Давным давно

Мягкий лунный свет посеребрил кроны высоких деревьев, погруженный в сумерки лес расступался, позволяя свободно проникать в глубь себя. Ветки не пытались оцарапать лицо, древесные корни не попадались под ноги. Все было совсем не так, как в фильмах ужасов, где ночной лес непременно таит в себе опасность, и из-за каждого дерева хищно смотрят жуткие глаза неведомых чудовищ, готовых в любой момент разорвать нерадивого путника. Ничего подобного здесь и близко не было, скорее даже наоборот. Ощущалось некое умиротворение, темнота не таила в себе опасность а давала защиту, скрывала от посторонних глаз. Браер шла. Она не понимала куда, но знала, что непременно поймет, когда будет на месте. Лёгкий летний ветерок приятно обдувал разгорячённое тело, подол коротенького, розового платья, украшенного узорами лозы шиповника, слегка колыхался под его дуновениями. Браер не помнила в своем гардеробе этого платья, но это сейчас казалось чем-то несущественным, будто бы само собой разумеющимся. Её правую руку что-то тяготило, она что-то несла, что-то зажимала подмышкой и придерживала рукой. Предмет был прямоугольной формы, большой и довольно увесистый. Но хоть убей, она не могла вспомнить что это, а может быть она и вовсе никогда этого не знала? Единственное в чем она была уверена, так это в том, что ей нужно идти и непременно нести таинственный предмет туда, куда она идёт. Она попыталась вспомнить, как вообще очутилась в этом лесу, но мысли путались в голове, вытесняемые единственной целью продолжать движение. Браер попыталась остановиться, но её собственные ноги не подчинились ей. Это было похоже на какой-то транс. Но самым удивительным было то, что вся эта ситуация вовсе её не пугала, напротив, успокаивала, словно именно так всё и должно было быть. На пути возникло препятствие. Большое поваленное дерево преграждало путь. Браер наконец остановилась. Дерево было большим, иссохшим, наполовину сгнившим, но в одном месте, в том, где верхушка упиралась в стволы других, ещё живых деревьев, была небольшая щель. Если опуститься на четвереньки, вполне можно проползти, даже платье о сучки не зацепится. Браер уже было собралась это сделать, как вдруг в мозг пробралась тревожная мысль. Ей вдруг захотелось уйти отсюда, покинуть этот лес, вернуться туда, откуда она пришла, вернуть на место то, что она взяла. Браер отчётливо поняла, что предмет который она несла с собой, ей не принадлежит. Неужели она украла его? Сомнения сковали тело, сердце заныло. На мгновение неудержимое желание, что гнало её вперёд, отступило. Но лишь затем, чтобы вернуться с удвоенной силой. Отбросив все сомнения, Браер проползла под деревом. Розовая ткань платья испачкалась в земле, обнаженные колени слегка саднило, а налипшие на них маленькие земляные комочки, вызвали у девушки чувство брезгливости, но отряхиваться она отчего-то не спешила. Прямо пред ней раскинулась небольшая поляна, заросшая кустами папоротника. Освещённая светом луны и звёзд, она казалась поистине сказочным местом. У самой кромки леса стоял выложенный из камня круглый колодец. Не раздумывая ни секунды Браер направилась к нему, уверенно продираясь сквозь заросли. И чем ближе она была, тем явственнее ощущала исходящую от колодца необъяснимую ауру. Каблуки туфель стукнули о каменную ступень. Она заглянула внутрь: он казался бездонным, а темнота в нем непроглядной. «Интересно, если туда прыгнуть, сколько придётся падать?» эта мысль отчего-то заставила её улыбнуться. Уверенность в собственной правоте многократно возросла, хотя Браер до сих пор не знала, в чём именно она была права, но это не имело значение. Обхватив свою ношу обеими руками, она выставила их