Эффект наблюдателя

Он обыденно прильнул к чужой спине, облокачиваясь, заглядывая за плечо. Это не ново. Так происходит часто. Толкал вперёд интерес или привычка - уже не разберёшь, но Сенку никогда не сопротивлялся, словно и вовсе не замечал нарушения личного пространства. Спина напряглась от соприкосновения - язык тела как всегда выдавал много лишней информации. Но прочитать Ишигами - за пределом возможностей. Ген знал наизусть привычки и повадки каждого, предсказать их поведение легко, так же, как легко изменить его. Простые манипуляции. Дважды два. Но с Сенку так, кажется, никогда не работало. Он слишком сложный, с ним все не так, как должно быть. Он непредсказуем, прячет эмоции за сто одной маской, и Ген должен признаться, что человек-загадка - головоломка, которую не хочется разгадывать. Ему нравилось, что с Сенку сложно. Нравилось с самого начала. Так же, как нравилось наблюдать за его работой, ровно как сейчас. От Тайджу недовольством разило за километр. Нахмурил брови, смотрел пристально, буквально пожирал Гена взглядом. Прочитать этого парня было даже легче, чем прочитать Магму. Откуда столько неприязни, когда Ген переходит мнимую черту между ним и Сенку? Ведь это не первый раз: в общем-то это постоянная, регулярная реакция Тайджу. Не доверяет? Считает предателем и корыстным человеком. Боится за Сенку? Не ново. Даже обоснованно. Но Асагири никогда не придавал этому значения. Ему, в общем-то, было все равно. Из всех жителей Царства Науки интересней всех Ишигами. И Ген уверен, что восхищался бы им и до окаменения. – Я жду вопрос. – Неужели он тебе нужен, Сенку-чан?~ Ты можешь просто начать рассказывать о том, что это. - Усмешка. Первая за день. Личная победа менталиста. Он, кстати, был, как обычно, прав: Сенку мог просто начать говорить, не зачем ждать приглашения. Один и тот же сюжет повторялся до боли часто, так что и сейчас все было довольно очевидно. Тайджу недовольно фыркнул и Ген непременно поговорил бы об этом, проник бы в голову вкрадчивой интонацией, буквально заставил бы изменить отношение к себе, но опоздал. – Это - эксперимент, болтолог. Я пытаюсь как можно точнее измерить координаты и импульс частицы. Что, конечно же, невозможно. - Перед ним лежали бумажки, приборы, позади дымились пробирки, блестели склянки. Ничего из этого больше не способно удивить. Синие глаза немного устало метались по столу, несосредоточенно перебегая с предмета на предмет, не зная, за что зацепиться. В нос резко бил терпкий запах химикатов. Ген готов был поклясться, что запомнил этот запах на всю жизнь. – Невозможно измерить координаты и импульс? Зачем тебе это вообще? - Елейная интонация, очередной вопрос. Вопросы-вопросы-вопросы. Назовите день, когда все было иначе. Ген ведь рядом почти всегда, теперь уже нельзя было четко вспомнить мир до окаменения - не из-за времени - потому что Асагири вошёл в привычку. Неужели раньше, когда Сенку работал, никто не лез под руку, не метался рядом, расспрашивая? Как это было? – Там кислотам в пробирках нужно время остыть, иначе реакция будет неправильной. То, что я делаю - на сто миллионов процентов бессмысленная работа. Считай это отдыхом. – Ну ничего себе отдых у тебя... - Но он был рад и этому. Ишигами работал не покладая рук, работал беспрерывно. Утверждал, что не станет изнурять себя, что прекрасно понимает, как важен сон, но на деле не выходил из лаборатории. Работал на будущее, забыв себя. Синяки тенями залегли под глазами, стали его неотъемлемой частью, руки подрагивали от усталости, кожа побледнела сильнее, чем могла и в общем он выглядел действительно потрепано и болезненно. Но все это привычно. Незаметно ни для кого, кроме Гена. И он из раза в раз корил себя за то, что не мог заставить Сенку взять отдых больше, чем на десять минут. Корил за то, что понимал - заставить взять перерыв - значит начать отвлекать. Но продолжал делать все, что может. Забалтывал, просил объяснять... Чувствовал, что этого мало и летал от счастья, осознавая что его не