Рождественский сюрприз братьев Ким

— Чонгук, ты идёшь? — парнишка в красной куртке, чёрной шапке и джинсах улыбается зимнему утреннему солнцу, золотящему крыши домов и верхушки деревьев. За последнюю неделю оно отчаянно скрывалось за серыми тучами, что беспощадно засыпали весь город белым снегом. Омега прекрасно слышит как его зовут, но не может себе отказать в маленьком удовольствии понежиться в ласках природы этого долгожданного дня, хоть сейчас далеко не лето — конец первого семестра, первого учебного года парня, что аж не верится. Теперь впереди только отдых: сон до обеда, прогулки по пляжу, горячий бергамотовый чай, книга с шершавыми страницами и уютный пледик, накинутый на ноги. Да, внутренняя омега Чона любит всё милое и уютное, а эстет-перфекционист пытается окружить себя всем прекрасным и красивым. И нет ничего удивительного, что отражение его души и уголок его релакса — его небольшая комната, которая блестит словно начищенный чайник, и везде царит идеальный порядок. Мебель светлых оттенков, а стены, завешанные фотографиями природных пейзажей собственного производства, всё это подчёркивает и вносит финальные штрихи в уютное гнёздышко парня. Утончённую натуру омеги подчёркивает его гардероб, в котором можно найти жакеты и блузы с блестящими бусинками, пиджаки и классического лёгкого кроя брюки, много разной бижутерии на любой вкус и, конечно же, как у самого порядочного омеги, красивое нижнее бельё. Одним словом — эстетика. — Чон, ты никак оглох от счастья, — звучит над ухом бодрый голос Джина. Ким смотрит насмешливо и прекрасно понимает своего друга. Они оба ждали конца этих экзаменационных мучений, что выжали все соки из студентов, теперь вот стоят и глубоко втягивают воздух, пропитанный морозной свежестью, и так же шумно выдыхают. — Пахнет свободой, — довольно тянет Чонгук, улыбаясь своей милой кроличьей улыбкой, пытаясь не щурится от назойливых лучей солнца, которые так и норовят попасть в глаза. Омега закидывает руку на широкие плечи друга, пока тот согласно кивает и так же довольно растягивает свои губы в ответной улыбке. — Ты точно не хочешь со мной? — уточняет Чон, который целую неделю зазывает хёна на Рождественский огонёк к столу своего дома, но старший отрицательно машет головой. Сокджин поправляет свое чёрное пальто, посильнее натягивает шапку, из-под которой торчат каштановые волосы, надевает перчатки и подхватывает дорожный чемодан. — Скоро буду дома, даже не верится. Я так соскучился по всем, особенно по младшему братишке, — вздыхает Джин. — А ты, Гуки, скучаешь по моему братцу? — гаденько ухмыляется омега. — Вот обязательно было портить мне настроение, ты же мой друг, — недовольно фыркает Чонгук, непроизвольно краснея как помидор при упоминании того самого братишки. Омега слегка отталкивает хёна чтобы сбежать по лесенке с крыльца под раскатистый смех парня и направляется к выходу с территории кампуса, где уже должно ждать такси до вокзала. В руке брюнет крепко держит ручки большой сумки, где лежат вещи и билет домой в Пусан, а в сердце настоящее буйство эмоций. Одно упоминание об этом альфе выбивает всю почву из-под ног, заставляя сердце бойко подпрыгивать и отбивать чечётку где-то под ребрами. Омега так глубоко погружается в свои мысли, что совершенно не реагирует на то, как хён чуть ли не запрыгивает на него сверху с разбега, показушно дуя свои пухлые губки бантиком. — Да ладно, Гуки, я же знаю, что он тоже тебе нравится, — продолжает веселиться парень, подтрунивая над смутившимся другом. — Нет, не нравится, он настоящий придурок, – слишком быстро