над бездонной чернотой колодца. Так до сих пор и не поняв, что это такое, даже не смотря на то, что сейчас принцесса смотрела на предмет в упор, глаза различали лишь смутные очертания. Она уже собиралась разжать пальцы и обречь таинственное нечто в своих руках на вечное падение в непроглядной темноте, как вдруг внимание её привлекло какое-то чёрное пятно. Браер подняла глаза. На ветке ближайшего к ней дерева сидел ворон и внимательно наблюдал за ней своими глазами-бусинками. Птица казалась очень заинтересованной, она будто бы ждала, что Браер сделает в следующий момент. Под этим пристальным взглядом ей сделалось неуютно, сомнения вновь вернулись к ней, но на сей раз они были другими. Она сомневалась не столько в правильности своих действий, а в том, насколько правильными их сочтет ворон. Это чувство разозлило девушку: как смеет какая-то птица определять правильность её поступков?! Ворон, кажется, почувствовал гнев Браер. Он встрепенулся на ветке, судорожно дёрнул головой, а затем, распахнув черный клюв, издал пронзительную трель ни похожую ни на одну из когда либо слышанных ею, «Текели-ли!» Текели-ли!» Браер распахнула глаза и резким рывком заставила себя подняться. — Как долго я спала?! — Собственный голос, казалось, звучал откуда-то со стороны. — Наверное всю ночь. — Ответил ей кто-то. Браер повернула голову и встретилась глазами с Эшлин. Дочь Золушки стояла напротив неё в пижаме с накинутым на плечи, бирюзовом халате и растрепанными после сна волосами. — Ох, прости, Эш, я… мне просто дурацкий сон приснился. — Теперь Браер окончательно поняла, что находится в своей комнате, вернее в их общей с Эшлин комнате. Окружают её не деревья из загадочного леса, а резная мебель и стены с темно-розовыми обоями, украшенные узором в виде черного кружева, а сама она сидит на своей кровати с натянутым до подбородка одеялом. Никаких тебе колодцев поблизости, ни понятно чего о себе возомнивших птиц. Вот только уши всё ещё резало пронзительное «Текели-ли!» Текели-ли!». Браер потянулась к прикроватной тумбочке и отключила будильник. Звук тут же стих, а вместе с ним и последнее напоминание о странном сне. С чувством выполненного долга, Браер рухнула обратно в кровать. Утро всегда было её самым нелюбимым временем суток, особенно, если в такую рань ещё и надо было куда-то собираться. Дома она обычно просыпалась где-то часам к двенадцати и после пробуждения обязательно ещё полчасика нежилась в постели. Без этой процедуры она потом полдня чувствовала себя вялой. Но то было дома, а здесь, в школе Эвер Афтер, общее расписание дня вносило свои коррективы в уже устоявшийся распорядок. — Вставай, Браер. — Донёсся до неё тоненький голосок Эшлин. — Не вздумай снова уснуть, я ведь потом тебя ни за что не разбужу. — Да встаю я, встаю. — Проворчала она в ответ, сладко потягиваясь на мягкой перине. В отличии от самой Браер, Эшлин-напротив, всегда легко вставала по утрам. Пока дочь Спящей Красавицы досматривала сны, Элла успевала проснуться, застелить постель и начать приводить себя в порядок. Босыми ногами Браер нащупала под кроватью тапочки, обреченно вздохнула, заставляя себя покинуть теплое и уютное ложе, и поплелась в ванную. Встретившись с собственным отражением в зеркале, девушка капризно скривила рот. Как и ожидалось: из-за недостатка сна выглядела она не лучшим образом. Лицо слегка опухло, а глаза сузились так сильно, что, пожалуй, даже хороший макияж не особо исправит положение. Уже в который раз проклиная в мыслях человека, которому пришло в голову ставить уроки так рано, Браер повернула серебристый кран и умыла лицо ледяной водой. Впрочем, в последнее время ей стало куда легче просыпаться и даже