прогоняют. За Сенку боялся каждый, но отвлекать его мог только Ген. И это заставляло сердце биться тупой, иррациональной надеждой. Стучать болью, осознавая насколько все это глупо и неуместно. Он всегда был рядом, постоянно носился возле, наблюдал за каждым движением, заглядывая из-за спины, приносил чай, вовлекал в пустые и глупые разговоры. Но точно знал, что настоящую причину такого поведения Сенку не поймёт - просто не обратит внимание. Так и сейчас. Пробирки, разговоры. И Ишигами вновь увлечённо рассказывал о вещах непонятных и сложных. – Угу, а замерить импульс и координаты вместе, одновременно, как я уже говорил, просто невозможно, чёртов Гейзенберг. – Гейзенберг? - Гейзенберг… Странная, ещё непонятная ассоциация где-то на периферии сознания: знакомая фамилия, достаточно знакомая, чтобы резануть по слуху, заставляя выуживать нужную информацию из ветхого склада воспоминаний. Он медленно отстранился и так же медленно подошёл к столу, сосредоточенно вперив взгляд в лист с формулами. А Сенку обдало холодом. Захотелось вернуться на пару минут назад, вновь почувствовать тепло чужого тела. Он никогда не признаётся в этом. А менталист сосредоточен - это редкость, рождающая любопытство. Он, по крайней мере, рядом. Его можно видеть, его присутствие можно ощущать. Спокойнее продуктивнее всего не выпускать его из поля зрения. – Да, Вернер Гейзенберг, основатель... – Я знаю, кто такой Гейзенберг, Сенку-чан. Вопрос: при чем тут он? - Ещё немного и само время замерло бы от шока. Завис воздух, а может, то был импульс удивления от Тайджу, Сенку и взявшегося из ниоткуда Укё, но ситуация нестандартная и на мгновение замерло все. Не кто-то понял то, о чем говорил Сенку. Это был Ген. Он знал явно больше, чем предполагал Ишигами, не переставал поражать. У Ишигами на секунду сперло дыхание. – Удивлён, что ты знаешь про Гейзенберга, менталист. - Он перевёл взгляд на пробирки, пытаясь сложить пазл в голове, глядя скорее сквозь прозрачное стекло, не фокусируясь. Асагири впервые был действительно заинтересован, и Ишигами словно открыл нового персонажа - Гена с новой эмоцией, нетерпеливо-заинтересованного Гена, у которого звёзды в глазах. Он понял, почему молчаливо замер только вошедший Укё: болтолог почти никогда не был искренним. Заинтересованность словно срывала с его лица совершенно ненужные маски и взгляд всех и каждого в этой лаборатории теперь приковывали синие честные глаза. Глаза, в миг ставшие невероятно красивыми. - Ты знаешь про принцип неопределённости? Эффект наблюдателя? - Какая-то глупость... Его слова вызвали ответную реакцию. Ген не пропускал мимо ушей, делая вид, что смыслит хоть на пять процентов - сейчас всем его существом светилось понимание. Глухой стук - карандаш отброшен в сторону. Опыт сменился другим. Теперь важно было узнать, насколько осведомлён так заинтересованный сейчас «поверхностный человек». – Принцип неопределённости... Так вот почему ты не можешь замерить... - Сенку смотрел ошалело, пытаясь понять, розыгрыш ли это, спит ли он. Сейчас окажется, что уцелел ветхий учебник, что Ген об этом узнал от Цукасы - такой вариант событий и то казался более вероятным. Асагири был достаточно умён, хитер, сообразителен во всем, что не касалось точных наук. Да и там его легко можно было бы подтянуть, но ведь у болтолога никогда не возникало желания углубляться в это. Теперь, оказывается - он понимает принцип неопределённости. Сейчас Тайджу от этих двоих отделяла железобетонная стена толстого непонимания: странные формулировки и непонятный язык. Говорить об этом с Сенку должен был точно не Ген. Да даже Хром подошёл бы. Но Асагири очередной раз доказал, что он не так прост, как кажется. Который раз его слова разошлись с действиями. Менталист разбирался не только в психологии, однозначно. А Тайджу... У него только сила и всеобъемлющее миролюбие. И он все силился подобрать слова, чтобы правильно задать вопрос. Эти двое, казалось, обладали секретным шифром, ключами от замков, деталями мозаики, и