'
18 сентября 2021 г., 23:51
— Эй, Дазай, почему мы снова сделали это?
Мужчина отвечать не спешит, лишь безразлично хмыкает. Делает глубокую затяжку, смакует горький вкус табака на языке и медленно выдыхает. Дым торопливо рассеивается в ночном тумане, оставляя после себя лёгкий запах химозной черники. И Осаму думает, что в следующий раз будет брать сигареты без капсулы, независимо от возмущений Чуи.
— Я серьезно, мы должны прекратить, — Накахара подходит ближе, упирается ладонями в холодную балконную перилу и глубоко в лёгкие вдыхает слегка морозный воздух.
— Ты в курсе, что пассивное курение вреднее, чем непосредственное, — Дазай как обычно спокоен, говорит монотонно и размеренно, что не может не раздражать вспыльчивого собеседника. Чуя уверен, что у Осаму всегда всё под контролем, что его крайне сложно выбить из колеи или чем-то удивить. Потому и периодически спать с членом вражеской организации для него в порядке вещей.
— Ты можешь хотя бы сейчас не быть заносчивым мудаком? Я с тобой разговариваю вообще-то, — мафиози в ярости. Ничем другим их встречи обычно не заканчиваются. Один спокойнее удава, а другой готов рвать и метать.
— С чего вдруг? — Осаму докуривает, выпускает сигарету из тонких пальцев, позволяя той самостоятельно выбрать маршрут своего падения. Несколько секунд наблюдает за тем, как синий огонек неспешно летит вниз и, в конце концов, угасает. После чего поворачивается к Накахаре и одаривает того безразличным взглядом от которого у второго мурашки по спине табунов проходятся, а в животе всё болезненно скручивается.
— Мы спали не раз, не два, не три. Это происходит снова и снова, а значит, что мы оба этого хотим. Так что это значит для тебя? — голос Чуи непривычно тихий. Он будто боится услышать ответ, боится разрушить ту хрупкую связь, что есть между ними.
— Это удобно. Нам обоим нужна разрядка, разве нет? — Дазай пожимает плечами и вновь отворачивается от мафиози, словно пряча от того глаза. — Мне нравится твоё тело и факт того, что у тебя больше нет половых партнеров. А тебя не привлекают женщины. Наш маленький секретик, да? И думаю, что я отлично трахаюсь. Ты вроде всегда доволен, хоть по лицу и не скажешь, я не прав? А, еще это весело.
— Иди к чёрту.
***
— Портовая Мафия снова строит козни, пора окончательно разобраться, — Йосано как обычно сдержана и серьёзна. Говорит убедительно, но и этого мало, чтобы все члены агентства согласились с ней и развязали открытую войну с врагами. — Мы не полезем на рожон, мы не подготовлены! — возникает Куникида, вскакивая из-за стола и звонко хлопая по тому ладонями. — Да ладно вам, ребята. Сколько раз уже такое было, — вмешивается Танизаки, отсербывая из кружки горячий кофе. — Это растворимый, Наоми? Какая гадость… — Да, но на этот раз разрушена большая часть офиса. А мы даже не знаем причину нападения, — с опаской влезает Ацуши, не в силах оставаться в стороне. — Не по Вашу ли это душу, Дазай? Все присутствующие направляют своё внимание на Осаму, в то время как тот скучающе играет в дартс, наверняка не без мысли об использовании дротика не по назначению. — Эй, отвернитесь, вы меня смущаете, — мужчина наигранно кривляется, один глаз прикрывает, целясь, и с силой запускает игрушку. — В яблочко. Так о чем мы? Ах да, Мафия снова выпустила коготки в нашу сторону. — Мы и оглянуться не успели, как этот чёрт гравитационный нас в небо запустил, а тебя не было как назло, чтобы обнулить, — возмущается Доппо, важно поправляя очки, что вечно сползают с переносицы. — Так это Чуя, — отстраненно произносит Осаму, откладывая дротики, после чего встает и без лишних объяснений направляется к выходу, оставляя недоумевающих коллег сидеть в полуразваленном офисе. — Я сам с этим разберусь.***
