сияние.

ПБ всегда включен, сообщайте об ошибках, даже если вы в них не уверены.

***

Такемичи устало вздохматил свои волосы, чувствуя, как напряжение сжимает его виски. Он не мог перестать думать о Майки, о сне, о странном ощущении, будто всё это – не просто случайное совпадение. Всё же он решил выдохнуть и отвлечься, поэтому, не раздумывая, разблокировал телефон и написал в общий чат: — «Пацаны, кто свободен? Хочу прогуляться.» Ответы посыпались почти сразу. — «О, как раз хотел написать, давайте тогда сразу уже выйдем?» — отозвался Макото. — «Я уже обуваюсь!» — добавил Аккун. — «Как будто прочитал мои мысли, я бы всё равно тебя вытащил!» — пошутил Казуши. — «Я тоже тогда в деле.» — спокойно ответил Такуя. — «К сожалению, я работаю. Но если планируете долго гулять, заходите после семи.» — написал Кисаки. — «Блин, Хина злится, заставляет делать уроки, я пас...» — печально отозвался Наото. Такемичи фыркнул, представляя, как Наото сидит, угрюмо корпя над учебниками, в то время как Хина пристально следит за каждым его движением. «Бедолага.» — с улыбкой подумал он, затем сунул телефон в карман и поспешил навстречу друзьям. Когда они встретились, атмосфера сразу стала легче. Это была та самая дружеская компания, с которой не нужно было притворяться – можно было расслабиться, пошутить, вспомнить что-то из прошлого. — Мичи, ты наконец решил вылезти из своей пещеры? — с усмешкой спросил Макото, хлопая друга по спине. — Да я просто... немного задумывался о жизни. — Ох, чувствуешь? — Казуши прикрыл глаза, сделав глубокий вдох. — Это запах грядущей депрессии.. — Ага, и он исходит от Такемичи! — добавил Аккун, подмигнув. Парень только вздохнул, но невольно улыбнулся. Эти ребята всегда умели подбодрить его. Пока они шли по вечерним улицам, обсуждали всякую чепуху: последние игры, приколы в школе, девушек. Такемичи рассказал о своём новом знакомом — не вдаваясь в подробности. А после в какой-то момент Макото и Казуши затеяли спор о том, какой фильм лучше – «Терминатор» или «Рэмбо». — Очевидно же, что «Терминатор»! Это будущее, технологии! — возмущался Макото. — Ты шутишь?! «Рэмбо» — это брутальность, кровь, экшн! — Казуши был непреклонен. — А вы слышали, что если запустить обе эти кассеты одновременно, получится новый фильм – «Рэмбинатор»? — вставил Такуя с абсолютно серьёзным видом. Все на секунду замолчали, а затем дружно рассмеялись. Прогулка шла своим чередом, они зашли за Кисаки и продолжили гулять, но уже в более спокойном темпе, пока ребята не решили заглянуть в старый парк, который когда-то был их местом сборов. Там, среди тенистых аллей, стояли потрёпанные временем качели и карусели. Макото тут же полез на качели, начав раскачиваться, как ребёнок. — Мичи, давай на перегонки, кто выше поднимется! — Ты совсем ребёнок? — ухмыльнулся Аккун, но сам же подтолкнул Казуши к другой качели. Ребята носились по парку, вспоминая детские годы, и в этот момент Такемичи действительно почувствовал себя беззаботно. Но стоило им остановиться, отдышаться после всей этой беготни, как вдруг Такуя, глядя в небо, сказал: — Только будь осторожен. Такемичи повернулся к нему, не понимая. — О чём ты? Такуя посмотрел на него чуть пристальнее: — Ты же в курсе про убийства? Смех в компании резко стих. — Какие убийства? — настороженно спросил Аккун. — Ну, вы что, новости не читаете? Эти психи, которые убивают людей из-за свечения. Они ведь всё ещё на свободе. Такемичи замер. Словно что-то внутри него перевернулось. — Свечение? Такуя кивнул. — Да. Якобы они видят некую ауру вокруг людей и по этому признаку выбирают жертв. Такемичи почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он вспомнил сон. Вспомнил, как Майки смотрел на него… будто бы видел что-то странное. — А полиция что говорит? — спросил Макото, заметив, что Такемичи стал бледнее обычного. — Полиция молчит. То ли сами ничего не понимают, то ли скрывают. Такемичи сглотнул, попытавшись что-то ответить, но тут их прервал звонкий, тёплый смех. Все обернулись. По улице шли Дракен и Эмма. Девушка весело смеялась, прижимаясь к мужу, а её рука лежала на слегка округлившемся животе. Её плечи немного вздрагивали от смеха, но она не могла остановиться, словно её распирала