никого другого в данную минуту для них попросту не существовало. А Ишигами пробрал азарт и Ген ощутил это сразу же. – Недурственно... Ну давай, болтолог. Не знаю, кто не понимает больше: Тайджу или Уке. Объясни им. - Дьявольская улыбка, глаза, горящие красным огнём, руки, сложенные на груди, но Асагири был абсолютно спокоен, расслаблен и у Сенку спирало дыхание от осознания того, что это не маска. Он понятия не имел почему, но мысленно молил о том, чтобы Ген его дурацкую проверку прошёл. Возможно, он просто нуждался в понимании. – Принцип неопределённости - это квантовая механика~. - Укё приваливался к дверному косяку, уже жалея, что вообще пришёл. Зачем пришёл? Что искал? Нужно было спросить о чем-то важном, но Ген пустился в объяснения и прервать его сейчас было бы преступлением. Просто это было ново. Хоть и казалось жутко неправильным. Перевёрнутая вселенная: кто поменял принцип игры? А внутри Сенку что-то обрушилось и он не мог объяснить даже самому себе, почему менталист, играющий в учёного, привлекал его так сильно. - Фундаментальный принцип, сформулированный Вернером Гейзенбергом. Заключается в том, что, чем точнее можно замерить одну характеристику частицы, тем менее точно можно замерить другую. Эффект наблюдателя, я считаю, сюда подходит меньше. - Воздух словно паутиной провис между ним и Сенку, неправильное, напряженное, но такое завораживающее молчание. Юкио вышел из некого ступора первым. Он был здесь лишним. Он абсолютно четко чувствовал отчуждённость, словно его здесь и не должно было быть, словно вход сюда был запрещён, но он прошёл и увидел нечто слишком личное, потому что Ген рассказывал не ему и не Тайджу. И не нужно быть психологом, чтобы разобрать в глазах Сенку восхищение. Но эти двое давно забыли о существовании кого-либо другого, то была игра на двоих и внешнего мира для них попросту не существовало. И так, в принципе, происходило каждый раз, когда Ген заводил диалоги. Они спорили и обсуждали, вспоминали и рассуждали, но в свои размышления не звали никого и вряд ли кого пустили бы. Когда к диалогам Сенку и Гена прибавлялся третий, Ишигами просто уходил в себя, возвращался к работе. А сейчас... Сейчас куда больше, чем просто обычный диалог и Уке учтиво развернулся, в намерении уйти прочь, сожалея, что не имеет права насильно вытянуть оттуда Тайджу. Не зная, чего сам желает больше: отдыха для Сенку или времени для этих двоих. Оки замер, не смея пошевелиться. Не от знаний Гена: от того, как смотрел на него научник. Асагири рассказывал не им с Уке - он рассказывал Сенку. Все это время он, полный спокойствия, не сводил взгляда с учёного ни на секунду. И Тайджу готов был поклясться, что теперь в каменном мире нет ни одного человека, способного заинтересовать его друга больше, чем Ген. Таким он Сенку видел лишь изредка: во время важных экспериментов или когда не удавалось решить сложную задачу. И эту заинтересованность болтологом Тайджу явно не поощрял. – И почему сюда должен не подходить эффект наблюдателя? – Я не сказал, что он не подходит. Я сказал, он подходит меньше. С точки зрения физики частиц, эффект наблюдателя заключается в том, что невозможно определить характеристику частицы точно и одновременно, ведь эффект наблюдателя - теория, согласно которой сам факт измерения меняет явление. Однако здесь, как ты знаешь, речь идёт о том, что часто сам прибор изменяет состояние величины. Погрешность и все такое. Типа градусника. Поэтому я сразу не понял, о чем ты говоришь. Привык рассматривать принцип с другой стороны, Сенку-чан. – Типа... Градусника? - Тайджу, наконец, сумел вставить свои пять копеек. Хотел отвлечь, прервать эту странную сценку, но в итоге лишь раззадорил Гена. Его это раздражало, но болтолог объяснял так, что что-то доходило даже до него. – Дааа, градусника~. Если он холоднее твоего тела, на то, чтобы его нагреть, телу понадобиться энергия, в результате чего изменится температура. Совсем незначительно, но в итоге ты так и не сможешь узнать точную