Под ногами приятно шуршит песок и будь Дазай в более хорошем настроении, он бы обязательно снял обувь и прошелся по теплой поверхности босиком. Морской воздух наполняет лёгкие, а солнце, что почти село за горизонт, всё еще греет. Где-то вдалеке слышен пронзительный крик чаек, но он не раздражает, напротив, дополняет сложившуюся картину. Это место успокаивает, умиротворяет, приводит мысли в порядок, потому Накахара его так любит. Парень готов днями сидеть на скалах в полном одиночестве, вглядываться вдаль, слушать убаюкивающий шум воды и размышлять о бренности собственного существования. Еще один секрет, о котором позволено знать лишь Дазаю. — И чего ты психуешь? Чуя еле заметно вздрагивает, услышав за спиной знакомый голос. Он неторопливо разворачивается к бывшему напарнику, одаривает того надменной улыбкой и руками разводит в жесте напускного безразличия. — Не понимаю о чем ты. — Хотел привлечь моё внимание? — Осаму принимает игру, какую в этот раз начинает мафиози, только вот играть он решает по своим правилам. Дазай сокращает расстояние, что отделяет его от Чуи, двумя пальцами цепляет чужой подбородок, на себя тянет и ловит растерянный взгляд. Зрачки Накахары расширены, губы слегка подрагивают и этих мелочей Осаму достаточно, чтобы понять — в этом раунде он точно победил. Чуя по природе своей словно дикий лис: опасный, свирепый, колючий. В руках Дазая же Накахара гордый, но домашний кот. Рядом с ним он бесконтрольно становится уязвимей и мягче, что всячески пытается скрыть за нападками и оскорблениями в сторону мужчины. — Что тебе надо? — огрызается мафиози, а сам тянется, чтобы получить долгожданный поцелуй. С их последней встречи прошло чуть меньше трёх месяцев. Разговор, состоявшийся тогда, заставил Накахару всерьёз задуматься и, в конце концов, отдалиться. Но, как показала сложившаяся ситуация, ненадолго. И не будь он таким гордым, давно бы признал, что чувства к бывшему напарнику ничто иное, как зависимость. Та самая вредная привычка, что медленно убивает, сжирает изнутри, но отказаться от неё нет сил, ведь сладость момента перекрывает многолетние страдания. — Соскучился по мне? — смеется Осаму, увиливая от поцелуя, и отступает на несколько шагов назад. — Мог просто позвонить, зачем агентство впутывать. Дазай на песок садится, из кармана брюк достает пачку крепких сигарет, какие так не нравятся Чуе из-за отвратительного запаха, подкуривает и запрокидывает голову назад, устремляя взгляд на алое небо. Мысли путаются, на языке не крутиться острых словечек, да и табак кажется не таким уж приятным. — А ты по мне нет? И брось эти вонючие сигареты, придурок. Я же просил не покупать такие, — бесится Чуя, но рядом усаживается, отзеркаливая позу мужчины. — Ты чего приперся то? — Мне уйти? — вопрос звучит чересчур безразлично, что выдаёт наигранность и Осаму тушуется. Что же между ними всё-таки происходит? Накахара Дазаю явно не друг, но и врагом его назвать сложно. Он не незнакомец, но и не просто знакомый. Не союзник, не коллега, не напарник. — Как думаешь, мы любовники? — А между нами разве есть любовь? — Забудь. Поехали ко мне?***