радость. Она смеялась так заразительно, что даже сквозь тревогу ребята невольно улыбнулись. — Эмма! — Такемичи улыбнулся и махнул рукой. Эмма тут же повернула голову и радостно засияла. Беременная соседка была всеобщей любимицей. В их доме больше не было маленьких детей, поэтому новость о ребёнке Дракена и Эммы все восприняли с трепетом. — О, Такемичи! А вы чего тут все собрались? Остальные парни с интересом посмотрели на неё, ведь слышали про беременную соседку от самого Ханагаки. Даже не зная её лично, они всё равно относились к девушке с симпатией, ведь она была хорошей знакомой их друга. — Да так, решили прогуляться, развеяться. — отозвался Аккун, ухмыляясь. — И поспорить, что лучше — «Рэмбо» или «Терминатор». — вставил Макото. — Рэмбо, конечно. — хмыкнул Кен, заставляя Макото взвыть от возмущения. Ребята рассмеялись, а Эмма закатила глаза. — Господи, мужчины... Такемичи снова взглянул на девушку, но теперь его внимание привлекло другое: когда Эмма смеялась, она периодически прикрывала глаза, будто жмурилась от боли. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы он это заметил. — Эмма, ты в порядке? — тихо спросил он. — А? Да, просто... малыш иногда брыкается, когда я смеюсь. — она мягко провела рукой по животу. Такемичи невольно улыбнулся, но внутри у него всё ещё оставалось ощущение тревоги. — Куда вы ходили? Эмма посмотрела на Дракена, потом снова на него. — К братику. Такемичи сразу напрягся. — К Майки? — Угу.. Ребята за его спиной немного удивлённо переглянулись. — Вы знакомы? — удивилась Эмма, приподняв брови. Такемичи кивнул. — Можно сказать, да? Эмма улыбнулась. — Как здорово! Майки не так часто заводит новых друзей. Но её радость быстро сменилась лёгким беспокойством. — Правда, он сегодня был немного... не в себе. Такемичи почувствовал, как в груди зародилось неприятное предчувствие. — Что-то случилось? Эмма пожала плечами, но в её глазах мелькнуло беспокойство. — Не знаю. Он почти не спал. Говорил, что ему снился какой-то кошмар. Ханагаки посерьёзнел. — Кошмар? — Да. Причём настолько жуткий, что он даже не хотел вдаваться в подробности. Парни замерли. — Эмма... — голос Мичи чуть дрогнул. — Получается ты знаешь, что ему снилось? Она покачала головой, но всё же тихо проговорила: — Лишь отрывки. Он сказал, что во сне... Такемичи не дышал. «Скажи это.» «Скажи.» — ..он убил кого-то. Мир вокруг будто сжался в одну точку. Воздух вдруг стал тяжёлым, будто бы из него выкачали кислород. — Что? — едва выдавил он. — Да... Он выглядел странно. Сказал, что не помнит всех деталей, но во сне он душил кого-то. И этот человек... Такемичи едва держался на ногах. «Этот человек был я.» — Эмма. — Вклинился Кен, но его проигнорировали. Он попытался дышать ровно, но сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из груди. — Серьёзно? Девушка кивнула, заметно обеспокоенная. — Я никогда не видела его таким. Он выглядел... напуганным. Не в том смысле, что испугался сна, а будто не понимал, что в принципе происходит. «Майки тоже не понимает, что происходит.» «Но мы оба видели один и тот же сон.» Его замутило. В голове вспыхнуло воспоминание: Майки нависает над ним. Его пальцы сжимают горло Такемичи, лицо без эмоций. Холодный, безразличный взгляд. Он не наслаждается этим, но и не пытается остановиться. Такемичи сглотнул. — Эмма... А он... — Что? — Сказал, кого он убил? Девушка нахмурилась, но тут Дракен тихо шикнул на неё, и она быстро покачала головой. — Нет. Но... он не выглядел спокойным. Мне кажется, этот сон задел его куда сильнее, чем он хочет показать.. Такемичи почувствовал, как внутри поднимается паника. «Мы оба видели этот сон.» «Я – жертва, он – убийца.» — Такемичи, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Аккун, заметив его побледневшее лицо. Парень резко выдохнул, заставил себя выпрямиться и натянуто улыбнулся. — Ага. Просто... беспокоюсь о нём. Эмма посмотрела на него чуть пристальнее. — А когда вы познакомились? Он стиснул зубы, жалея, что вообще с ним познакомился. — Несколько дней назад, думаю мы подружимся. Девушка кивнула, но её взгляд не стал менее обеспокоенным. Такемичи с трудом заставил себя улыбаться, но в голове его билась лишь одна мысль: «Что за чертовщина творится?»