температуру на момент измерения~. Эффект наблюдателя, на самом деле - теория о том, что само наблюдение явления это явление меняет. Но я привык относиться к нему с точки зрения философии. – Философии? - Теперь понимание засветилось во взгляде Сенку. Секрет знаний Асагири Гена раскрыт: все дело в философии. Вот только как эффект наблюдателя относился к совершенно другой и абсолютно неточной науке, для Сенку оставалось загадкой. – И что... - Звук бьющегося стекла, резкий треск пробирки разрезал, словно ножом, порядок и спокойствие, заставил прерваться на полуслове и вздрогнуть от неожиданности. Зелёная жидкость за пару секунд отползла по столу, стекла на пол, выделяясь и контрастируя ядерным цветом, заставляя чертыхнуться, в попытках устранить последствия. Движения отточены, молниеносны. По капле прозрачной жидкости из самодельной пипетки по колбам - время вышло, отдых закончен. Лишь бы не испортить остальные кислоты. – Совсем ты меня заболтал, менталист. – Прошу простить. - Елейная интонация, фальшивая улыбка, привычный Ген, прячущий руки в рукавах хаори. Маленький лис. Совсем не тот, что стоял здесь пару минут назад - лукавый и ненастоящий. Ген за маской. Ген без горящей огнём вселенной в глазах. Развернулся и выплыл иллюзией, оставляя за собой шлейф лавандового запаха и послевкусие восхищения. И Тайджу определенно не нравилось, каким сосредоточенным и серьёзным стал Сенку после ухода болтолога. – Почему ты позволяешь ему это?.. – Что?.. – Почему ты позволяешь ему касаться себя? – ...что? - Взгляд полный недоумения. Взгляд с пряными нотками гнева. Забавная реакция. Интересная. Чужие слова заставили его застыть, пораженным. В голове у Тайджу всегда было пусто. И сам же подняв эту тему, он не смог выдержать испытывающий взгляд на себе. Когда-нибудь он вернётся к этому. Когда-нибудь спросит ещё раз. То, что происходило, его явно не устраивало. Его не устраивал Ген, не устраивало чувство опасности, не устраивали вечный страх и сомнения, а Сенку словно и вовсе не обращал на это внимания. Сенку верил. Верил, наверное, сильней, чем заслужил того Ген. Но взгляд Ишигами тяжелей, чем амбиции Тайджу. Он топит. Так что? – Ничего... Пронзающий улицу холод колол лицо ветром. Люди искали спасение в вязанных пледах, мехах. Люди искали комфорта. Ещё только осень, но они уже разжигают большой костёр на поляне, садятся вокруг, вооруженные ромом. Здесь те, кто пережил окаменение. Те, кто родился и вырос в деревне. Здесь Сенку и Ген. Причем учёный даже сюда согласился прийти лишь из-за научного интереса. Асагири совсем рядом, привычно близко. И все так, как должно быть. Невозможно представить, чтобы голоса на фоне затихли. Невозможно представить, что менталист мог бы сесть дальше хоть на десять сантиметров. И толпа не мешала говорить, потому что болтолог был слишком близко. Достаточно близко, чтобы наблюдать эмоции, слышать интонацию отчетливо. Он не решил изучать психологию. Он, так же как и все, искал себе передышку. И вот плечо Гена словно невзначай касается его плеча. Да. Сейчас он сидит достаточно близко, чтоб оставаться спокойным. – Философия, менталист. – Что? – Философия. Эффект наблюдателя. - Взгляды пересеклись, Сенку уловил напряжение. Удивление. Непонимание. – Да ты, я смотрю, весь день ждал продолжения... - Эмоции скрыты за хитрой улыбкой, елейной интонацией. В этом нет ничего нового. Спорить с Геном - значит, спорить с собой. - Здесь слишком шумно, я не могу говорить~. - И непонятно, чего он добивался: конфиденциальности или уединения. Только самые тупоголовые так и не сообразили, что Ген на каждом слове врет и постоянно манипулирует. Только совершенно тупые все ещё считали Гена поверхностным. – Окей. - Чужая рука на запястье обожгла теплом - всего секунду - странное чувство внутри, но Ген не пил сегодня. Его потянули вверх, уводя. Он видел детали. В руке у Сенку стакан с вином, ветром растрёпаны волосы. Он так спокоен, настойчив, с такой решимостью тянет вперёд. Ген видел по глазам. Читал