Письма

Не стоит ворошить прошлое. Иногда мы забываем о нём, а иногда хочется разбередить эту рану. Чтобы расшевелить память, это событие должно быть значимым, оставившим след в твоём сердце, как росчерк молнии. Память должна быть мудрой и уметь прощать. Хочется наслаждаться кусочками памяти, смаковать эпизоды, в которых был счастлив, когда казалось, что впереди вечность и есть возможность всё исправить. Луизиана, Новый Орлеан, 1989 год…      

Жаркий воскресный летний день. Солнце выше горизонта и становится всё жарче. Слышно проезжающие автомобили. Живая изгородь из азалий украшает старый особняк во «французском» квартале, и запах её цветов расплывается по округе. Рядом с особняком остановился кадиллак, из него выпорхнула девушка в белом лёгком платье. Она поправила шляпку с большими полями, закрыла автомобиль и лёгкой походкой направилась к дому, покачивая дамской сумочкой. Войдя в дом, девушка прошла анфиладу комнат и очутилась в гостиной. По обстановке можно было понять, что когда-то достаток и роскошь были уделом этого дома, сейчас же на мебели лежала печать запустения и увядания. Дом старел и погружался в дремоту. На диване честерфилд сидел седовласый мужчина с идеальной спортивной фигурой. Ноги его были скрещены, в руках он держал бокал с коньяком, из которого периодически пригубливал. Перед диваном стоял стол-гердион, на котором находился графин королевского коньяка Remy Martin Louis XIII, возле которого лежали письма, старые и пожелтевшие. – Здравствуй, дорогая! – мужчина привстал и обнял подошедшую девушку. – Привет, Кристофер! – девушка поцеловала мужчину в щёку и присела рядом на диван. – Как Сьюзи? Как поживает эта чертовка, твоя бабка и моя бывшая жёнушка? – мужчина тихо рассмеялся и поставил бокал на стол. – Отлично! Эта старая кокетка всё очаровывает мужчин в районе мили. Так что недолго ей быть одной – есть на примете у неё очередной потенциальный муж, – девушка рассмеялась и прислонилась к плечу Кристофера, потёршись о его джемпер носом. – Софи, детка, я переписал завещание, теперь ты – единственная наследница. Твоя мамочка, да и моя бывшая – ни цента ни получат, этот особняк также отойдёт тебе, –мужчина ласково провёл по золотистым волосам внучки и слегка прикоснулся губами к её лбу. – У меня будет просьба – похорони меня рядом с Адрианом Боссэ, в его фамильном склепе. Это единственная моя просьба к тебе, – Кристофер зарылся носом в золото длинных волос Софи и замолчал. – О! Когда ещё наступит это время, нескоро. Хорошо, я сделаю, как ты хочешь. Но кто этот таинственный Адриан? – Возьми эти письма. Прочти, я разрешаю, – мужчина взял со стола бумаги и протянул их девушке. – Я поднимусь к себе. Прочтёшь, приходи ко мне, дорогая Софи. Софи взяла одно из писем и погрузилась в чтение, хмурясь и прикусывая своими жемчужными зубками нижнюю губу. Она достала из своей сумочки золотой портсигар, вытащила сигарету Данхилл и, поднеся раритетную зажигалку-часы Данхилл, подарок Кристофера, прикурила. «Здравствуй, Адри! Давно не получал писем от тебя, хотя ты всегда рядом со мной, с моим сердцем. Я чувствую твоё сердцебиение, оно звучит в такт моему. Каждый день жду твоего возвращения. Господь милостивый, когда же закончится это война с наци? Я здесь, при штабе, совсем засох. И кой черт занёс тебя на эти «галеры», мой золотой принц? Ты всегда бредил небом. Эта синь манила тебя и влекла. Она же отобрала тебя у меня. Помнишь нашу старую фотографию, где мы вдвоём? Даже там ты с этой чёртовой книгой про авиацию. Я не выпускаю фотографию из рук, она мой талисман. Я до сих пор помню, как солнце скользило по твоему лицу, нежно обрисовывая твой абрис. Ты казался мне прекрасным принцем-эльфом. Хотелось украсть тебя, спрятать от всех, зацеловать до одури, так, чтобы заболели губы. Я всё помню, и как это случилось в первый раз, тоже. Хорошо, что это письмо не увидит цензура. Я передаю его с Итаном, он завернёт к тебе. Эта чертовка, Сьюзи, крутит своим хвостом передо мной. Все её заигрывания вызывают во мне лишь улыбку. Она – не ты. Родители настаивают на нашем браке, но пока отшучиваюсь. Я жду тебя, чтобы ты вернул мою душу, которую похитил очень давно. Мне хочется поблагодарить тебя за объятия, которые ты дарил мне, за слова поддержки в моменты разочарования, когда я отчаивался, за веру в себя, которую ты возвращал мне. Что-то меня занесло, мой принц. Но нет, я не прощаюсь с тобой, просто грущу и жду тебя. Боюсь произносить громкие слова, знаю, что для тебя это не является неожиданностью, но молчать я больше не в силах – люблю тебя, мой золотой принц! Твой преданный рыцарь Кристофер, 03.06.1944» Закончив читать, Софи бережно положила письма на стол и нежно провела ладонью по последнему, в котором прозвучало признание в любви её деда к Адриану Боссэ. Заправив золотистый локон за ухо и вздохнув, девушка стала вспоминать, что в детстве была свидетелем скандала… Именно тогда всплыло имя Адриана. Бабка, Сьюзи, эта леди до кончиков ногтей, кричала на Криса, говоря про какие-то письма, которые она нашла у деда. И что хорошо, что этот грязный извращенец, Боссэ, погиб на войне. Кажется, через некоторое время после этого Сьюзи и Кристофер расстались. Зайдя в комнату деда, она увидела, что он лежит неподвижно, сжимая в руке старую, пожелтевшую фотографию, на которой двое – молодой дед и Адриан. Застывшие навсегда глаза Кристофера смотрели вверх, на губах его остывала улыбка. Софи прижала ладони к губам, и тихие слёзы медленно покатились по её щекам. Сейчас, именно сейчас она осознала, как несчастен был её дед – всю жизнь без него, без любимого. Каково это – терять свою душу и сердце? Кем дана эта любовь – богом или судьбой? Отчего сердце бьётся чаще, из-за кого и что это за любовь – рок, счастье или дар дьявола? И чем счастливей этот дар, тем он скоротечней. Любовь-трагедия. Счастливого финала у них с Адрианом не получилось. Они оба принесли жертву на алтарь любви. За долгую-долгую жизнь без Адриана был ли Кристофер счастлив хоть один день?