***

В гараже пахло бензином и металлом. В полумраке поблёскивали три байка, словно звери, готовые сорваться с места. Баджи с лёгкой небрежностью откинулся на один из них, скрестив руки на груди. Он выглядел так, будто был в своей стихии — как если бы существовал только в такие моменты, перед стартом, когда предвкушение бьёт в кровь сильнее любого алкоголя. — Ну что, парни, давайте прокачаем старую атмосферу! Как в те самые времена — байки, ветер в волосах, ни о чём не думаем, просто катим по дороге! — его голос звенел от азарта, искрился искренним весельем. Казутора лениво скользнул взглядом по гаражу, но задержался на Чифую. Тот молча натягивал шлем, аккуратно закрепляя ремешок под подбородком. Движения отточенные, спокойные, будто это было нечто привычное, рутинное. Но что-то в его осанке, в том, как он избегал встречаться с ними глазами, заставило Казутору нахмуриться. — Ты серьёзно хочешь кататься? — спросил он, всматриваясь в профиль Чифую. Тот коротко кивнул и, не говоря ни слова, закинул ногу через байк. Мотор ожил под его руками, загудел, вибрация прошла по земле. Казутора чуть замедлился, снова скосил взгляд на Чифую, но после встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Быстрым движением он натянул шлем, затянул ремень, а затем с привычной лёгкостью натянул кожаные перчатки. — Ну, ладно. Если Чифую едет, то мне не пристало отставать. Баджи уже сидел на своём байке, лёгким движением проверяя сцепление. Он не терпел задержек, но терпеливо ждал, пока они соберутся. Казутора чувствовал странное напряжение. Что-то неуловимое, тянущееся между ними, но всё равно был рад снова оказаться в седле. Байк, дорога, ночной воздух, разгоняющий кровь — всё это было слишком родным, слишком правильным. Катались они несколько часов. Громкий рёв моторов, извилистые дороги, огни города, проносящиеся мимо, и бесконечное ощущение свободы. Это было похоже на прошлое. Почти. Но в какой-то момент Кейске резко сбросил скорость и свернул на обочину. Заглушив двигатель, он повернулся к ним, снял шлем и провёл рукой по волосам, парни так же сняли шлемы, не понимая, что произошло. — Слушайте, мне нужно вернуться. Младшая сестра похоже опять вляпалась в какую-то историю, миллион пропущенных. — Понятно, — ровно отозвался Чифую. Казутора бросил на него быстрый взгляд. Ни удивления, ни раздражения — ничего. Чифую просто сидел, глядя перед собой, будто его эта новость даже не коснулась. — Ну, ты что, Чифую, так быстро сдался? — с лёгким упрёком бросил Казутора. — Давай продолжим кататься. Чифую слабо нажал на газ, но не двинулся с места. На мгновение его пальцы сильнее сжали руль, но лицо оставалось спокойным. Баджи махнул рукой, разворачивая байк. — Не натворите тут глупостей, — с улыбкой бросил он и, прибавив газу, исчез в темноте улицы. Для них двоих от него осталась лишь тишина. Казутора по привычке качнул головой, но ощущение какой-то странной тревоги не отпускало. Он снова посмотрел на Чифую. — Я тоже, наверное, скоро поеду, — сказал Чифую, не глядя на Казутору, словно это было простое заявление, не стоящее обсуждения. Казутора моргнул, потом нахмурился. — Что? — в его голосе проскользнуло искреннее удивление. — Почему? Ты же сам говорил, что хочешь кататься. Чифую не спешил отвечать. Он чуть наклонил голову, словно обдумывая что-то, а потом пожал плечами. — Ну, просто устал. И потом, здесь что-то не то… слишком скучно будет нам двоим. Казутора почувствовал, как внутри что-то неприятно дрогнуло. Нечто тёмное и тяжёлое прокралось в его грудь, словно