в прикосновении. Они ушли медленно, под недоумевающие взгляды Кохаку и Хрома, под шум толпы сзади и завывания ледяного осеннего ветра. Влажный воздух. Непривычный холод. С годами на Земле изменилось слишком многое. Когда к костру присоединится Тайджу, непременно заметит, кого не хватает. Но это не было важно. Гена вели за собой и он ушёл покорно, не сопротивляясь, не спрашивая куда. Пока он с Сенку, это не было важно. Ишигами словно олицетворял безопасность, с ним хоть на край света: в открытый океан и в космос. Его уверенность передавалась всем, кто его окружал. Ген дернул рукой, перехватывая руку научника, встречаясь со взглядом, полным недоумения. Чужая ладонь холодная, Ген боялся, что придется врать, отвечая на извечные вопросы, выкручиваться и придумывать отмазки: сейчас это было непозволительно. Великий лжец впервые не хотел изворачиваться. Но ладонь сжали в ответ и внутри у болтолога разрушились миры. Болтовня ничуть не интересных людей осталась где-то позади. Не прошло и пары минут, но казалось, Ген не слышал голоса больше часа. Впереди, как нечто неизбежное - философия и квантовая механика. Не неприятно. Ново. Быть на одной волне с учёным каменного мира - как следующий, ещё не пройденный уровень. Левел ап. Плюсик в карму и к самооценке. Они отошли от поляны достаточно далеко, Сенку не нуждался в приглашении. Протоптанная, знакомая дорожка, извивающаяся змеей. Тропа вперёд, к хижине Гена. В его каморке как всегда уютно и спокойно. Руку все ещё обжигало призраком чужого прикосновения. Он сел на кровать, небрежно свесив ногу, и Сенку не мог не заметить, что так расслаблен менталист только с ним. Маски остались, жеманство ушло на пятый план. Поддельные фразы и эмоции, но кристально чистые движения. Вызывает улыбку. Ген получил команду в виде заинтересованного взгляда. Слишком много нового на сегодня. Ишигами интересовало что-то кроме камней и формул. Но тем захватывающей: В Сенку ведь необычно все. От волос, неподдающихся гравитации, окрашенных природой в зелёный, до невероятных знаний, маниакальной тяги к науке, непредсказуемости. Такого цвета глаз Ген не видел никогда. Ни разу до встречи с Сенку. Ишигами сделал глоток - терпкое вино обожгло горло, но грело не только оно. Человек, которому он протянул кружку, не пьёт и Сенку честно не знал, почему продолжал предлагать. Он слишком долго наблюдал. Он тоже знал о менталисте больше, чем кто-либо. – Мне нельзя, если ты хочешь, чтобы я говорил. Эффект наблюдателя? - Бинго. – Эффект наблюдателя. - Он остался стоять, настойчиво игнорируя стоящий рядом стул. Все внимание приковано к Гену. К немного уставшему выражению лица, к морского цвета глазам и к ладоням, недавно сжимавшим его собственные. – Что ж, эффект наблюдателя... Наука привыкла к тому, что в роли наблюдателя выступает предмет, измерительный прибор. А теперь представь, что наблюдателем становится человек... – Догадался. – Тогда ты можешь догадаться, что когда ты наблюдаешь за каким-либо процессом, меняешь его самим фактом своего наблюдения и своей реакцией на него. – Что за чушь?.. – Ты ведь знаешь опыт с котом Шрёдингера?~ - Он знал ответ на свой вопрос, в глазах вновь засияли искры увлеченности и Сенку готов был принять даже эту сумасшедшую интерпретацию эффекта наблюдателя, лишь бы Ген продолжал смотреть на него так. Лишь бы не цеплял на себя сотни ненужных масок. – Что-то слышал. - Он ухмыльнулся и скрестил руки на груди. Менталиста хотелось слушать. Взгляд скользнул на губы, растянувшиеся в ухмылке. Безумная мысль стрелой пронзила сознание. Захотелось узнать, каковы эти губы на вкус. – И ты, конечно, знаешь о суперпозиции. Принцип, описывающий наложение процессов (например волн) друг на друга. Но также принцип, согласно которому эффект, полученный в результате нескольких воздействий - это сумма эффектов, вызываемых каждым воздействием по-отдельности. Легко, если разобраться. Так вот, кот Шрёдингера - это мысленный эксперимент, в ходе которого возникает суперпозиция живого