Тебе не нравится дым

1 день: Вчера я похоронила Аннет, а сегодня мне сообщили, что через 4 дня придет Энтони Харрисон, адвокат, которому тетушка доверяла все дела, чтобы озвучить завещание. Мне должно перейти не только имение, но и ее дело, за которое она могла уничтожить любого, кто встанет на ее пути. На мне огромная ответственность, ведь эта империя строилась годами, нельзя подвести ее, ведь я знаю, как бизнес был важен для нее. Аннет всегда говорила, что когда-то его буду возглавлять я. Может быть, именно поэтому она так дрессировала меня. Я понимаю, что не должна раскисать, ведь компании необходима глава, сильный человек, совсем не имеющий слабостей, а если они есть, то нужно сделать так, что бы подчиненные не знали об этом. Быть холодной, сдержанной, расчетливой — идеальные качества для создания или поддержания фирмы. Я не хочу уверить вас в том, что если, например, в пекарне отношения между руководителем и работниками дружественно-теплые, то это предприятие безнадежно, это малый бизнес, а империя, построенная Аннет не за один или пару лет, требует абсолютно другого подхода. Тетушка была настоящей «акулой бизнеса», ее боялись, кто-то уважал, кто-то нет. И теперь я обязана была заменить ее, стать достойной наследницей. Но я не могла думать об этом, сейчас хорошо бы лежать, укутавшись в теплый плед, и вспоминать все хорошее связанное с драгоценной тетушкой. Нет, не так, сейчас хотелось кричать, громко и несдержанно, так, что бы на следующее утро болели связки, хотелось сорвать голос, а потом тихо всхлипывать всю ночь, со стороны могло показаться, что меня морозит, потому что грудь часто вздымалась. Я растворялась в горе, испытывала потребность исчезнуть. Наверное, вы задаетесь вопросом, где же мои лучшие подруги, обязанные поддерживать меня в столь тяжелый период? Я просила их не приходить, а возражения даже не слушала, мне жизненно необходимо побыть одной. Так, вечер был посвящен крикам, а ночь — тихому горю. Я не спала, а из-за слез лицо опухло, аппетита не было, напротив, от самой мысли о еде к горлу подкатывала тошнота. И что вы мне ответите, если я скажу, что слезы обжигают. Они впиваются в вашу кожу и сжигают всё дотла. А если вы считаете, что пройдет время, и они высохнут, а та боль лишь мгновение, о котором вскоре и не вспомните, то вы ошибаетесь. Глубоко. И Сильно. После слёз останутся шрамы, которые будут с вами всю жизнь. И каждый божий день вы будете вспоминать ту мучительную боль. Слезы сжигают все внутри, проникая извне. И прожигают до тла всю кожу, чтобы в одно грустное утро напомнить тебе, что больнее быть уже не сможет. А все эти рассказы, что со временем боль уйдет, — детские байки, мы лишь научимся жить с горечью, которая единственная будет напоминать о человеке, ведь с годами образ, как бы печально это не было, стирается с памяти, остается силуэт... 4 день: Три дня не покидала свою постель, поэтому в день, когда должен был прийти адвокат, острая боль пронзила затекшее тело. Поднявшись с постели, плетусь в ванную комнату, ужасаюсь от того, насколько ужасно выгляжу. Набираю ванну, в надежде исправить положение и хоть немного расслабиться. После утренних процедур чувствую себя уже не такой помятой и разбитой. Настолько привыкла к мягкому пледу, что надеваю свитер, подаренный Евой на Рождество, к тому же, февраль выдался достаточно холодным, делаю легкий макияж, тщетно пытаясь замазать круги под глазами, и спускаюсь в гостиную, потому что еще вечером сказала прислуге приготовить завтрак. Я надеюсь, им хватило трехдневного отдыха. Да, я три дня была одна в огромном поместье, и нет, я не любительница экстрима. Во-первых, я не хотела, чтобы посторонние люди видели меня в таком состоянии, жалели или шепталась за моей спиной. А, во-вторых, я никогда не боялась ходить по коридорам этого, такого родного, дома. Сегодня я услышу завещание.