как-то приятнее, что-ли? Всё из-за того случая в школьной оранжереи, когда она ни с того ни с сего вдруг резко отрубилась. Нет, приступы непреодолимой сонливости накатывали на неё регулярно, сколько она себя помнила. Но обычна она могла их предчувствовать и успевала дойти до кровати, или до чего-нибудь, что могло бы её заменить. Ну в крайнем случае, если ничего подходящего близко не было, она успевала найти место помягче, чтобы было не так больно, когда силы совсем оставят её и она упадет, а тут… Браер откинула розовый халат, обнажая плечи, на левом, точно отцветавший цветок, всё ещё был заметен крупный синяк. Спасибо, Эппл, что успела подхватить её хотя бы за голову, а то такой же цветочек цвел бы сейчас у неё на лице. Последнее, что она помнила из того дня, это то, как укололась о шип розы и маленькую капельку крови на указательном пальце. «Прямо как в сказке» — подумала Браер, но тут же попыталась прогнать от себя эту мысль. Приступы сонливости в этом году действительно стали накатывать на неё куда чаще, чем раньше, и стали куда сильнее. Она всегда знала, что рано или поздно что-то подобное случится, и ей казалось, что она вполне готова к этому. Но сейчас мысль о том, что проклятие усиливается и столетний сон уже близко, страшно пугала Браер. К тому времени, когда она закончила умываться и вышла из ванной, Эшлин уже успела переодеться в своё повседневное нежно-голубое платье с цветочным узором и теперь, сидя перед зеркалом, укладывала волосы. «И когда она всё успевает?» — подумала Браер, подходя к своему шкафу. — Что тебе снилось? — Спросила дочь Золушки. — Да так, ничего. Бред одним словом. — Ты просто кричала и так резко подскочила с кровати… — Говорю же, просто бредовый сон. Не беспокойся, Эш. — На самом деле Браер уже толком и не помнила, что ей снилось, так, мало связанные между собой обрывки; ночной лес, она сама идущая по нему неизвестно куда и ворон на ветке. Вот пожалуй и всё. — Кстати, к тебе в магазин ещё не завезли те чудесные сапожки? — Спросила Браер, избавляясь от пижамы и натягивая платья. — Не волнуйся, когда они появятся, ты узнаешь об этом первой. — Это было бы сказочно! — Эшлин всегда была ужасно доброй и очень часто её добротой бессовестно пользовались, чего только её сводные кузины стоили! Но таким уж был сюжет её сказки. Практически каждый в школе Эвер Афтер страдал от какого-нибудь семейного проклятия, ну или нёс на себе особый «проблемный» отпечаток своей истории. Например, Эппл вечно казалось, что её хотят отравить, но при этом она никогда не могла устоять перед спелыми, красными яблоками. Сама Браер вечно засыпала в самый неподходящий момент. Ну, а Эшлин, как будущая Золушка, была излишне доброй, отзывчивой, беспрекословной и робкой. Ну и ещё, стоило ей хоть на минутку куда-нибудь опоздать, как все её вещи тут же превращались в лохмотья, наверное именно поэтому Эшлин и была такой щепетильной. По крайней мере Браер ещё ни разу не видела Эшлин в лохмотьях. — Слушай, Эш, ты же не против, если я сегодня вечером приглашу к нам Эппл? — Что ты, конечно же нет. Я сама бы с радостью посидела с вами, но боюсь сегодня мне придётся допоздна задержаться в магазине. — Тебе хорошо. — Браер подошла к своему туалетному столику, открыв выдвижной ящик, она достала тюбик розовой помады. — У тебя есть разрешение и ты хоть иногда можешь покидать школу. — Она пожевала губами, размазывая только что нанесенный слой помады. — Я ведь тоже не могу пойти куда захочу. — Ответила дочь Золушки. — Ты ведь знаешь у меня строго прописанный маршрут от школы до магазина и обратно. А я бы так хотела хоть ненадолго выбраться в лес. — Эшлин мечтательно закатила глаза, а Браер не