то время с безразличием произнёс Фугаку. — Верно, — кивнула девочка, — Но я не обязана идти по стопам родителей. Ответ Тори вызвал некоторое движение среди собравшихся. Кто-то начал перешёптывается, а кто-то с удивлением продолжал смотреть на неё. — С какой же целью ты здесь? — спросил Учиха, продолжая прожигать Тори взглядом. — Я член клана Учиха, и мне небезразлична судьба этого клана. Вы можете считать меня предателем так же как моих родителей, но наши с ними пути касательно этого расходятся, и никто не в силах повлиять на мое мировоззрение, — девочка тихо вздохнула, — Вы можете изгнать меня, но я все равно останусь верна своему клану. Шум в зале начал заметно усиливаться. Тори слегка опустила голову в знак покорности и продолжала разглядывать собравшихся людей. Фугаку выглядел совсем не так, каким он был в начале их разговора. На его лице ярко отображалось сомнение, в то время как на лицах многих других — недоверие. Девочка не знала, чего ещё можно ожидать. Возможно ее последние слова воспримутся как наглый вызов, и после этого она никогда не вернётся в Коноху, однако именно сейчас Тори начала понимать, насколько важен этот момент в ее жизни. Злость и обида снова сковали сердце, потому что Итачи и Шисуи так и не пришли. Возможно это было нормальной практикой, но девочка злилась из-за того, что Учиха не сдержал обещание, оставив ее на произвол судьбы. Но, с другой стороны, он не был обязан опекать ее от всех напастей, ведь у каждого своя жизнь. Молчание Фугаку затянулось, и на это стали обращать внимание другие Учихи, то и дело переводя на него выжидающий взгляд. Мужчина потёр пальцами переносицу, после чего снова поднял на девочку свои холодные глаза. — Наш клан благороден и не изгоняет детей лишь из недоверия, — устало произнёс мужчина, — Однако такое внезапное появление оставляет много вопросов. Никто не удивится, если ты окажешься шпионом Конохи. Думаю, многие согласятся со мной, у нас нет причин доверять тебе… — Если бы вы правда так думали, — перебила Тори, будучи уверенной, что получила бы за это от Итачи по самое не горюй, — То избавились бы от меня раньше, чем провели собрание и открыли мне множество тайн клана, — Фугаку ухмыльнулся, — В одном Вы определенно правы: эти люди не доверяют мне и ставят под сомнение каждое слово, но не Вы, — голос девочки оставался спокойным, а в глазах не отражалось ничего кроме безразличия, которое внешне всегда было присуще Учихам, — именно Вы возглавляете всех этих людей, и именно Вы как никто другой понимаете, что я не представляю угрозы. Вы знаете, что у меня нет никаких коварных мотивов. Так позвольте спросить, — старший Учиха вопросительно вскинул бровь, не скрывая удивленной улыбки, вызванной смелостью и дерзостью девочки, — Готов ли клан принять меня как Тори Учиху, а не как дочь Тобуро и Мизуны?

В то же время.

— Уже поздно останавливать государственный переворот клана Учиха. Если война поглотит Коноху, другие сразу нападут на нас, и это будет крах всему… Итачи и Шисуи стояли на краю скалы, подле водопада. — Данзо забрал мой глаз. Он не доверяет мне… — тихо произнёс Шисуи, оборачиваясь к Учихе, — Я думаю он уже идёт и за моим вторым глазом, так что я хочу отдать его тебе. — Шисуи… — но парень перебил его, не дав договорить. — Я могу расчитывать только на тебя, ибо ты мой лучший друг… — с улыбкой произнёс старший из Учих, протягивая руку, в которой держал свой глаз, — Пожалуйста, защити деревню, а также честь нашего клана… Прошу тебя. Ворон, призванный Итачи забрал из руки друга глаз, после чего исчез, оставляя от себя лишь множество чёрных перьев. — Я постараюсь, — ответил Итачи. — После моей смерти кое-что изменится, — Шисуи сделал несколько шагов назад в сторону обрыва, — Я уже написал записку. — Постой, Шисуи! — Не останавливай меня, Итачи… Парень сделал ещё один шаг на встречу бездне, и его тело камнем полетело с обрыва. — Шисуи! — Учиха попытался поймать друга за руку, но парень с улыбкой все дальше и дальше отдалялся, пока его не поглотили волны, разбивающиеся о камни. Пытаясь сдерживать себя, Итачи чувствовал разрывающую изнутри боль, от которой, казалось, даже сердце перестало биться. Все это было какой-то ошибкой. Иллюзией… Шисуи мёртв. Он остался один. Тяжелые вдохи глухо отдавались в голове каким-то пустым стуком в то время, как парень медленно возвращался в деревню. Боль и ненависть от потери друга немного отошли на второй план, приведя за собой гнетущую пустоту. Казалось, даже природа чувствовала его страдания, от чего вокруг стояла гробовая тишина. Итачи знал, что однажды настанет день, когда им придётся расстаться, но не предполагал, что это произойдёт так скоро. В то время, как его душа выворачивалась наизнанку, он должен был оставаться сильным, ведь стоило только на миг заглянуть в завтрашний день, как за спиной уже стояла грядущая война.

