Как Иваизуми полюбил мангу

– Эй, Ойкава, ты что делаешь? Тоору сидел перед экраном компьютера в полной темноте и задумчиво всматривался в картинку. Когда Иваизуми вошел в комнату, Ойкава вздрогнул и от испуга укусил себя за палец, который неосознанно грыз последние несколько минут. – Ива-чан! Меня так инфаркт хватит! Его сердце глухо стучало в тишине комнаты, полумрак растворял лишь слабый голубой свет от экрана. Хаджиме примерно предполагал, чем занимался друг, но все же не думал, что тот испугается его вполне себе ожидаемого визита. Он сбросил сумку куда-то в угол комнаты, на тренировку им только завтра. Сегодня они планировали устроить киномарафон с попкорном и содовой, вот только Дурокава, видимо, начал без него. И опять поди с каких-нибудь документалок о пришельцах. Иваизуми сел рядом с ним на пол, взял руку в свою и посмотрел на палец. Укус был не такой уж и сильный, но это ведь Тоору, он всегда сделает из мухи слона. Хаджиме осторожно поднес палец к губам, надавил сильнее и слизнул выступившую капельку крови, подул. Лучше он сам этим займется, а то с Дурокавы станется, кровь будет хлестать еще полчаса. – Ива-чан, перестань, – щеки Ойкавы покрылись легким румянцем, и Иваизуми улыбнулся, но руку все же не отпустил. – Ты чего, опять секретные материалы пересматривал? Ойкава, будто очнувшись от сладкого сна, быстро забегал рукой в поисках мышки с целью выключить компьютер. Вот только левой рукой он пользовался не так хорошо и быстро, как правой, зажатой в ладонях Иваизуме, внимательно всматривавшегося в экран. – Эй, Ойкава, – стальной голос звучал сейчас очень низко с нескрываемой угрозой, – сколько раз я тебе говорил не читать эту херню при мне? – Но, Ива-чан! Тебя ведь не было, когда я начал! На экране светилось белое, с мертвенным оттенком обнаженное тело. Немного нереальные пропорции, широкий размах плеч и твердые мускулы, восемь кубиков пресса и невероятных размеров светящийся член. – Сколько можно, придурок! – Хаджиме тоже слегка покраснел, но совсем не от смущения, нет. – Почему тебе обязательно нужно, чтобы я это увидел? Почему ты вообще это читаешь? Ойкава привычно надул пухлые губы и уставился на недоумевающего Иваизуми. – Потому что мне нравится? – его голос был слегка приглушенным. Он не стеснялся говорить о том, что читал. В конце концов это ведь Ива-чан, его Ива-чан. С ним можно было обсуждать не только бесконечное количество возможных пасов в волейболе, но и невыполнимые, но такие привлекательные сексуальные фантазии. – Это ведь не так, я читаю не для того, чтобы передернуть, ты прекрасно это знаешь. Мне просто нравится иногда разгружать мозги от всех этих спортивных решений и планов, тем более сюжет иногда очень даже располагает! – Это яой-манга, Дурокава, о каком сюжете вообще может идти речь? – Иваизуми залился краской, как будто они снова в первый раз обсуждают секс между двумя мужчинами. – Ну, и что? Зато смотри как тут интересно, – Ойкава выдергивает руку из крепкой хватки своего друга и яростно крутит колесико мыши, – вот этот чувак – мафиози, где еще в реальной жизни ты встретишь такого горячего мафиози? – Тоору бросает быстрый взгляд в сторону Иваизуми – не то, чтобы он был в моем вкусе, конечно, но будем же очевидными, Ива-чан. И смотри, вот этот вот его механик, чувствуешь, а? Какой накал, какая страсть, какой необычный сюжет! Хаджиме прикрывает рукой глаза и не может поверить в то, что с ним сейчас происходит. Вместо обещанного киномарафона, пусть и с так нелюбимыми им и любимыми Ойкавой фильмами о инопланетянах, он сидит и обсуждает какую-то непонятную мангу, где весь сюжет заключается в сексе между двумя мужиками. Не то, чтобы он не понимал все прелести мужского соития, но, черт возьми, если такая возможность существует в реальности, зачем читать об этом мангу? Иногда он не понимал Тоору. Тот был его лучшим другом с детства, сексуальным партнером уже какое-то время, да в конце концов возлюбленным (сколько помнил себя Иваизуми, но знать об этом Ойкаве необязательно), так какого такого непонятного Ойкава все еще читал гей-порно? Иваизуми не понимал. Ни когда впервые застал друга за подобным занятием и им пришлось испытать первую неловкость в разговоре друг с другом. Ни в последующую сотню раз, когда заставал Дурокаву яростно