отвечает Чон, пытаясь скрыть свое смущение. — Это ещё почему? — подначивает Джин, хитро ухмыляясь в ответ. Любит доставать младшего, в такие минуты милее существа на всей планете не сыщешь. Если честно, то эта парочка знатно веселит Кима: один чуть ли их комнату местом паломничества для себя не сделал, окучивая неприступного омежку, второй же упорно динамит альфу, но одним глазом следит чтобы парень не умыкнул к более сговорчивому омеге. Идиллия. Чонгук резко останавливается, смотрит растерянным взглядом на друга и не знает, как ответить. Действительно, почему? — Да потому что, — красноречиво летит неоднозначный ответ от Чона и двое парней продолжают идти дальше. Старший даже призадумался на секунду. — Хотя знаешь, есть немного, — смеётся в итоге Джин, а Чонгук уже хочет возмутиться, как можно так издеваться над другом и не уважать близкого человека. Это ему последнее можно, этот альфа всю его кровь сворачивает своими нахальными подкатами. — Ты сейчас такой милый, боже, не удивительно что Тэхён перед тобой превращается в идиота, — ржёт старший уже во весь голос. — Слава Богу я сейчас уеду и целых две недели не буду тебя видеть и слышать, – бубнит брюнет. — Я тебе буду писать и звонить каждый день и слать наши селки, — не сдаётся Джин. — Я не буду тебе отвечать и смотреть на ваши дурацкие морды, — отбивается Чон, но сам тоже начинает хихикать. Конечно же он ответит и будет смотреть на их... счастливые лица, кривящие разные рожицы; конечно он будет скучать по заботливому хёну и его ненормальному родственничку, который с завидной периодичностью приезжает навестить «брата», лишая размеренного спокойствия Чонгука. Ким Сокджин — его студенческий друг и сосед по комнате, которого Чон встретил не в университете, как полагалось бы или общежитии, а на первой своей студвечеринке, устроенной в честь нового учебного года у кого-то на квартире. Омега даже вещи не успел распаковать, а Пак Чимин — ещё один друг, но со школы — потащил его на грандиозную попойку чтобы, как сказал Пак, легче было влиться в массы. Он уже второй год учится, ему виднее. Чонгук же, словно доверчивый барашек, пошёл вслед за рыжим подпрыгивающим омегой, чтобы стать «своим в доску». Получилось в стельку. Ребята тогда изрядно накидались какой-то огненной смеси подозрительного цвета, от которой всё горло адски драло, что Чонгук даже не заметил в беснующейся толпе под оглушительные биты совсем близко кривляющегося парня. И когда кажется, что ты король этой вечеринки и твои танцы просто самое крутое, что видело человечество (оно всегда так кажется, когда кровь гоняет излишки алкоголя в венах), в твой лоб врезается чужой до самых искр из глаз. Было жутко больно и обидно, но это не помешало двум омегам посочувствовать расшибленным друг другу головам и выразить свою заботу. Вот так вот, прикладывая куски холодного мяса к набухшим шишкам, Чонгук и познакомился с Джин-хёном. Тэхёна же, младшего брата Кима, который жил и учился вообще в Тэгу, Чонгук встретил — парадокс! — в своём общежитии, когда развешивал своё постиранное нижнее белье в комнате на верёвочке (чего стесняться ему, если живёт в крыле для омег). Парень был так увлечён своим занятием, что совершенно не обратил внимание на входящего в комнату человека. «Ну Джин вернулся, что такого, или ещё кого из соседей принесла нелёгкая, все же свои», – подумал омега и продолжил расправлять очередную изящную вещицу. Да только незнакомый, совсем неомежий запах бергамота, ударивший по носовым рецепторам, вмиг отвлёк парня от дел и он так и застыл с красными кружевными трусиками в руках.