***

Довольная собой как никогда, Тори с улыбкой шагала по главной дороге в сторону дома. Сомнения насчёт правильности сказанного на собрании окончательно развеялись, после громогласного одобрения Учихами ее кандидатуры как члена клана. Фугаку оказался не таким, каким девочка представляла его из описания Итачи. Он был разумнее и гораздо приятнее, нежели в ее воображении. Это также не могло ни радовать. Другой вопрос: где всё-таки Итачи и Шисуи? Почему они не пришли на собрание? Былая злость на них прошла, и на ее место пришла тревога. Тори понимала, что Учиха мог задержаться на задании или просто передумать идти, но предчувствие было нехорошее. Казалось, утром парни были очень серьезно настроены, что могло стать причиной, по которой они не сделали то, что было задумано? Девочка сидела за кухонным столом и поедала ужин, который приготовила в чрезмерно больших количествах. Как ни странно, с появлением этих странных мыслей аппетит пропал, и каждый кусочек застревал в горле. Тори старалась успокоиться и не предавать этому большое значение. В конце концов, ее психика была не очень устойчива, и такие странные приступы с маниакальными мыслями иногда случались. Но ей было трудно прийти в норму, потому что обычно у этого состояния не было никакой причины, и она с легкостью могла определить, что начался очередной сбой. А в этот раз причина все же была. Тори смиренно отодвинула тарелку, понимая, что поесть ей все-таки не удастся. Неприятное паническое ощущение вместо того, чтобы потихоньку отступать, начинало только расти. Девочке срочно нужно было отвлечься, и она решила порисовать в старом блокноте. Пролежав в верхнем ящике стола уже более пяти лет, он совсем потерял былой вид. Пыльный и с пожелтевшими страницами. Такой блокнот оттолкнул бы любого, только не Тори. Она с удовольствие достала своего первого подопытного для зарисовок и с нетерпением открыла на чистой странице. С этим предметом у девочки было связано очень много детских воспоминаний. Раньше она всюду таскала его с собой. В академии даже пару раз у неё пытались его отобрать другие дети, но Тори хранила его и защищала от всяких ненужных глаз, дорожа как частичкой собственного сердца. Девочка рисовала, не обращая внимания, что именно. Она вспоминала множество историй из прошлого. Тревога отступила, и Тори даже успела забыть о ней. Безусловно, ее навыки рисования заметно усовершенствовались с тех пор, когда она последний раз держала в руках эту книжку, но все предыдущие работы, которые сейчас показались бы ей просто некультурной мазней, были чрезвычайно важными и памятными. На мгновение вырвавшись из раздумий, девочка обратила внимание на рисунок, который выводил карандаш в ее пальцах. Тори зажала рот руками, в миг откинув в сторону все сомнения. На бумаге черным грифелем были оставлены весьма понятные следы. Это были глаза. Глаза Итачи, в уголках которых девочка нарисовала слёзы. Она бежала так быстро, что ноги несколько раз запутались между собой. Вдоль дороги горели фонари, но Тори видела лишь тьму, сужающуюся где-то впереди. Комнату Учихи окутывал слабый свет. Девочка негромко постучала в окно, но никакого ответа не последовало. Спустя пару минут она все же решила заглянуть внутрь, потягиваясь на носочках так, чтобы можно было что-то разглядеть. Безуспешно. Виднелся лишь край освещенного стола и какой-то шкаф. Тори постучала ещё раз. Тишина. Девочка присела, облокотившись на стену прямо под окном. Может стоило зайти в дверь и извиниться за поздний визит? Из дома не было слышно никаких звуков, наверное, родители Учихи уже легли спать. Может она все себе просто придумала и это простое совпадение? Ну не пришёл Итачи на собрание, она переживала и это подсознательно отразилось на ее рисунке. Бывает же так? — Чего тебе? — от неожиданности Тори вздрогнула и быстро задрала голову вверх. Немного свисая из окна, на неё смотрел Учиха. На его лице не было никаких эмоций. Только глаза выглядели