поворачивавшего голову вокруг компьютера, пытавшего рассмотреть такие уже вроде бы привычные, но все равно отчего-то необычные позы. Ни сейчас, когда Ойкава злится, глядя на него в смятении, но все же решительно, пытаясь доказать, что вот это его увлечение не несет в себе никакого подтекста. На самом деле Иваизуми знал, что Тоору даже не возбуждается при просмотре таких вещей, спасибо бесконечным часам, проведенным вместе в этой самой комнате. Он даже не ставит себе такой цели, ему действительно просто интересно читать. Хаджиме много раз пытался понять, но ни разу в своей жизни он не пытался попробовать. – Я ненавижу тебя, Дурокава, за то, что сделаю сейчас, и еще больше ненавижу за то, что не могу спустить это на тормозах, – его голос теперь уже немного усталый, но в нем слышны нотки нежного поражения, – но показывай. Ойкава смотрит на него в недоумении какое-то время. Хлопает глазами, словно бабочки крыльями, и не верит своим ушам. – То есть серьезно? Я могу тебе показать? – Тоору не был извращенцем, нет (разве что совсем чуть-чуть), но ведь делиться с партнером своими сексуальными фантазиями извращением и не называлось. Он снова отворачивается от Хаджиме, которого буравил взглядом последние пару минут, листает мышкой на определенный фрейм и демонстрирует его в полной боеготовности. – Просто посмотри на это, ведь в жизни реально не встретишь такого чувака, – он увлеченно обводит курсором вышеупомянутые части тела, – чтобы кожа такая бледная, да и ни одного шрама почти, а ведь он мафиози. Я почти уверен, что он пришелец, да и главный герой говорит также! – Тоору смотрит на своего Ива-чана. Тот на первый взгляд недоумевает. У Ойкавы есть несколько сотен предположений такого настроения Хаджиме, но ни одно, кажется не подходит. Иваизуми забирает у него мышку из рук, листает еще пару фреймов и внимательно вчитывается в белые кружочки текста. – Дурокава, – тот смотрит в упор, ловит каждое его движение и фразу, – главный герой под наркотой, о каком пришельце ты вообще можешь говорить, – его голос все еще не оправившийся от поражения, звучит так знакомо и так неожиданно нежно. – Но Ива-чан, ведь если он будет пришельцем, станет еще интереснее. Хаджиме не отпускает мышку и пролистывает мангу на предыдущие главы. Вглядывается в кропотливо переведенные странички, пытается вникнуть в острый сюжет и, кажется, даже присматривается к маркам машин. Он задерживается только на одной сцене. Казалось бы, не такой страстной, да и не особо чувственной, но Ойкава, натренированный годами общения с Иваизуми и тоннами манги, все равно замечает. Замечает легкий румянец на мягких щеках. В его голове мелькает мысль, он бросает взгляд на экран и прикидывает в голове свои возможности. Это не занимает больше секунды, в конце концов в волейболе приходится думать куда быстрее, и тихим голосом сообщает: – Мы можем попробовать. Кровь внезапно приливает вниз живота, но его достоинство все еще непоколебимо. Он привык к таким вот страничкам, привык к сексу с Иваизуми, не привык он разве что к совмещению двух этих составляющих его жизни. Хаджиме заливается краской еще сильнее. Никто никогда не видел смущенного Ива-чана, кроме него, тот всегда держит себя в руках, всегда невозмутим и сосредоточен. Но Тоору точно знает, что это не всегда так. Он знает множество точек Иваизуми, на которые можно надавить, чтобы тот смутился. Множество мест на его теле, которые заставят дрожать и быть нетерпеливым. Бесконечное количество приемов, которыми он может манипулировать, чтобы Ива-чан вел себя так. Хаджиме это прекрасно осознает и почти никогда не сопротивляется. – Мы можем попробовать, – снова тихим голосом говорит Тоору, – нас, конечно, никто не увидит, но, – он медленно придвигается ближе к Иваизуме и дотрагивается до причинного места. Слегка сжимает сквозь одежду и чувствует твердеющую плоть, – но мы можем попробовать. Хаджиме коротко выдыхает и тянется к лицу Ойкавы. Мягко обводит его нижнюю губу большим пальцем, останавливает руку на гладкой щеке и прикидывает в голове. – Да, можно попробовать, – его голос приобретает заманчивую хрипотцу, и он целует поплывшего Тоору. Сначала мягко, как всегда, без намека на страсть, простое приветствие, привычное им обоим. Потом с легким напором, раздвигая губы языком, врываясь