где моя бусинка?

утро пятницы, наверное, самое прекрасное утро. когда звонит надоедливый будильник, ты выключаешь его с мыслью, что сегодня будет отдан последний бой рабочим будням, и наступят долгожданные выходные, свободные от учебы. сама мысль, что сегодня последний день, магическим образом поднимает мотивацию с уровня «я овощ на гриле, не трогайте меня, мне еще минут с понедельника по пятницу тут лежать, греться, потому что отопления – сука – нет, а на улице вовсе не дружелюбное бабье лето, а осень, вошедшая с ноги» до «я сделаю этот день, пятница, держись». даже солнечный свет, проскальзывающий сквозь белый тюль, который забыли прикрыть темными плотными ночными шторами, потому что вчера сил хватило только на ужин и мытье обуви – на улице же месиво из земли, луж и изредка попадающихся на глаза символов золотой осени – желтых листьев, что, в данном случае, всмятку с грязью, не раздражает, а заставляет сонно, выглядывая из-под одеяла, улыбнуться. знаете, да, эти порывы романтизации всего, чего только можно, пока какая-нибудь гадина не сорвет розовые очки, что так мило смотрелись на твоем лице? Николай Романов тоже знает. сейчас его той самой гадиной оказалась холодная квартира, куда надо выбираться из теплого, нагретого двумя телами, сплетенными и руками, и ногами, пространства под одеялом. вообще-то говорят, что раз вампиры сами такие холодные ледышки, то и не чувствуют ни холода, ни жары, но это не так. Романов уже заранее ежиться, только лишь представляя эти неприятные ощущения бегущего марафон холодка по коже. – не возись, – недовольно ворчит на данный момент главный источник тепла в квартире. Коля привычно закатывает глаза, потому что каждое утро начинается одинаково – он чувствует себя родителем, которому приходится будить вредного ребенка, не желающего просыпаться и идти в детский сад. он уже собирается с силами и хочет выбраться из кровати, но сильные загорелые руки, обнимающие, кажется, везде, судя по ощущениям маленьких ожогов по всему телу, удерживают его, прижимая к горячей голой груди. – ну, куда ты собрался? – хнычут Коле между лопаток. – я – в университет, а тебе разве не надо? – Романов позволяет себе скромную слабость – все-таки откидывается спиной на грудь своего парня, чтобы еще немного понежиться в тепле и уюте. – давай прогуляем? – Паша начинает канючить как истинное вредное дитя, вызывая только очередное закатывание глаз. – или твоя аристократичная фамилия не позволяет такое недостойное поведение? – вот уже пошли козыри – Коля чувствует поцелуи, что бабочками порхают по всей спине. – сколько еще можно язвить на эту тему? – когда звонит второй будильник песней группы «кино», Романов больше не церемонится, потому что лимит «а полежим еще немного» исчерпан. теперь уж точно пора вставать. он бесчувственно, по мнению Паши, конечно же, скидывает руки парня с себя и встает, храбро сражаясь с встретившим его холодом. – когда ты сменишь свою дворянскую на мою плебейскую? – Пестель перекатывается на спину, подмигивает цокающему Романову и просто лежит, смотрит в потолок, потому что Коля всегда первый умывается. у Паши еще ровно семь минут, чтобы найти в себе силы встать и начать собираться на учебу. сегодня у него нудное римское право первой парой, что сущее издевательство над студентами в святую пятницу. Пестель думает о списке продуктов, которые надо купить после пар и, что самое важное, надо не забыть зайти в аптеку и купить Коле специальную зубную пасту для его клычков. раньше Паша думал, что вампиром быть проще простого в отличие от оборотней, для которых повсюду стоят экстренные будки со сменной одеждой – знаете, эти незапланированные превращения, когда футбольная драка, или кто-то (какой-то мерзкий рыбоподобный ихтиандр) открывает рот на твоего парня, разные бывают ситуации, а домой бедные студенты возвращаются на метро, куда принципиально не пускают оборотней в обличии волков и голыми в обличии людей. в общем, полная несправедливость, по мнению Паши. когда он начал встречаться и в особенности жить с вампиром, Пестель осознал, когда увидел тот сундучок, в котором Коля хранит разные средства по уходу за клыками, что вампирам, собственно, тоже непросто. а потом он из своего природного любопытства еще и прочитал о разных тяжелых заболеваниях клыков, если запустить уход за ними, и затем всю дорогу от универа до дома причитал Коле, как важно заботится о клыках (как будто Коля с его семью тюбиками для ухода за зубами не в курсе). дошло до того, что Пестель выпросил у Романова возможность почистить ему клыки самостоятельно. знаете, чтобы лишний раз убедиться, что ваш парень-вампир не умрет от того, что его клыки просто выпадут. – что приготовить на завтрак? – Романов заходит в спальню такой смешной, в шерстяных носках, под которыми еще одни, уже тонкие носки, в огромных серых домашних штанах и зеленой толстовке с надписью «я здесь» на груди. когда Паша умоется, он наденет такую же зеленую только с «где моя бусинка?». Пестель раньше не отличался особым умом (простим ему эту подростковую оплошность) и считал, что все вампиры, будучи потомками дворянских семей и гостями балов императора (буквально все семьи вампиров приглашают на ежегодные балы, что проводят в Зимнем дворце), умеют только задирать свои холодные и бледные носы и смотреть на всех свысока. сейчас мало что изменилось, возможно, Паша до сих пор не очень умен, потому что мнение свое он изменил только про своего парня, который и вампир, и лучший шеф-повар, и самый добросердечный