Мой фотограф

Мы влюбились в друг друга по щелчку от затвора камеры. Это было похоже на звон висящих у окна стеклянных фигурок, которые мягко бились и создавали нежную мелодию. Этот звук раздался эхом в наших сердцах и жил достаточно долго, иногда напоминая о себе. Отчаяние. Одиночество. Безысходность. Затуманенный рассудок, вкус алкоголя, неприятно осевшего на языке, лёгкая походка, да и ноги летели сами по себе, как казалось. Но впереди едва было видно очертания пляжа, деревянного небольшого причала для частных лодок, потому что слёзы противно застряли в глазах, даря мне шанс не видеть озабоченных лиц, встретившихся по пути. Мой быстрый шаг был чуть ли не побегом от реальности, чувства так и рвались наружу, от слёз гудел кончик носа, а в горле осел дикий вопль беспомощности. Даже было удивительно, как это я ещё не умудрилась споткнуться и упасть. Наконец, почувствовав, как толстый каблук увяз в холодном песке, я принялась разуваться. Кто ходит по пляжу в обуви, верно? И неважно ночь это или день. Слёзы немного стихли, когда до моих ушей, привыкших к громкой музыке на свадьбе, дошли мягкие плескания волн. Глаза стали видеть чётче – близился рассвет. Небольшой пляж был почти пуст, разве что гораздо дальше от меня, по правую сторону, сидела компания, а на гамаке щебетала парочка. От этого зрелища моё сердце снова завопило и заскулило так, что я невольно выдавила из себя жалкий скулёж. «Я навечно одна. Я всегда одна. И всегда буду?..». Солёная вода хлынула с новой силой из моих глаз, а тело рухнуло на землю. Где-то минуту назад я ещё успела бросить свою сумочку и туфли на шезлонг в первом ряду. В том месте я готова была повеситься. Свадьба бывшей лучшей подруги, которая готовится стать матерью, заставила меня ещё раз понять, насколько я несчастна. Все эти годы я уверяла себя, что у меня не получается любить не из-за моего характера или внешности, а из-за того, что, может, где-то моя половинка также ждёт меня и страдает. Я ждала, верила и молилась. Молилась, что смогу стать такой же счастливой. Почувствовать себя женщиной. Радовалась за своих подруг и знакомых, у которых уже были семьи, любимые мужья и стабильность в жизни. Но оказалось, что последнее было труднее всего для меня, свободной птицы, мечтающей о фантастических полётах... На свадьбе она выглядела такой счастливой, как если бы ей сказали, что через десять минут она исчезнет из нашего мира, и она бы не жалела ни о чём, готовая принять судьбу с улыбкой и закрытыми глазами. По сравнению с ней я ощущала себя уродливой рыбкой, плавающей одной в маленьком аквариуме и наблюдающей за чужим миром сквозь толстое стекло. Сколько бы не кричала моя душа, никто не слышал. После того, как её мама спросила про мою личную жизнь (конечно, у меня всё отлично, как иначе), я выпила неприлично большое количество водки и сбежала, прихватив свои вещи. Я была благодарна только за одну вещь своей подруге: свадьба около моря в жарких краях, по которым я так скучала. И сейчас, сидя на песке совсем рядом с водой, меня не волновал внешний мир. Я так устала от человеческой речи, что тишина рассветного города стала мне панацеей от душевной болезни. Глубокий вдох. Выдох. Шум воды успокаивал. Город немного притих, видимо из-за того, что было слишком поздно для ночных гуляний и слишком рано для пробуждения на работу или учебу. Небо понемногу стало окрашиваться в малиновый оттенок. Заметив, как компания ушла, и я осталась совсем последним, а может первым, посетителем пляжа, я гордо поднялась, расправив руки. Сквозь пальцы ощущялся приятный ветер. В голове заиграла спокойная музыка. Эта песня была так до боли знакома мне. Поддаваясь этому зову, я начала раскачиваться из стороны в сторону, мурлыкая мотив песни. Затем мои голые ноги дошли до тёплой для февраля воды, щиколотки