тень, которую он не мог ухватить. Он пытался прочувствовать настроение Чифую, но тот будто бы ставил между ними невидимую стену. — Скучно будет, потому что тебе скучно тут, или потому что тебе скучно со мной? — его голос стал настойчивее, резче. Он сделал шаг ближе, вглядываясь в лицо друга, пытаясь найти ответ в выражении его глаз. — Почему мы не можем просто покататься, как в старые времена? Раньше же тебя не волновало, где и когда мы с тобой катаемся. Чифую наконец взглянул на него. Лицо оставалось спокойным, но взгляд… Взгляд был слишком сложным, слишком многозначительным. Казутора не мог его прочитать. — Ты не понимаешь, — Чифую заговорил тихо, почти шёпотом, но в этих словах было что-то окончательное. — Иногда мне нужно побыть одному. Всё просто, Казутора. Просто. Казутора почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Всё у Чифую просто, раньше всегда делился насущим, а сейчас молчит в тряпочку, класс! Грудь стало тянуть неприятным ощущением, словно кто-то незаметно положил туда тяжёлый камень. Он всегда думал, что Чифую — тот человек, с которым не бывает недомолвок. Который рядом, всегда, по умолчанию. Но сейчас этот образ трещал, раскалывался у него на глазах. — Ясно, — выдавил он. Его голос был ровным, но слишком пустым. Ему хотелось сказать больше, но слова застряли в горле. Обида скользнула по венам, холодом растекаясь под кожей. Он не стал смотреть на Чифую, просто развернул байк, натянул шлем и поехал в сторону гаража. Дорога перед ним растягивалась, уличные фонари мелькали по бокам, но все его мысли крутились только вокруг Чифую. Воздух был тёплый и влажный, липкий, но от этого не становилось легче. Байк вибрировал под ним, но Казутора почти не чувствовал этого — всё внутри горело от странного, глупого раздражения. Кататься всегда было чем-то личным. Дорога, ветер, звук мотора — это было не просто времяпрепровождение, это было свобода. Это было доверие. Разделённое молчание, которое не тяготило. Но сегодня всё было не так. Мацуно оставался холодным, отстранённым. Почему? Казутора сжал руль сильнее. По пути назад он пытался держать себя в руках, но чувствовал, как раздражение накапливается, словно клубящийся дым в закрытом помещении. Он всегда был прямолинейным, не любил загадки и намёки. И сейчас его душило молчание Чифую. Он посмотрел в след парню, который успел разогнаться и уже ехал далеко впереди него. Достаточно. Казутора резко дал газу, сокращая расстояние между ними, пока не оказался рядом. — Ты так и будешь молчать? — его голос прорезал ночной воздух, твёрдый, немного раздражённый. Чифую чуть дёрнулся, будто не ожидал такого резкого выпада, но не замедлился. Он лишь бросил на Казутору короткий взгляд — в нём мелькнуло что-то странное, мимолётное, — а затем, не сказав ни слова, просто прибавил скорость. Казутора смотрел, как его силуэт растворяется в ночи. Грудь сдавило сильнее. Дорога перед ним тянулась длинной серой лентой, освещённой тусклым светом фонарей. Они катались, будто играя в догонялки, а напряжение между ними усиливалось всё сильнее. Казутора чувствовал, как оно буквально сдавливает ему грудь, заставляя его становиться всё более импульсивным. Он не мог понять Чифую — тот игнорировал его, но при этом не уходил, не отталкивал до конца. Это сводило с ума. Ханемия прибавил скорость, желая обогнать его ещё раз, но не рассчитал манёвр. Резко повернув руль, он потерял контроль. Байк занесло, и в следующий миг его словно выбросило с сиденья. Казутора ощутил резкий удар в бок, а затем его тело покатилось по