Флешбек

— Какая прелесть, — вот прям так с порога прилетело от незнакомца. Омега от такого «приветствия» даже рот открыл и ещё больше опешил, а от глубокого бархатного баса, по спине до загривка, пробежала стайка мурашек. — Что? — Цвет, говорю, красивый, тебе идёт, — а Чонгук где-то внутри умирает от смущения и неловкости. Ещё ни один альфа не видел его нижнего белья, — вот такая он поздняя ягодка в свои восемнадцать, и уж тем более не обсуждал их цвет. Парнишка хочет сейчас провалиться под землю, а лучше исчезнуть с лица земли, скрыться от позора, но приложив титанические усилия, омега берёт себя в руки и задаёт интересующий его вопрос: — Ты кто такой и как сюда попал? — всё ещё смущённый омега не забывает при этом торопливо скидывать все атрибуты интимного гардероба обратно в небольшое ведёрко. Несмотря на то, что щёки омеги пылают от стыда, глаза всё равно горят раздражением и праведным гневом. После «уборки» Чонгук, выдерживая приличное расстояние, встает напротив незнакомца, что с нескрываемым интересом всё это время наблюдал за ним, и подпирает руками бедра. Слегка влажная чёрная чёлка омеги после стирки прилипла ко лбу, белая футболка облегала красивое тело, а короткие синие шорты не скрывали стройные ноги парня. Лучшего вида для встречи с альфой и не придумаешь. Даже незнакомец не удержался от откровенного детального разглядывания брюнета. Совесть омеги: Какая бестактность! Совесть альфы: Не, ну вы вообще видели этого парня? — Прости, крошка, я, видимо, зашёл не в ту комнату, хотя сомневаюсь, что ошибся дверью, но совру, если скажу, что сожалею, — улыбнувшись во все тридцать два, выдал «гость» после короткого молчания. — Крошка? — округляет глаза омега. — Да ты, видимо, совсем совесть потерял! Такого нахальства Чонгук явно не ожидал. Да он чуть не забыл как воздухом правильно дышать. Омега думал, что альфа сейчас извинится и уйдёт восвояси, так нет: стоит тут, ухмыляется, козлина такая, разглядывает нагло, отвешивает сомнительные комплименты, которые его не просили, ещё и крошкой обзывает. Чонгук краснеет ещё больше и совсем теряется под блеском кари-золотистых глаз, а тут есть от чего теряться. Альфа не просто хорош, а за гранью омежьей фантазии. Даже в тяжёлые течные дни воображение Чонгука и представить не могло такого шикарного парня. Альфа, с сумкой на перевес, чуть выше него ростом, возможно, даже старше; широкими плечами, затянутыми в черную футболку и крепкими жилистыми руками с фенечками на запястьях, а ещё длинными, красивыми пальцами... Боже, от их лицезрения омеге хочется заскулить, на сколько они прекрасны и идеальны в размерах. На альфе голубые зауженные джинсы, подчеркивающие длинные подтянутые ноги и чёрные кроссовки. Не парень, а секси-бой ходячий, отчего у Чонгука аж пальчики на босых ногах поджимаются и чуть ли не слюна капает. Да ещё умопомрачительный запах его любимого чая не добавляет спокойствия. Что за наказание такое бедному омеге, как теперь всё это развидеть? Но он серьёзный парень, а не какой-то там ветреный глупыш и никакие вот такие экземпляры не смогут покобелить поколебать юный цветочек. Незнакомец же в это время мельком бросает взгляд на комнату и возвращает обратно на омегу. Он уверенно смотрит в большие чёрные глаза напротив и прикусывает нижнюю губу, чему-то своему довольно хмыкая под нос. Такой аккуратный нос с родинкой на кончике. Очаровательно. — Крошка, да с тобой не только совесть потеряешь, но и сердце моё, кажется, уже пропало, неси ответственность, крольчонок, — ещё шире улыбается альфа, а Чонгук в этот момент выпадает из реальности окончательно. — Так, ну это уже слишком, а ну, давай, вали отсюда, остряк, пока зубы целы, — хмурится омега и губки поджимает от напряжения. Чья-то нахальная морда определённо напрашивается на омежий кулак. Оленьи глаза смотрят не добро и угрожающе, но незнакомца это умиляет, кажется, до умопомрачения. — И всё же я не ошибся комнатой, определённо, — выдаёт брюнет с вьющимися коричневыми волосами, при этом не забывая сверкать квадратной улыбкой. — Я к брату приехал и ты его должен знать, раз стоишь здесь и... — альфа косится на ведёрко подле ног омеги, а Чонгук вскидывает бровь в ожидании очередной наглости альфы, но тот разумно умолкает, даже делает попытку приблизиться, но омега возмущённо вскидывает руки перед собой. — Эй-эй-эй, а ну стоять, шустрик! Я понятия не имею к какому ты там приехал, но вон та ближайшая дверь сейчас закроется за тобой с той стороны немедленно и добровольно, считаю до трёх. Как-то так получилось, что за столь короткое время знакомства с Джин-хёном, омеги успели посудачить об университете, его педагогах и своих друзьях, но только не о семье. Чонгук осознаёт это сейчас за несколько секунд и усмиряет свой боевой нрав. Даже сникает немного, переживая о правильности своих решений. Что если правда этот парень брат хёна, а он так грубо его сейчас пытается выставить за дверь? Что о нём может подумает этот красавчик? Альфа же в это время по-хозяйки опустил на пол свою дорожную сумку и плюхнулся на задницу с ней рядом, складывая по-турецки ноги: одной рукой он подпер подбородок, чтобы было удобней пялиться на самое чудесное творение природы, вторую уложил поверх коленей. Гость вдруг перестал улыбаться и со всей серьёзностью заявил: — А вот никуда я не уйду. Меня Ким Тэхён зовут, а тебя, крольчонок? — а омежка вновь заливается краской от уменьшительно-ласкательного прозвища до самых ушей и нервно сглатывает, не зная, что ему теперь делать: альфу не выгнать, бельё не развесить, а Джин придёт только через час из университета. — Чонгук. Чон Чонгук, — мямлит тихо парнишка, опустив голову и теребя конец футболки. Милый до жути. — Может, чаю? — Только если с мёдом и молоком, — расплывается в победой улыбке Тэхён, а омега чуть ли не задыхается от такого очевидного парня. В комнате ещё сильнее запахло молоком и мёдом.