приятно воодушевились. - I’ve been out on that open road… Я всегда любила петь, но никогда не делала этого на публику. Даже родители слышали моё пение пару раз за всё время. Но благодаря алкоголю, чувству одиночества и бесстрашия, я стала петь так искренне, будто хотела излить душу этой прекрасной солёной воде. Поначалу голос хрипел, но я распелась уже на припеве и закружилась, всё также танцуя нежный и медленный танец: - I hear the birds on the summer breeze, I drive fast. I’m alone at midnight, been trying hard not to get into trouble, but I’ve got a war in my mind… - я повернулась полностью к морю и перешла на шепот, - So I just ride… Солнце уже стало выходить, плавно двигаясь в такт моему пению, удаляя кромешные остатки ночи и освещая прилегающие вдали горные вершины. - I’m tired of thinking like I’m fucking crazy, I’m tired of driving utill I see stars in my eyes… - Моё длинное платье из лёгкой розовой ткани и кружева было совсем мокрым у подола, а когда я стала разбрасывать песок ногами в эйфории, чуть не крича мой любимый момент из песни, платье испортилось окончательно. Словно по заказу, медовый свет от солнца обнял меня, когда я шептала последние строчки из песни, не в силах сдержать слёз. Я остановилась, обхватила себя руками и тихо пропела: - I just ride, just ride. Эти слова осели где-то у меня под ногами в воде, где я могла рассмотреть разноцветные камни и ракушки. От всего произошедшего я немного протрезвела и охладила пыл, но моя радость и послевкусие от выступления не длились долго. Щёлк. Затаив дыхание, сквозь слёзы, от удивления выпучив глаза, я резко обернулась на звук. Первое, что я разглядела сквозь пелену в глазах - длинные пальцы, аккуратно держащие небольшой полароид. Затем виднелись широкие плечи, такая же мужественная широкая шея. Я растерялась настолько, что не могла ступить и шагу, не говоря уже про то, чтобы подойти к фотографу и влепить пощечину. Как он посмел? Как давно он находится здесь, слышал ли? Я не могла даже краснеть, ведь из-за утреннего холода и воды под ногами это было невозможно. И как бы я не старалась, сразу разглядеть человека передо мной мне мешали слёзы. Кажется, мы стояли целую вечность, неловко собирая в голове следующий шаг. Зажмурившись сильнее, чем обычно, протерев глаза и лицо, я наконец немного осознала ситуацию и рассмотрела лицо. Идеальное и, в тоже время, до безобразия знакомое лицо. Он сделал фотографию случайно, ведь его глаза были направлены на меня живую, а не на отголосок в экране. Маленькое фото уже свисало сбоку, напоминая о том, что на результат всё-таки стоит взглянуть. Но его это не волновало совсем. Он также, как и я, смотрел мне в глаза, словно увидел призрака прошлого. Из-за его темных глаз было трудно уловить хоть что-то, но я точно почувствовала, что он впервые в жизни ощутил что-то необъяснимое при виде девушки. И в то время как солнце освещало мой силует, его лицо светилось золотистым оттенком. Золотой, как мои волосы, которые слегка раздувал ветерок. Одежда на вид казалось простой, но необычно красивой и дорогой: льняная лёгкая рубашка светлого цвета, свободные штаны, на голове солнцезащитные очки и горчичная шляпа в цвет штанам. На руках виднелись браслеты из разных материалов, на одном пальце было кольцо. Моё дыхание участилось, увидев лёгкую небритость на лице и сомкнутые прямые губы. Было неясно - улыбался ли он. Одно я решила точно. И теперь было ясно, кто мой фотограф. Взяв себя в руки, я зашевелилась и бросилась к шезлонгу с вещами, не желая видеть его реакции на это. Но стоило наклониться за ненавистными туфлями, как он подошёл на два шага ближе и произнёс низким, слегка неуверенным голосом: - Извините. Его акцент удивил и рассмешил меня. Это было настолько невинно и искренне, словно ко мне обратился