сдержалась и фыркнула. И чего её всё тянет в этот лес? Особенно сейчас, когда там сугробы по колено. Подготовившись наконец к новому учебному дню, обе принцессы покинули свою комнату. Школьный кафетерий находился на нижнем этаже и, чтобы до него добраться, нужно было пройти через всё крыло женского общежития, спуститься вниз по крутой лестницы, затем пересечь главный холл и только после этого ты оказывался на месте. Для всё ещё сонный Браер этот маршрут был вполне сопоставим с полосой препятствий, благо хоть Эшлин постоянно шла рядом. Когда они всё же добрались до кафетерия, там уже была огромная очередь. По мнению самой Браер, школьная еда была в лучшем случаи сносной, а в большинстве случаев просто ужасной, а потому никакого смысла в том, чтобы занять место в длиннющей веренице людей она не видела, поэтому оставив Эшлин дожидаться своей очереди, направилась к автомату с кофе. Бросив в узкую щелочку нужное количество монеток и дождавшись, когда пластиковый стакан наполнится горячим напитком, Браер поспешила занять места за свободным столиком для себя и Эш. Вскоре к ней присоединилась и сама Элла с подносом еды в руках, и они вместе приступили к завтраку. Всё это время из висевших на стенах кафетерия динамиков, играла тихая, размеренная мелодия, которую неизменно проигрывали здесь каждое утро с тех самых пор, как Браер только поступила в школу. За это время она уже успела стать неотъемлимой частью каждого завтрака и поэтому, когда вдруг мелодия неожиданно оборвалась на середине, у Браер тут же появилось ощущение чего-то не правильного. Из динамиков послышался слабый треск, а в следующее мгновение по кафетерию разлетелся задорный девичий голос. — Доброе утро, школа Эвер Автер, с вами я, Блонди Локс! Надеюсь, все вы как следует выспались и готовы к новому сказочному дню в нашей чудесной школе. — Браер сделала маленький глоток. Горячий кофе слегка обжег. Значит Блонди решила освоить новую площадку для вещания? Интересно, раньше она предпочитала вести свой блог через миррорнет, с чего вдруг такая перемена. Возможно, надеется, что подобное разнообразие привлечет внимание аудитории? Пока Браер рассуждала, Блонди продолжала вещать — Сегодня я в гостях у Си. Эй. Кьюпид, уверена, вы все её знаете как ведущую шоу «Любовный совет». — Послышался ещё один голос. — Мой сердечный привет вам, дорогие ученики школы Эвер Автер. — В отличии от Блонди, которая вечно тараторила так быстро, что порой Браер казалось, что новые мысли у неё в голове рождаются быстрее, чем она успевает их озвучить, речь Кьюпид была более размеренной и даже в какой-то степени, мелодичной. — Мы с Кьюпид встретились сегодня в этой студии, чтобы обсудить очень животрепещущий вопрос, которым задаются многие ученики в нашей школе. — Блонди выдержала небольшую паузу. - После хорошо известных всем вам событий, наше сообщество разделилось на два лагеря: наследников и отступников. В очередной раз поднимать избитую тему, кто прав, а кто заблуждается, мы не будем, как говорится «Сказка все расставит на свои места». — Браер усмехнулась. Либо Блонди очень хорошо подготовила свой текст к этому эфиру, либо он прошел через строгую цензурную правку со стороны руководства школы. — Но как я уже сказала, сегодня мы обсудим другую не менее интересную тему. А именно такое прекрасное чувство, как любовь. — Блонди сделала ещё одну паузу. — Кьюпид, как все мы знаем, ты ведешь на волнах нашего радиоэфира любовное шоу. Каждый может позвонить тебе в студию и задать, тревожащий сердце, вопрос. — Разумеется. — Ответила Кьюпид. — Абсолютно каждый может задать свой сердечный вопрос и непременно получит на него ответ. Ведь это очень важно, разобраться в