какими-то печальными. — Э… Нам нужно поговорить, ладно? — еле выдавила из себя девочка. — Говори, — холодно ответил Итачи. — Ну… Это прозвучит странно и глупо… Неожиданно для самой себя Тори передумала рассказывать Учихе все, что она почувствовала. Вот он, перед ней. Живой и здоровый, а значит, она все это выдумала и накрутила. — Слушай, ты меня извини, что… Ну… Что я потревожила, я просто хотела спросить, но уже не нужно. Я пойду… Тори поднялась на ноги и поспешила покинуть чужой двор, как вдруг ее поймали за руку. — У меня была причина не приходить на собрание. Девочка развернулась, вопросительно глядя на Итачи, но тот больше ничего не сказал. Он лишь опустил взгляд куда-то вниз, и Тори заметила как по его щеке едва заметно скатилась слеза. Внутри что-то сжалось от страха, ведь, казалось, Итачи мог с легкостью скрывать свои эмоции. — Так значит, что-то всё-таки произошло… — слабо шевеля губами прошептала девочка. Парень ничего не ответил, вместо этого он крепко взял ее за руки и через мгновение она оказалась у него в комнате. Тори непонимающе оглядывалась, замечая, что порядок в спальне был нарушен несколькими разбросанными вещами. На столе горела лампа, а ее тусклый свет распространялся по деревянной поверхности. Итачи резко дернул девочку за запястье, и они оба оказались на полу, стоя на коленях. Он судорожно вцепился в ее плечи, прижимаясь всем телом. Крепко сжимая замерившую от неожиданности Тори, Учиха уткнулся ей в шею, зарываясь в волосы. Он весь сильно дрожал, и девочка почувствовала, как к ее мокрой коже в том месте, куда прижимался лицом Итачи, прилипло несколько прядей волос. Она осторожно обняла его, поглаживая по спине и чувствуя, как его слёзы катятся по ее шее. — Шисуи умер, — едва слышно прошептал парень. — Ч-что? — Тори не поверила своим ушам. Ответа не последовало, вместо этого Итачи сильнее сжал девочку, от чего той показалось, что у неё затрещали рёбра. Тори была обескуражена подобной новостью. И хотя она видела этого парня всего раз в жизни, ей почему-то стало очень тоскливо. Но голову будоражили множества мыслей и вопросов, на которые ей требовались ответы. И она понимала, что необходимо разобраться в ситуации или хотя бы узнать, что произошло. Только Итачи явно было не до рассказов в этот момент. Девочка была поражена, видя его таким. Она понимала, что Учихе сейчас очень плохо. А потому ему нужна поддержка. Что-то подсказывало ей, она первый и последний человек, кому Итачи расскажет об этом. — Будет переворот… Данзо… Он забрал глаз Шисуи. Мы не смогли предотвратить… — судорожно говорил Учиха, не отрываясь от шеи девочки, — Я… Мне… Ты должна уехать, ладно? Клану конец… Тебе… — Тише, тише… — Тори гладила Учиху по голове, стараясь успокоить, — Итачи… Я не понимаю, что произошло… Но я не оставлю тебя в беде, мы справимся, слышишь? — Ты все правильно сделала на собрании, я знаю… Скоро Данзо тоже узнаёт об этом… Он даст приказ… — О чем ты? — испугано спросила девочка, предполагая, какой ответ может услышать. Но вместо этого Итачи оторвался от ее шеи, и взгляд Тори встретился с его пунцовыми глазами. Учиха резко прижался к ее губам. По спине пробежал табун мурашек, и девочка ощутила соленый привкус слез во рту. Итачи притянул ее ближе, придерживая за щеки. Из-за событий минувшего вечера Тори совсем забыла об утреннем поцелуе возле здания АНБУ. И теперь те непонятные чувства вновь нахлынули на нее волной удовольствия. Только этот раз отличался от предыдущего. Девочке было очень тоскливо. По щекам Итачи продолжали струиться слёзы, от чего поцелуй был совсем мокрым. Оторвавшись от губ Тори, Учиха снова обнял ее. — Прости за все это… — тихо произнёс он. — Все в порядке, я просто хочу, чтобы ты успокоился, — так же шепотом ответила девочка. — Мне многое нужно тебе рассказать. Можешь остаться? — Тори согласно кивнула. Отпустив ее из своих объятий, Итачи вытер с лица слёзы и серьезно посмотрел в глаза. — Скоро кое-что изменится.