человек. серьезно, Пестель искренне не понимает, как в семье Романовых (тех еще зазнаек, один отец чего стоит) воспитался такой Коля, милый мальчик, желающий стать прокурором, чтобы вершить правосудие. наивный ребенок ведь! наивный и очень милый, потому что кто еще будет у вас спрашивать, что приготовить на завтрак в семь утра в пятницу, когда самому надо лишь достать пакетик с кровью из холодильника и налить в кружку? завтрак Николай готовит только ради Пестеля, что может быть приятнее? – оладушек сварганишь? – Паша наконец-то выкарабкивается из кровати и, проходя мимо Коли, быстро чмокает его в щеку. они же не в фильмах, где герои целуются с утра, игнорируя утреннее дыхание. тут все по-взрослому, встал – почистил зубы – получил поцелуй. – хорошо, – Романов на секунду переплетает свои пальцы с пашиными и в очередной раз чувствует этот контраст. его руки всегда холодные, как и все тело, собственно, а у Пестеля все горячее – температура его тела в нормальном состоянии достигает тридцати семи градусов, когда у Коли выше тридцати пяти не поднимается. казалось бы, всего два градуса, а так ощущается. – я куплю твое любимое мороженое из четвертой отрицательной, – Пестель подмигивает и уходит в ванную. их отношения начались самым глупым и милым образом, по мнению Паши, и крайне стыдно и позорно, по мнению Коли. вообще-то может показаться, будто это Пестель ухлестывал за Романовым, потому что в обществе сложилось мнение, что раз вампиры такие аристократы-суки, то они совершенно точно застрахованы от внезапных и безответных влюбленностей в простых людей (тем более оборотнями, которые вызывают у вампиров только сморщенную физиономию, ведь оборотни живут общинами, а это удел крестьян), да и вообще, вампиры умеют любить? шутите что ли? поэтому никто никогда не поверит, что именно Романов влюбился так, что осень действительно золотая, а не гречишно грязная, что птицы соловьем поют, а не вороны каркают, что левый клык чешется, а щеточка для почесывания клыков не помогает (да, у вампиров и такие штуки есть). собственно, спустя полгода страданий и драматичного взгляда в окно, по стеклу которого скатываются капли дождя, мама Коли решила все взять в свои руки и заставить сына сходить в лавку «вой на луну» в соседнем дворе. Романов там наслушался пошлых намеков консультанта-волка и пришел с пакетиком, наполненным разными пахучими маслами. в понедельник он нанес пару капель себе на шею, надел кофту с v-образным вырезом и пошел гордой походкой привлекать оборотня, одного конкретного, стоит отметить, оборотня. только дело в том, что привлеклись все оборотни универа. Коля тогда думал, что сгорит от стыда, слыша сотое «детка» и пятисотое «малыш» за день от всех оборотней университета, которых оказалось очень (очень) много! а потом у него была еще и тренировка в секции легкой атлетики, перед которой была борьба, куда, конечно же, традиционно записываются оборотни. наверное, ждать начала тренировки на трибуне, когда неподалеку занимаются волки с чувствительным влажным носом, было плохой идеей. но, делая домашнюю работу по праву на коленках, все вылетает из головы. – чувак, если ты не перестанешь тут сидеть, то какой-нибудь из этих мужланов наберется смелости к концу тренировки и пригласит тебя на свидание, – вдруг слышит Романов слева, доделывая таблицу. Коля вскидывает свои огромные глаза и смотрит на сидящего в пятнадцати сантиметрах Пестеля (того самого, конкретного!), завязывающего шнурки. – я не могу. у меня тренировка по легкой атлетике. тренер убьет меня, если пропущу ее. Пестель хмыкает, а потом достает из кармана ключ. – открой раздевалку, найди черный рюкзак со значком блюющего радугой единорога, открой и найди там гель для душа. он хороший, нейтрализует все запахи. помойся? вот так и познакомились. потом пару раз перекидывались приветсвиями, когда встречались на стыке тренировок, затем как-то дошло до совместных перекусов в столовой, а потом долгая дружба длиною в два года и совершенно честное «я хочу тебя поцеловать» после вечернего сеанса около подъезда. романтично по-российски – целоваться у подъезда, запнувшись о бордюр и чуть не упав в кусты. смешно, мило и так, что пчелки жужжат приятно где-то у солнечного сплетения. – утренний поцелуй, – объявляет Пестель, заходя на кухню, где уже вкусно пахнет оладушками, в той самой толстовке с «где моя бусинка?» на груди. он подходит к Коле, накладывающему оладьи в большую тарелку, целует в губы, чувствуя вкус теста и немного его зубной пасты. губы у Романова обветренные, но такие идеальные, что Паше хочется целовать их вечность, хочется бесконечно долго прикасаться своими губами к колиным, хочется нежно, едва ощутимо трогать их пальцами, потому что невозможно поверить, что такие идеальные губы существуют и что Пестель имеет право их целовать, принося удовольствие не только себе, но и Коле. милому, лучшему Коле. – присаживайся, дальше я сам, – он хрипит, потому что очухаться не может не только его голова, но и голос. Романов присаживается за стол, а Паша заканчивает раскладывать оладушки, потом достает пакет с кровью из холодильника, наливает в кружку с ромашками и вставляет желтую трубочку – Паша знает, что Коле так больше нравится, и только потом наливает себе кофе, точнее заливает уже насыпанные заботливыми бледными руками в его кружку зерна. – приятного аппетита, – последним штрихом Пестель подает Коле белоснежную салфетку, кончик которой он закладывает за воротник – прямо как в дорогих ресторанах Европы. все по высшему этикету. – взаимно.