в такой знакомый рот. Затем бесстыдно и глубоко, как любит Дурокава, когда слишком много слюны, не хватает дыхания, но остановиться просто невозможно. Ойкава все еще поглаживает затвердевший бугор сквозь ткань и тихо стонет прямо в поцелуй. – К стене, – его взгляд уже плывет, но сам он все еще недостаточно возбужден. Иваизуми обычно не так просто отвлечься от всего, он всегда пытается доставить максимальное удовольствие Тоору, но сегодня, почему-то именно сегодня ему хочется идти на поводу. Он встает с насиженного места и тянет за собой Дурокаву. Запускает руку ему под футболку и оглаживает бока. Целует его под ухом, оставляет невесомое прикосновение под горлом и мягко кусает в плечо, чуть ниже ключицы, и в который раз благодарит страсть Ойкавы к растянутым футболкам. Но Тоору сегодня не нацелен на нежности. Он отстраняется и толкает Иваизуми к стене. Прижимается к нему бедрами, целует, прикусывая нижнюю губу и спускает с него штаны. Опускается перед ним на колени, раздвигает в стороны ноги, чтобы было удобнее и поднимает взгляд на Иваизуми. Тот смотрит сверху вниз, дышит с перебоями и снова обводит большим пальцем губы Тоору. Одергивает нижнюю и приоткрывает рот. Дурокава прикрывает глаза, мягко стонет в предвкушении и стаскивает с Ива-чана белье. Он обводит взглядом член Иваизуми, языком касается головки, мягко облизывает уретру. И снова смотрит снизу вверх. Ойкава берет Хаджиме за руки, кладет их себе на шею и снова обхватывает головку. Облизывает медленно, выпускает изо рта и осторожно дует, снова обхватывает губами и заглатывает уже глубже. Иваизуми рвано выдыхает и прикрывает глаза. Дело даже не в ласке, а в сумасшедшем подчинении Ойкавы, который стоит перед ним на коленях, готовый ко всему. Готовый прямо здесь и сейчас взять так глубоко, насколько сможет. Тоору снова отстраняется и слизывает выступившую смазку, шумно сглатывает и шепчет: – Ива-чан. Хаджиме перемещает свои руки выше, кладет ладони на скулы Тоору и толкается во влажную тьму. У Ойкавы выступают слезы, горло сжимается, он снова отстраняется и закашливается. Хаджиме рвет крышу, и он впервые не обращает внимание на состояние своего партнера. Крепко держит лицо Ойкавы и снова толкается тому в рот. Тоору чуть приподнимает голову и пытается расслабить горло. Он учился, никогда не признается в этом Хаджиме, но он учился таким техникам, он хотел, чтобы Иваизуми трахал его в рот. А тот, словно читая мысли, начинает двигаться, как будто они просто занимаются сексом в очередной раз. Ойкава пытается помнить об основных приемах, пытается не захлебнуться такими крышесносными ощущениями, но его все равно уносит. Его член стоит колом с самого первого толчка, требует внимания своего хозяина, но тот не планирует ничего с этим делать. Он обхватывает Иваизуми за ягодицы, чуть сбивая ритм и заглатывает еще глубже. Хаджиме стонет глухо и продолжает вколачиваться в этот грязный рот. Ойкава следит за каждым движением своего партнера, за закусанной губой, за рваными вздохами, за блестящими глазами, смотрящими только на него. Тоору чуть прикрывает глаза и стонет, глубоко стонет пуская вибрации по члену Иваизуми. Хаджиме нравится, Ойкава видит, что Хаджиме нравится, но он все равно вынимает член изо рта. Обхватывает его рукой, и глядя прямо в глаза, несколько раз проводит рукой. Тоору жмурится и чувствует, как горячая сперма брызгает ему на лицо. Он облизывает губы и спускает следом прямо в трусы. Иваизуми рвано дышит, съезжая по стеночке на пол. Обхватывает руками Тоору и тянет на себя, в его руках нет никакой силы, он просто обхватывает Дурокаву и прижимает к себе. Целует снова бесстыдно и глубоко. Тоору слабо отвечает, кладет руки тому на плечи и быстро отстраняется. Горло саднит, уголок губ чуть порвался, но он ни за что не откажется повторить такой опыт. – Между прочим, – говорит Ойкава, слегка покашливая, – для такого нужна практика. Иваизуми смотрит на него внимательно, облизывает раненый уголок и шепчет в приоткрытые губы: – Ты кончил в трусы, даже себя не касаясь, думаешь я не знаю, как тебе понравилось? Ойкава снова стонет и уже сам тянется за поцелуем, невзирая на боль. Может, он и не возбуждается за просмотром яойной манги. Может, он и не является извращенцем. Но с Иваизуми он готов вытворять что угодно.