ребёнок, заблудившейся в толпе и потерявший родителей. Мне стало гораздо легче, чем полчаса назад. Может из-за пения? Или от того, что меня сфотографировал такой красивый мужчина? Однако его русский был таким необычным (да и как он узнал, что я славянка?), что я не смогла сдержать улыбку и подняла голову. Его глаза стали шире, а на лице появилось чувство озадаченности. Я выпрямилась, убедившись, что забрала сумку и туфли. Его глаза следили за каждым моим движением, на секунду мне показалось, что он боится того, что я могу раствориться и он забудет меня как только наступит ночь. Я не злилась и хотела сказать, что всё в порядке, но не знала как. Знает ли он так хорошо русский язык? Или припомнить как это будет на корейском? В конце концов, я вздохнула и произнесла на английском: - Можно забрать фото? Мне также сильно не хотелось его отпускать, как и признавать, что я, возможно, вижу его в первый и последний раз. Его присутствие так манило, было так в новинку моему существу, так лестно и приятно. Его взгляд все больше жадно впитывал каждый мой шорох, и мне начало казаться, что я не одна боюсь очнуться ото сна. Прохладный бриз ушёл, и навстречу ему наступила утренняя суматоха курортного города. Даже пусть это был далеко не сезон, а всего лишь февраль, горячая страна могла не тревожить себя понапрасну - гостей этого края было много, что не могло не радовать малый бизнес. Мы услышали гул машин, звуки открывающихся ресторанов и магазинов у дороги, но шум волн и его полароида все также был несмолкаем в наших сердцах. Я слегка неуклюже забрала фотографию, которую он уже с минуту держал двумя красивыми и такими аккуратным пальцами. Когда наши руки оказались в таком близком расстоянии друг от друга, он невинно вздохнул, улыбнулся при виде моих ладоней и проговорил что-то на корейском. Я же, немного испугавшись такой реакции, отпрянула назад, выхватив фото. Он сразу понял, что я ошиблась в суждениях и, покраснев, выпалил: - У вас красивые руки! Я не знала совсем что делать. Смущение никогда не отражалось на моем лице, ведь, по генетической ошибке, я не имела навыка краснеть будь то от стыда или смущения. Однако все мои близкие знали, что стоит мне смутиться, я неловко улыбаюсь, закрывая рот ладонью. Так я сделала и сейчас, прикрываясь небольшим фото. И мой новый знакомый подметил это сразу же, словно знал меня всю жизнь, и облегчённо выдохнул. А я, как будто зная, что в его характере будет сейчас взаимно улыбнуться, слегка отвернулась, скрывая нарастающее чувство. Наша неловкость утекала в ту прелестную воду, которой я недавно дала ужасный концерт. Он терпеливо ждал, когда же я взгляну на фото, сделанное им случайно. Но мне было страшно. Я редко выходила хорошо, хоть и не была лишена определённой красоты и шикарной фигуры. Набравшись храбрости, я поднесла фото ближе к глазам, уставшим от долгих гуляний хозяйки. Мои глаза тут же увидели волшебное фото, кои я никогда не видела прежде. Во мне перемешались чувства, на которые я была способна в ту минуту, голова забилась только одним вопросом: "Неужели это я?". Я помнила момент запечатления иначе, но оказалось, меня сфотографировали именно в ту секунду, когда я повернулась. Поэтому девушка на фото стояла в полу-анфас, прическа на голове растрепана от ветра и танцев, но выглядела так свежо и по-домашнему. Черты лица были мало заметны из-за рассвета у меня за спиной, но было ясно, что я выглядела не лучше, чем ощущала себя. Атмосфера фото словно передавала все те эмоции, что я испытывала в то время: грусть, тоска, одиночество забвенность и испуг. Но и была такой нежной и чуткой, как если бы фото сделал мужчина, глубоко любивший свою жену, спутницу всей его жизни, а затем потерявший её, вкусивший горя и скучающий по ней каждый день. Возможно, такое впечатление