— Дазай! Мы Вас обыскались! Решить проблему в вашем понимании значит переспать с ней? То есть с ним! — кричит Ацуши, до сих пор не веря в увиденное. В квартире Осаму полный бардак, по всей спальне раскиданы вещи и, кажется, он даже видел трусы с угрюмой волчьей мордой на весь пах. Но самое главное — сидящий на кровати член Портовой Мафии, укатанный в одеяло. Он злобно смотрит из-подо лба, в полной готовности перегрызть горло незваному гостю, отчего по коже тигра пробегает стая колючих мурашек. — Откуда у него ключи от твоей квартиры? — раздраженно спрашивает Чуя, косясь на любовника. — У всех из агентства есть дубликаты на случай чрезвычайной ситуации, — сквозь зевок отвечает Дазай и лениво тянется за футболкой, какую в спешке опрометчиво бросил под кровать прошлым вечером. — Так что случилось то, Ацуши? Какой-то ты нервный. — Всё агенство Вас обыскалось! Сказали, что разберетесь, пропали и трубки не берете. Никто ведь не думал, что у Вас такие методы борьбы с врагами! — Убери его или я его убью, — шипит Накахара угрожающе, показательно кулаки разминая. — Чай не предлагаю — закончился, — отшучивается Осаму, натягивая на себя мятую футболку, неспешно поднимается и толкает Накаджиму к выходу. — В следующий раз приходи со своим. — И только попробуй кому-нибудь ляпнуть про это, я твой язык в мясорубке прокручу! — кричит вслед краснеющий (от злости или от внезапно накатившего смущения) мафиози. Дазай возвращается через несколько минут, рыщет по брюкам, что нашел под тумбочкой, выуживает из их кармана пачку сигарет и разочарованно вздыхает. Она пуста. Руки, как и рот, занять нечем, что нервирует, когда тот находится рядом с Накахарой. Обычно он не ищет слов и не пытается выглядеть лучше в чьих-то глазах, но с Чуей почему-то неосознанно ведет себя иначе. — Может будем встречаться? — Осаму задает вопрос будто невзначай, но голос его непривычно серьезен. — Ты дурак? — всё, что выходит ответить. Мафиози в спешке одевается, приглаживает растрепанные волосы и, даже не удосужившись завязать шнурки, вылетает из чужой квартиры. «Так спешил, что оставил свою дурацкую шляпу» — думает Дазай, разглядывая причудливый аксессуар. До этого дня они никогда не оставались вместе на всю ночь, потому он и предположить не мог, что с Чуей бывает так тепло. И это тепло не идёт ни в какое сравнение с жаром тел во время бурного секса. Это нечто другое, что-то уютное и спокойное. Рука крепко прижимающая к себе во сне. Горячее дыхание в искусанную шею. Мягкие рыжие волосы, приятно щекочущие нос. Размеренный стук чужого сердца рядом. В голове Осаму непроизвольно проносится мысль, что с Чуей ему бы хотелось не только трахаться.***
Накахара терпеть не может зиму. Он не любит холод, снег и предрождественскую суету. Ему не с кем разделить радость приближающего праздника, потому он считает, что это глупый и ничуть не особенный день. Как пройдёт рождество Чуя знает наперед. Озаки поздравит открыкой, купленной в ближайшей книжной лавке. Мори пригласит к себе выпить, конечно же ожидая получить отказ. Акутагава, огрызаясь, вручит очередную безделушку. Сам же он выпьет фруктового бренди и, не дожидаясь праздничных салютов, ляжет спать. Но может в этот раз Дазай отправит короткое сообщение с поздравлением? Накахара думает, что это могло бы сделать праздник чуть менее бессмысленным. С последней их встречи прошло порядка четырех месяцев. Они избегают друг друга, прячутся, боятся взглянуть в глаза. Произошло что-то переломное и оба понимают, что как раньше уже не будет, но не решаются сделать шаг навстречу друг к другу. Отдаляются, забываются в алкоголе и работе, лишь бы не думать о том, что действительно чувствуют. — Спасибо, Акутагава. Очень неожиданно, — говорит Накахара с добрым сарказмом, принимая в подарок ёлочную игрушку. Они немного болтают о работе, затем Чуя, как по сценарию, ссылаясь на головную боль, спешит уйти домой. Под ногами хрустит белоснежный снег, что выпал накануне. Повсюду слышен смех и оживленные разговоры счастливых прохожих. Из окон жилых домов звучат веселые рождественские песни. Всё сияет яркими переливающимися огнями, и Чуя