дороге. Шлем смягчил удар, но воздух выбило из лёгких. Байк с грохотом рухнул рядом, а острая боль пронзила плечо. — Блять! — выдохнул он, скривившись. Чифую тут же резко затормозил, ошеломлённо глядя на него. Сердце ёкнуло, и, не раздумывая ни секунды, он бросился к Казуторе. — Эй! Ты в порядке?! — в голосе блондина была настоящая тревога. Он опустился рядом, вглядываясь в лицо Казуторы, но не успел даже проверить, цел ли он, как вдруг его резко схватили за запястье. Казутора, стиснув зубы от боли, крепко держал его, не давая отстраниться. Он перевёл взгляд на парня рядом, который хотел возмутиться. — Тора, какого чёрта ты… — начал было Чифую, но Казутора дёрнул его на себя сильнее. — Это ты какого чёрта?! — голос Казуторы дрогнул, но в нём явно сквозила злость. Он с трудом поднялся на ноги, продолжая не отпускать Чифую, — Ты сначала отталкиваешь меня, а потом несёшься ко мне так, будто я тебе действительно важен! Ты вообще сам понимаешь, что делаешь?! Чифую замер. Он не ожидал, что Казутора так взорвётся. — Конечно, я… — начал он, но не договорил. Казутора смотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть какой-то ответ. Но Чифую выглядел так, словно сам не понимал, что происходит. Это раздражало ещё больше. — Не вижу… — выдохнул Казутора, сжимая челюсти. Казутора схватил Чифую за рукав куртки и резко дёрнул в сторону, а затем с силой толкнул назад. Чифую споткнулся, еще бы чуть чуть и спина бы ударилась о его байк, он едва не потерял равновесие, но в следующий же миг тёплые, напряжённые пальцы Казуторы схватили его, и всё же парень все равно успел стукнуться бедром. Боль от удара разошлась по телу, но не сильнее, чем внезапный всплеск гнева. — Ты охренел?! — Чифую резко поднял голову, его взгляд вспыхнул раздражением, а голос звенел от негодования. Но Казутора не дал ему и секунды, чтобы осознать ситуацию. Он тут же навалился на него, наклонившись так близко, что между ними не осталось ни сантиметра свободного пространства. Он грубо усадил парня на сиденье, а его руки сомкнулись по обе стороны от Чифую, вцепившись в металлический корпус мотоцикла. — Чего ты хочешь вообще? — Казутора говорил хрипло, почти рычал, его голос дрожал от напряжения, злости, боли. Он смотрел в глаза Чифую с такой яростью, что от этого взгляда хотелось сбежать. Чифую хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Всё его раздражение испарилось, сменившись ошеломлённостью. Он не привык видеть Казутору таким — таким агрессивным по отношению к нему, таким неистово несдержанным. — Ты же всё понимаешь, да? — Казутора едва не шипел, его пальцы сильнее сжались на холодном металле. Чифую сжал зубы, его грудь с силой вздымалась от попыток восстановить дыхание. — Чего ты добиваешься, Казутора? — он попытался вернуть себе уверенность, но голос всё равно дрогнул. — Думаешь, если так меня зажмёшь, я внезапно всё тебе объясню? Казутора усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Он не сдвинулся ни на миллиметр, только наклонился ближе, их шлемы слабо стукнулись. — Да какого хрена?! Я просто хочу узнать причину того, что ты отдаляешься от меня! — его голос стал громче, почти сорвался на крик. Чифую вздрогнул. — Если ты устал — скажи. Если я сделал что-то не так — скажи! Но не веди себя так, будто меня просто не существует! Ханемия резко ударил кулаком по мотоциклу сбоку от Чифую, выпуская наружу часть своих эмоций. Чифую дёрнулся, его пальцы сжались в кулаки. — Ты хоть представляешь, как это задевает? — Казутора говорил быстро, сбивчиво, его дыхание срывалось. — Ты