своих чувствах. — Хорошо, тогда давай смоделируем с тобой такую ситуацию. Представь, к тебе на линию поступил звонок, звонит парень, девушка, не важно и говорит, что влюбился в того, в кого влюбляться нельзя. Ну, например, она наследница, а он отступник, и более того ,этим двоим ещё и по сказке быть друг с другом не положено. Что ты можешь посоветовать в таком случае? — Несколько мгновений из динамиков не доносилось ничего, кроме слабого треска. Браер прислушалась. — Любовь - природная сила, её не остановить… — Голос у Кьюпид слегка дрожал, после каждого слова, она делала паузу, словно взвешивая в голове, что можно сказать, а что нет. — Да, всем нам это известно. Истинная любовь способна исцелять раны, пробудить от вечного сна и прочее. — Браер не понравился тот пренебрежительный тон ,с которым Блонди произнесла эти слова. — Я спрашиваю о другом. Может ли любовь стоять выше предначертанной судьбы? И возможна ли вообще настоящая любовь за пределами сказки? — Разумеется возможна! — Едва ли не выкрикнула Кьюпид. Браер даже показалась, что она услышала звук удара ладонью по столу. Однако следующие слова прозвучали уже куда тише. — В том плане, что… Не у всех же в сюжете прописан обязательный любовный интерес, а у некоторых и вовсе нет своей истории. Но любовь всё равно поражает их так же, как и прочих. — Да, но как быть в той ситуации которую мы рассматривали в начале? Когда сказка обоих влюбленных, буквально не позволяет им быть вместе. — Опять повисло молчание. Браер обратила внимание, что по крайней мере большая часть находящихся в кафетерии, замерли в ожидании. — Как все мы знаем… — Начала Кьюпид и голос у неё в этот раз дрожал куда заметнее. — Каждому так или иначе приходится повторять судьбу своих сказочных предков, иначе могут произойти непредвиденные последствия. Но любовь такая вещь, которая не подчиняется правилам и законам, она хаотична и непредсказуема. Так как же быть в том случае, когда эта великая сила поражает тех, кому судьбой вместе быть не дано? — Из динамиков донёсся глубокий вздох, казалось Кьюпид сейчас разрыдается. — Нужно не быть эгоистом и помнить о трагических последствиях, что диктует нам сказка. Обсудите всё прежде, чем принимать серьёзные решения, поговорите с родными, с кем-то более старшим и опытным. И если действительно у вас нет никаких возможностей быть с тем, кого выбрало ваше сердце… — Ещё один печальный вздох. — Тогда храните эту любовь в своём сердце, но ради общего блага, ради безопасности всех тех, кто вам дорог, откажитесь от неё. — Рука Браер с пластиковым стаканом кофе, застыла на пол пути ко рту. Она не знала, что и думать. — Сказала так сказала, прямо-таки в самый раз! Ну, или как ты сама говоришь «в самое сердце»! — Непринужденная интонация дочери Златовласки, казалось совершенно не уместной в той атмосфере, что повисла в кафетерии. — На этом наш утренний радиоэфир подходит к концу. Не забудьте сегодня заглянуть в мой блог, там обязательно появится новый репортаж, и не пропустите шоу Кьюпид, там тоже узнаете много чего интересного! Всем сказочного дня! — Снова раздалось короткий треск, а затем из динамиков полилась уже привычная музыка. — Да уж! — Браер поставила свой стаканчик на стол. — Я конечно знала, что у Блонди закончились идеи для её блога, но не думала, что всё настолько плохо, что она решила сунуть нос в чужую область. — Эшлин казалось не поняла, что Браер обращалась именно к ней. Она механически, точно сломанная кукла, водила по кругу пластиковой палочкой в своём стаканчике с чаем. — Эш, ты о чём думаешь? — Браер провела ладонью перед глазами подруги, та вздрогнула и наконец посмотрела на неё. — Мне… Мне просто кажется, что