возникло из-за моего взгляда на фото. Это было больше не удивление, а надежда. Надежда, что, повернувшись, моя жизнь изменится. Надежда, что я стану счастлива и что смогу сделать счастливым другого человека. Я потерялась в мыслях, увидев фото. Но его это не тревожило, и он аккуратно достал из сумки влажные салфетки и, когда наши взгляды встретились, с улыбкой предложил их. Я смутилась: «Зачем они мне?». А потом меня осенило, что водостойкая тушь слегка окрасила щеки, а помада, которой я редко пользовалась, сделала вид моих губ невыносимыми. Взяв салфетки, я с хриплым голосом поблагодарила и села обратно на пластмассовый шезлонг. - Вам легче? - он постарался сказать это мягче, отчего мне стало легче на сердце, ведь это значило, что я не такая уж и страшная. - Даже не знаю. Но спасибо, - я провела под глазами, боясь задеть линзы. - Вам не холодно? Вы... Тут он посмотрел на мои ноги, которые заметно тряслись. Из-за случившегося я этого не замечала, а теперь, после того, как мой мозг отдал приказ, затряслись и руки. Не в силах продолжать свои мучения, я засунула грязную салфетку в сумку. А затем увидела телефон и вспомнила про тяжёлую силу реальности. Глубоко дыша, я на секунду спрятала лицо в ладони и убедилась, что запах алкоголя выветрился, а музыка в голове успокоилась. Его приятный запах облагораживал меня, такой родной и вполне знакомый. Не так я мечтала встретиться с ним, но видеть его, сидящего на корточках в шаге от меня, было лучшим мгновением в моей жизни. - Спасибо, - продолжила я шёпотом, боясь поднять взгляд и увидеть шоколадные глаза. - Я здесь случайно. Потерялся. Но когда проходил мимо, не смог..., - он замялся и повернулся взглянуть на гладь воды, - Я не смог пройти мимо. Что-то случилось? Его английский был плох, и я едва могла понять хоть слово, но почему-то понимала. Низкий голос говорил мягко и тихо, за что я была благодарна, ведь не хотелось бы, чтобы кто-то нас услышал, а и того хуже, увидел. Но его заботила я, как бы я не старалась найти оправдание его вниманию. Возможно, он чувствовал вину за то, что сделал фото в столь интимный для меня момент? Однако я давно уже не злилась, да и злиться надолго никогда не умела. Его шляпа немного шевелилась от ветра, как и прекрасные каштановые волосы, которые на свету горели рыжим огнём. Как всегда в шлепках: я могла увидеть его длинные пальцы и ногти, прямо как на руках. Это было весело, словно игра - найди уникальные места на теле, чтобы убедиться, что перед тобой твой идеал. Мне стало вдруг страшно, что скоро он уйдёт, и я решилась поймать его взгляд. Сердце упало вниз, затем вернулось обратно, но уже тёплое и мягкое, что я не чувствовала ничего, кроме приятного трепета. Слегка обняв себя от холода, я заявила: - Выдалась ужасная ночь. Но как вы потерялись, неужели вы всю ночь здесь пробыли? - Нет, нет. Мы разделились с друзьями и... Он не стал договаривать, и я знала почему. В его глазах и выражении лица стоял немой вопрос, на который я решила ответить. Правда, я не знала с какой стороны подойти к этому, поэтому ждала подходящего момента. Возвращая салфетки, которые он отказался принять в итоге, я тихо произнесла: - Наверное, это нечестно, что я знаю ваше имя, а вы моё - нет. Меня зовут Анна, приятно познакомиться. На его лице появилась усмешка. Конечно, как я могла его не узнать, ведь такая личность как он... Один раз увидишь, захочешь узнать больше, а затем салют в твоей голове поздравляет тебя со вступлением в ряды его фанатов. - Анна? Это русское имя? - Да, но я не из России, - я не узнала свой голос. Странно тихий, даже грустный. - Анна. Красивое имя, - он задумался, затем протянул ладонь и улыбнулся. Холодная, такая же холодная ладонь, как и у меня, была в два раза больше. - Приятно познакомиться Анна, меня зовут Ким Тэхён.