думает, что это бесполезная трата электричества. Мафиози выдыхает пар на покрасневшие руки, в неудачных попытках их согреть и достает из кармана телефон. Быстро просматривает мессенджеры и, не увидев желанного сообщения, разочаровано вздыхает. А чего он собственно ждал? Накахара шустро поднимается на свой этаж, предвкушая вечер в компании дорого бренди, прикладывает к сенсорному датчику ключ-карту, но та не срабатывает, ведь дверь не заперта. — Какого черта? — И тебя с Рождеством, — отвечает Дазай, выходя в коридор. На нём забавный фартук из магазина «1000 и 1 прикол», в руках не менее забавная поварешка, а на лице мягкая улыбка, какая заставляет сердце Накахары пропустить удар. — Я тут карри пытаюсь приготовить, не поможешь? — Ты идиот? Вломился ко мне в квартиру и… — Чуя не сдерживается и заливается громким смехом. — «И пожарю и отжарю», ты серьезно? Где ты это купил, придурок. — Так и знал, что тебе понравится, — Осаму щурится довольно, указывает мафиози на ванную комнату, намекая, что перед ужином следует помыть руки, а сам возвращается на кухню. На столе уже стоит несколько готовых блюд, расставлены праздничные свечи и дорогущий сервиз, какой несколько лет до этого момента пылился под кроватью хозяина дома. В попытках создать праздничную атмосферу мужчина включил музыку и накинул мишуру на стоящую в углу пальму. Он действительно старался, что редкость, если мы говорим про Осаму Дазая. — И всё-таки, ты не желаешь объясниться? — Накахара застывает в проходе, рассматривая приготовленный Осаму сюрприз. Он наедялся на одно простое сообщение от бывшего напарника, но и подумать не мог, что тот способен устроить нечто подобное для него. — Я пришел вернуть шляпу, — Дазай откладывает черпак в сторону, подходит ближе к мафиози и коротко целует того в губы, дразня тем самым не только его, но и себя. Продолжает игру, что они начали несколько лет назад, но уже не уверен, что выигрывает. — Не говори, что совсем не скучал. — Мы столько времени не виделись, бегали друг от друга непонятно для чего, а сейчас ты заявляешься ко мне в квартиру и делаешь всё это. Для чего, Дазай? — Чуя отшатывается, не позволяя Осаму поцеловать его еще раз и указывает на входную дверь. — Если ты снова планируешь развлечься и пропасть, можешь выметаться. Мне надоело, что ты используешь меня по своей прихоти, когда станет скучно или когда других вариантов нет под рукой, ясно? — Других вариантов у меня не было с тех пор, как у нас всё это началось. Мне нужно было время всё обдумать, тебе тоже. И сейчас я повторю вопрос, на который ты так и не ответил в прошлый раз, — Дазай абсолютно серьезен, уверенно смотрит в чужие глаза, полностью открываясь Чуе, и за руку того берет. — Давай встречаться? — Что за детский сад, — Накахара растерян. В этот раз бежать некуда, но не то чтобы он собирался. Дыхание сбивается, губы пересыхают, а из головы вылетают все нужные слова. В глубине души он всегда мечтал услышать эти слова от Осаму. Еще с того момента, как попал благодаря ему в Мафию. Но себе не признавался, прятал свои чувства в самых укромных уголках души, боялся, что тот его отвергнет и засмеет. — Типа ходить на свидания в кафешки и кино, гулять за ручку по набережной, ужинать вместе едой из фастфуда, спать в обнимку, пуская друг на друга слюни и прочая дребень? — Звучит как-то слишком сладко, но примерно так, да, — соглашается Дазай, улыбаясь широко и опускает голову на чужое плечо, пряча порозовевшее лицо. И кто бы мог подумать, что бесстрашного и непобедимого Осаму Дазая могут смутить подобные вещи. — Слушай, я тебя люблю, кажется. — Я тебя тоже, кажется. Стой… А чего горелым пахнет? — Чёрт, моё карри!