ведь видишь, что я… Он запнулся, но в следующую секунду продолжил с удвоенной яростью, будто слова прорвались сквозь сдерживавшую их плотину. — Ты меня доводишь! Бесишь таким поведением! И знаешь, почему? Потому что мне не всё равно на тебя! Потому из головы не вылезаешь! Чифую смотрел на него широко раскрытыми глазами. Его сердце колотилось о рёбра, внутри него бушевала буря из эмоций, но он не мог вымолвить ни слова. Казутора тяжело дышал, его грудь резко вздымалась и опадала. Он не знал, чего ждал в ответ, но в этот момент Чифую выглядел так, будто весь его мир только что перевернули с ног на голову. Чифую открыл рот, но слова застряли в горле. В груди всё сжалось от напряжения, и он вдруг понял, что не может выдавить из себя ни звука. — Казутора… — тихо произнёс он, но его голос утонул в тяжёлом молчании парня. Казутора не дал ему шанса прийти в себя. — Ну серьёзно?! — его голос стал громче, наполненный отчаянием и злостью. — В чём причина? Почему ты всё время меня игнорируешь?! Почему делаешь вид, что меня нет, но в других случаях ведёшь себя так, будто ничего не происходит или вообще только и делаешь, что ругаешь меня?! Чифую моргнул, его дыхание стало сбивчивым. Что он несёт? О чём он говорит? — Ты даже не смотришь на меня! — продолжил Казутора, голос дрогнул, и в нём вдруг проскользнула нотка обиды. Он склонился ближе, так что Чифую невольно задержал дыхание. — Ты ведь видишь, что нравишься мне. Это из-за этого? Ты специально меня игнорируешь, боишься моих чувств? Голос Казуторы сорвался на глухой, почти болезненный выдох. Его взгляд пронзал Чифую, полный невыносимой смеси гнева, отчаяния и… чего-то ещё, чего Чифую не смог понять. Его словно ударило током. Табун мурашек пробежался по позвоночнику, дыхание перехватило. — Что?.. — слово сорвалось с губ прежде, чем он осознал, что вообще заговорил. Казутора не отвёл взгляда. Его губы дрожали, пальцы сжимались и разжимались, будто он сам не знал, что делать с нахлынувшими эмоциями. Чифую чувствовал, как воздух между ними накаляется, как напряжение становится почти осязаемым. Он не понимал. Не понимал, что только что услышал. Казутора… что, влюблён в него? — Ты… — Чифую открыл рот, но слова застряли в горле. Он не знал, что сказать. Не знал, как на это реагировать. Казутора вдруг тяжело выдохнул и резко выпрямился, отстраняясь, будто сама их близость причиняла ему боль. Его пальцы нервно скользнули по шлему, а затем по шее, словно он пытался выдавить из себя хоть каплю самообладания. — Не знал? Серьёзно?.. Чёрт… — в его голосе было столько горечи, что Чифую вздрогнул. Он смотрел на него, но не узнавал. Это был не Казутора, с которым он смеялся и дрался плечом к плечу. Это был кто-то другой. Кто-то, кому сейчас было до чёртиков стыдно и обидно. Казутора стиснул зубы, сжал кулаки и отвернулся. — Да иди ты… — выдохнул он, но в этих словах не было злости. Только разочарование. Чифую ощутил, как внутри что-то неприятно скрутило. Он не знал, что с этим делать, но ощущение было… невыносимым. Казутора не дал ему шанса сказать хоть что-то. Он развернулся, но едва сделал шаг, как его ноги дрогнули. Боль, до этого кипевшая в теле тупым жаром, вдруг пронзила его так резко, что он едва удержался от стонущего выдоха. Его байк лежал на боку, он сжал зубы, чувствуя, как всё тело протестует против движения, но всё же сделал шаг вперёд. Чифую смотрел, не двигаясь. Он видел, как Казуторе больно, видел, как тот опускается на колено, опираясь на руль, но не сказал ни слова. Казутора стиснул зубы и, рывком