и мертвого кота. То есть кот одновременно и жив и мертв, пока ты не заглянешь в коробку и не проверишь, в каком он там состоянии. – Мысленный эксперимент - это не эксперимент, а ничем не подкреплённые доводы. Пальцем в небо. Ни на миллиметр не научно. К тому же, открыв эту бредовую коробку, ты кота увидишь определенно в одном состоянии. - В чужом голосе можно было утонуть, но вот философия начинала раздражать. Слишком антинаучно. Слишком не проверено. – А вот и нет. Ты-то, конечно, увидишь в одном, но на самом деле кот и жив, и мертв одновременно. Для этого есть теория о параллельных мирах. Суть в том, что во вселенной миров тысячи, Сенку-чан. В одном кот жив, в другом мертв. А так как оба мира существуют параллельно, подчиняются одним и тем же законам науки и протекают в одном времени, кот одновременно и жив, и мертв. – Это бред. Ты сам-то в это веришь? – Это квантовая механика, тебе ли не знать. – Болтолог, ты веришь в это? – Я не знаю, во что мне верить~. Но это теория, неужели она не имеет права на существование? Разве не спокойней думать, что дорогой тебе человек, умерев в одном мире останется жить во втором? Это квантовым бессмертием называют. - Он встал с кровати, улыбаясь, понимая, что назревает ссора на почве убеждений. Не серьёзная ссора. Скорей, просто спор. Но это было чертовски интересно, захватывающе, и, если честно, он и не ожидал положительной реакции от Сенку. – Даже религия звучит убедительней, менталист. – И тем ни менее. Если мы начнём разбирать это все - то же самое можно сказать и про теорию квантовой запутанности, но ты прекрасно знаешь, что Энштейн оказался не прав. – Я честно поражаюсь твоим знаниям… – Квантовая механика граничит с философией. – Почему бы тебе не признать, что это бред? – Потому что ничего не доказано, а раз до тебя над этим размышляли учёные, которых ты изо дня в день так любовно вспоминаешь, может, скажешь, почему у их теорий нет права на существование? – Ты веришь, что в какой-то параллельной вселенной мы сейчас сидим у того костра и вино пьём? – Да хоть целуемся, Сенку, это просто теория! - Он резко замолчал, осознав, что сказал и как это прозвучало. Понял, как резко жестикулировал, понял, что слишком увлёкся, дал увидеть лишнее. Но ему не было жаль. Сердце с невероятной скоростью забилось о рёбра, норовя пустить трещину, разбить их вдребезги, сломать пополам, и Гена почти пугало это. Убогая тишина повисла между ними на пару секунд. Пару мучительно долгих секунд, за которых Сенку пытался обработать чужие слова. Он думал не о теориях. Совсем не о науке. И Ген боялся, что его страх поймают, почувствуют. Он опустил взгляд в пол от досады на себя же, как вдруг резко почувствовал прикосновение грубой, холодной ладони на щеке. Ишигами подошёл неожиданно, слишком неожиданно, быстро и тихо. Увлёк его в поцелуй слишком резко, почти что уверенно, и сердце, кажется, все-таки пустило трещину в рёбрах. Неумелый, невинный поцелуй. Сенку не смог устоять перед желанием почувствовать эти губы на своих. Не удержался. И этого было мало: все произошло слишком быстро, но страх заставил отстраниться. Всегда уверенный Сенку - он выглядел уверенным и сейчас, но руки предательски тряслись, он словно сам был в шоке от того, что позволил себе сделать. Тихо сел рядом, старательно скрывая эмоции, но забыл, что Ген видит видит правду лучше других. Его ладонь накрыла чужая, Асагири сделал так второй раз за последний час. Руки холодные, но это приятно. И больше никакой уверенности - менталист переплел пальцы, позволяя заглянуть в глаза, увидеть себя настоящего. Неуверенного и потерянного, такого желанного, испуганного мальчишку. А Ишигами все ещё поглощал страх: он боялся, что перешёл все границы, что это не то, что возможно забыть, боялся, что Ген передумает, оттолкнёт его, закроется, уйдёт, решит избегать, но внутри все также скручивало узлом, накрывало теплом, и лишь на секунду мелькали знакомые слова, он все ещё слышал эти «нелогично» и «иррационально». «Не сейчас и