я… — Глаза у неё округлились как у ребенка который разбил любимую мамину вазу и теперь боится быть пойманным с поличным. — Кажется я забыла вчера включить сигнализацию в "Хрустальной туфельки". — Она так резко подскочила с места, что даже стол зашатался. — Я побегу, проверю. Я очень быстро, встретимся на уроке! — Браер было собиралась сказать, что до начала первого урока осталось всего пятнадцать минут и успеть за это время добежать до Бук-Энда, где и находился обувной магазин Эшлин, и вернуться обратно вовремя, просто невозможно, если только у тебя нет крыльев. Но она и рта раскрыть не успела, как Эшлин уже и след простыл. Даже поднос с едой на столе оставила, хотя обычно всегда его за собой убирает. Это уже было совсем не в стиле Эш. Браер не знала, что заставило её соседку так волноваться, но дело было точно не в выключенной сигнализации. Кофе совсем остыл, окончательно потеряв свой приятный вкус. Поставив на четверть полный стаканчик, на оставленный Эшлин поднос, Браер зевнула и как следует потянулась. Суставы слегка хрустнули. Кофе всё-таки помогло снять сонливость, хоть и не полностью. Решив, что перспектива просидеть в гордом одиночестве до начала уроков её не слишком привлекает, Браер поспешила покинуть кафетерий. Проходя мимо большого окна, она невольно зажмурилась от яркого солнечного света. Зима в этом году выдалась на удивление холодной, из-за морозов и частых метелей директор Гримм запретил ученикам покидать пределы школы, исключение составляли лишь те, у кого было специальное разрешение. Например, как у Эшлин, которой каждый день нужно было посещать свой обувной магазин в Бук-Энде. У Браер такого разрешения не было, что портило очень многие планы. Даже такую простую вещь, как пройтись с лучшей подругой по бутикам, которую они вместе с Эппл запланировали ещё пару недель назад, пришлось отложить в дальний ящик на неопределенный срок, а что уж там говорить о танцах в клубе. Браер уже давно обещала сводить Эппл в «Красный башмачок», но видимо и этому суждено сбыться ещё не скоро. Оставалось только ждать, когда погода улучшится и ограничения наконец-то снимут, хотя прогнозы на ближайшую неделю были не утешительными. Но вот, сегодня наконец выдался погожий денек, ярко светило солнце, ветер не вздымал в воздух целые слои снега, а теплые лучи, проходившие через оконные стекла, приятно согревали кожу. И именно в этот день, в её расписании не оказалось ни одного свободного часика. Браер не знала, кто занимается его составлением, но это определенно был какой-то садист, иначе зачем ставить столько уроков в один день?! — Слушай меня ты, глупая деревяшка! — Браер повернула голову. У лестницы ведущей в мужское общежитие, стояли двое юношей. Оба не отличались высоким ростом, один из них сильно сутулился, а спина второго, напротив, была идеально ровной, даже слишком. Браер сразу же узнала в них Клейна Кинга, сына Мышиного Короля и Нейтана Наткрекера, сына Щелкунчика. — То, что нас с тобой поставили в пару для написания доклада, не говорит о том, что мы теперь должны видеться для того, чтобы что-то там обсуждать! — голос у Клейна был тихий и дребезжащий, словно у него было повреждено горло, глаза скрывались за круглыми, маленькими солнцезащитными очками и Браер не могла их видеть, но была уверена, что в них сейчас пылает ненависть. По крайней мере тон, с которым Кинг общался со своим собеседником, наводил именно на такие мысли. — Как это не значит? — Голос Нейтена был мягким, даже в чем-то нежным, что удивительно учитывая то, что его обладатель был деревянной куклой. — Работа в паре всегда подразумевает под собой совместные обсуждения. — А у нас их не будет, пойми ты это наконец