поднял байк. Это далось ему слишком тяжело, но он не дал себе остановиться. Чифую вдруг ощутил, как внутри что-то брыкнулось. Он захотел сказать ему, что тот идиот, что в таком состоянии ему нельзя даже думать о езде. Но слова так и не сорвались с губ. Казутора, дыша тяжело и прерывисто, уселся на байк. Его руки дрожали, но он всё же завёл двигатель. Громкий рёв мотора прорезал тишину, но Чифую почти не слышал его. Он даже не взглянул на него. Просто выкрутил газ, резко, до предела, и рывком сорвался с места. Чифую смотрел ему вслед. И впервые в жизни чувствовал, как внутри поднимается какое-то странное, щемящее чувство, которое он никогда не ощущал. Мацуно остался стоять в тишине. Пальцы вцепились в сиденье его собственного мотоцикла, но он даже не осознавал этого. Он медленно выдохнул, но дрожь в груди не проходила. — Чёрт… — сорвалось с его губ. Мысли метались хаотично, но ни одна из них не давала ответа.

***

Такимичи даже не помнил, как дошёл до дома. Воспоминания о прогулке с друзьями слиплись в одну размывшуюся картину. Голоса, смех, яркие огни города— всё стало каким-то далёким и неважным. Сейчас он сидел на кухне, тяжело опустив голову на сцепленные пальцы. Ноги дрожали, сердце гулко стучало в груди, а в висках пульсировало напряжение. «Что это было?» Сон. Нет, не просто сон. Один и тот же кошмар. У него и у Майки. Такимичи с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь прогнать это ужасающее чувство, но всё было бесполезно. Он написал Майки. Честно, прямо, без шуток. Рассказал обо всём. О своих переживаниях, о том как чьи-то пальцы сжимались на его горле. О том, что было нереально страшно. И Майки ответил. Но если тогда от его слов было немного легче, то сейчас эти слова сделали всё намного хуже. «Тебе стоит отдохнуть. Я не знаю, что ты там видел, но это всё твоё воображение.» Не знаю, что видел? Моё воображение? Такимичи стиснул зубы. «Да какого чёрта...» У него дрожали пальцы. Он крепче сжал кулаки, пока ногти не впились в кожу. Он ему рассказал. А в ответ— только это? Майки даже не удивился. Как будто знал. Нет... он и правда знал. Потому что ему снилось то же самое. Он видел, как душит его. Как его руки сжимают чужую шею. И всё равно сказал: «это всё твоё воображение.» Злость вспыхнула резко, как спичка. — Твою мать... Он чувствовал себя глупцом. Почему он вообще думал, что Майки поделится с ним чем-то? Они ведь знакомы только пару дней.. Ему было обидно. Обидно до боли в груди. Ведь он всё равно рассказал ему всё, даже если они толком то и не знакомы, а Майки в ответ даже не посчитал нужным сказать, что видел то же самое? Такимичи вскочил со стула, но ноги тут же подкосились, и он опёрся на столешницу, тяжело дыша. Тошнота подступила к горлу, в ушах зазвенело. «Я не понимаю…» Его передёрнуло от озноба. В квартире было тихо. Слишком тихо. Мысли в голове сливались в один сплошной шум, будто кто-то просто взял и закрутил радиопомехи на полную. «А если это было не просто совпадение?» «А если...» — Чёрт! Он резко ударил кулаком по столу. Гулкий звук разнёсся по комнате. Это было так раздражающе. Он не понимал, что это всё значит. И хуже всего было осознание, что он остался с этим один. Майки знал. Знал, но всё равно оставил его одного с этими мыслями. — Больше никогда.. — было начал он, как вдруг его прервал стук в дверь, Такимичи посмотрел на время, вспомнив, что мамин рабочий день уже закончился, поэтому подуспокоившись пошёл открывать ей дверь. Но так и замер, глядя в дверной глазок. Кто это такой? Точнее.. Что это такое?..