не в каменном мире». Однако же именно здесь и именно сейчас, под слабым желтым светом пары нисколько не греющих свечек - Асагири прижался к чужим губам, сжимая ладонь Сенку в своей, почти сразу углубляя поцелуй, не чувствуя сопротивления. Ишигами отвечал и это не было «мерзко», он не думал о том, что это неправильно - разве что неуместно, но это было не важно - Асагири совсем не хотелось останавливать. – Почему ты позволяешь ему касаться тебя? Длинные пальцы зарываются в такие странные волосы, Ген робко перебирается на колени научника, и его смущение противоречит действиям. Мило. Сенку проводит пальцем по шраму на щеке и чувствует, как менталист тает от его прикосновений. Боится, что то, что происходит - не более, чем порыв и настойчиво притягивает ближе за талию. Асагири податлив. Позволяет целовать себя, блуждать руками по телу, извивается и понятия не имеет, насколько он сексуален сейчас. Воздух накаляется, тела откликаются на любое прикосновение и чувства внутри не поддаются ни контролю, ни описанию. Но холод отступает. Все слишком нелогично, это действительно отвлекает и Сенку не сможет функционировать следующие пару часов, но это уже не остановить, бороться с этим бесполезно и все также нелогично, а болтолог однозначно стоит потраченного «впустую» времени. Такой нужный человек; такой нужный поцелуй, но воздуха не хватает. Ген отдаляется медленно, а Ишигами не может скрыть разочарование в глазах, ему мало, но рука все также лежит на чужой талии, взгляд падает на длинную шею и в нее хочется впиться, собственнически оставляя следы, словно присваивая, потому что сама мысль о том, что Ген может быть с кем-то другим отдаётся болью. И все это ново. Так странно... Их от всего света сейчас отделяют кванты и чувства и Ген готов выучить наизусть всю таблицу Менделеева, лишь бы чувствовать это как можно дольше. – Не оттолкнёшь меня, Сенку-чан? Я думал, это противно. Ну, знаешь, пустая трата... - И его опять прижимают к себе, впиваются в губы, не давая закончить. – Мне нравится такой способ затыкать тебя, менталист. - И болтолог заливается краской, проклиная растоптанные маски. Он боится сделать что-то не так, но чужие руки нежно притягивают ближе и в этих объятиях не страшно умереть. Ради этого стоило жить. Стоило пережить окаменение и предать Цукасу хоть тысячу раз, стоило попасться под горячую руку Магме, стоило ждать столько времени. В его шею впиваются, заставляя испустить приглушённый стон, Сенку тонет в его голосе. Эффект наблюдателя, теория о параллельных мирах, холодные ладони где-то под одеждой - действительно успокаивало. В одном из миров они с Геном обязательно будут вместе. В этом? Рваные вздохи - этим двоим пора признаться, что они оба пришли к тому, к чему хотели. Как неисполнимая мечта, что все-таки осуществилась. Нужны ли теперь теории? В каком-то мире не произошла катастрофа. Но этот мир теперь казался правильней. В этом, даже с чертовым апокалипсисом, Ген был рядом с Сенку. С последней надеждой человечества. С таким важным и нужным человеком. – Окей, эти бредовые теории имеют право на существование. Доволен? - Шёпот обжигал кожу в районе уха, а Ген готов был поклясться, что пару минут назад забыл все, что знал о квантовой механике, о психологии, о себе и о людях вокруг. – Я скажу «доволен» и ты меня отпустишь? – А ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? - Усмехнулся, но Асагири уличил в этом фальшь. Знакомая улыбка. Чужие пальцы холодные - блуждали по рёбрам, заставляя вздрагивать. А он уже скучал по поцелуям этого человека. – Не хочу... - Сюжет, из той самой параллельной вселенной и его буквально трясёт. Он боится, что это неправда. Вжимается в худое, но сильное тело, сминает в ладонях халат на спине Ишигами так, словно тот может исчезнуть, обнимает, повинуясь порыву. – Тогда тебе придётся постараться, чтобы я отпустил тебя... - И Ген тонет, потому что навык позволяет сказать, что Сенку не лжёт. И это лучший день нового мира потому что Сенку говорит правду.