своими деревянными мозгами! Я пишу свою часть доклада отдельно, ты пишешь свою отдельно! Потом мы встречаемся во время его защиты, ты рассказываешь свою часть, отдельно! Я свою, отдельно! Всё, точка, восклицательный знак! — Слушай, я понимаю, что по сказке нам суждено быть врагами. Я и не претендую на дружеские отношения, я всего лишь пытаюсь наладить конструктивный диалог, чтобы мы могли… — Пронзительный писк, переходящий в угрожающее шипение, заставил Нейтана замолчать. — Ещё одно слово, и я перегрызу твои тоненькие ножки, и посмотрю, как ты будешь без них передвигаться! — Клейна наставил на Наткрекера кривой палец с обгрызенным, желтым ногтем. — Я уже сказал принцип нашей работы и никакого иного я не приемлю! — С этими словами он развернулся и поковылял прочь. Нейтен остался стоять на месте, растерянно хлопая глазами. Браер невольно улыбнулась. Сын Щелкунчика был из той породы мальчиков, которых всегда хочется пожалеть. Он не был таким раздражающим, как допустим, Хоппер, и не был таким неумехой, как Декстер. Нейтан всегда и во всем был прилежен, начиная от идеально выглаженного мундира, и заканчивая вовремя выполненным домашним заданием. Но отчего-то подобные парни всегда оставались незамеченными, всегда были где-то на вторых ролях. Вот вроде всё есть, но чего-то всё-таки не хватает, какой-то харизмы что-ли? Понаблюдав ещё немного за Нетаном и убедившись, что ничего интересного тут больше не произойдет, Браер двинулась в сторону класса. Интересно, а из какой породы парней будет её прекрасный принц? Она редко думала о своем суженном, в конце концов им друг до друга ещё целая сотня лет, но иногда ей всё же становилось интересно порассуждать. Пару раз он ей даже снился, во снах он всегда был высоким, красивым и широкоплечим брюнетом, иногда с каштановыми волосами, как у неё самой, но непременно голубоглазым. Впрочем, какая бы внешность у него не была, он наверняка должен быть очень смелым. Ведь только отважный человек, осмелится пробиться в древний замок сквозь заросли колючего шиповника и обнаружить там прекрасную Браер. Он пробудит её ото сна своим поцелуем и они будут жить долго и счастливо. А ведь если подумать, до этого момента осталось ни так уж и долго. Всего два года в школе, не считая этого, затем выпускной и здравствуй заколдованное веретено. Интересно, сколько пройдет времени после выпускного прежде, чем она уколется? Неделя, месяц? Но наверняка не много. А потом всё, столетний сон, целый век! Для самой Браер этот сон должно быть будет немногим длиннее, чем все предыдущие, но вот для её близких это будет целая жизнь. Её родители, братья, лучшая подруга Эппл и все остальные… Все успеют состариться и умереть, а она проснется уже в совершенно новом, чужом для себя мире! По коже пробежал холодок и Браер вдруг очень захотелось чтобы её кто-нибудь обнял. Она подошла к окну, из него открывался прекрасный вид на школьный сквер и Зачарованный лес за ним, всё казалось таким мирным, природа будто спала укрытая мягким снежным одеялом. Останется ли этот пейзаж таким же спустя сотню лет? Навряд ли. Да и вряд ли она сможет узнать хоть что-нибудь, когда проснется. На голых ветках большого вяза сидел ворон. Браер показалось, что он смотрит на неё, она взглянула на него в ответ. Ситуация казалась смутно знакомой, словно что-то подобное с ней уже когда-то случалось, но она никак не могла вспомнить, когда именно. Ворон ещё какое-то время сидел неподвижно, затем взмахнул большими чернильными крыльями и поднялся в воздух, издав короткое карканье. На мгновение Браер показалось, что он посмеялся над ней. - Глупая птица. - Сказала будущая Спящая красавица. - Что же ты можешь понимать.