Конец флешбека

Дорога до дома пролетела незаметно и омегу уже сжимают крепкие объятия родителей. Чон Хосок — глава семьи — забирает сумку, а папа — Чон Юнги — тянет за руку сына на парковку. Семья воссоединилась, счастлива, как в старые добрые времена и радостные голоса не умолкает до самого дома. За окнами красиво украшенный город новогодней атрибутикой и навевает рождественское настроение. В прозрачных витринах кафе и магазинчиков приветливо улыбаются фигурки эльфов и Санты, а фонарные столбы и деревья увешаны лентами цветных гирлянд. В парках стоят большие ёлки, вокруг которых бегают непоседливые дети. Люди спешат по заснеженным улицам по своим делам и Чонгук, видя всё это, счастливо улыбается. Он любит Рождество. — Так, — выдыхает глава семейства, затащив все сумки с продуктами, что они купили по пути в дом. — Вы тут не скучайте, а мне нужно съездить к Бому. Сонхо заказал с фермы нам индейку и нужно её забрать. Так что я поехал, — сообщает мужчина, целуя любимых омег на прощание. — Будь осторожен, дорога очень скользкая сегодня, — просит Юнги с волнением и заботой в голосе.– Передавай привет Сонхо с Бомом и напомни им, чтобы завезли ключи, иначе их кот будет святым духом питаться, — уже вдогонку кричит омега своему мужу. — Хорошо. — Пап, тётя с дядей опять уезжают? — Чонгук заглядывает в пакеты, выискивая что-то вкусненькое и пока родитель не видит, умыкает небольшую шоколадку с орешками. Юнги не запрещает, нет, да и сын уже перерос тот возраст, где сладкое только за хорошее поведение (на словах, конечно), но если он узнает, что вместо обеда, который омега со всей любовью готовил, кто-то предпочтёт что-то другое, можно нарваться на заботливые пиздюли. — Угу, — слышится из холодильника, куда Юнги выгружает продукты. — Сонхо решил, что отморозить задницу в норвежских горах — это очень романтично. — А Намджун? — шоколадка благополучно опускается в карман и сладкоежка Гуки мысленно урчит от осознания того, что скоро эта прелесть будет его. — Твой двоюродный брат прилетает завтра вечером, соскучился один у себя там в Токио. Он уже похвастался, что подписал очередной контракт и купил квартиру с видом на сады Хамарикю. Обещал летом пригласить в гости и показать всю эту красоту, сводить в чайный домик на чайную церемонию и покатать по Токийскому заливу. Твой отец уже готов паковать чемоданы, — хмыкает омега. — Мне иногда кажется, — замолкает Юнги, хмуро разглядывая упаковку с говядиной, — что Джун не сын своих родителей. Он-то точно не стал бы кувыркаться в снежных сугробах в минус двадцать. — Омега опять замолкает, но ненадолго. — Я прибью твоего отца, — вдруг злится мужчина. — Он куда смотрел, вообще? Я пулькоги ему из рёбер буду делать? Я эти кости засуну ему... Дальше Чонгук не стал слушать и тихо ретировался с кухни в комнату. Если папа завёлся, то его долго не отпустит и лучше под руку не попадаться, а то всем достанется. Родители парня живут уже более двадцати пяти лет вместе. Союз очень крепкий, несмотря на несносный характер омеги, но отец привык. Нашёл в этом своё очарование и любит. За это папа его одаривает самыми вкусными блюдами, заботой, уютом и, естественно, безграничной любовью. Юнги невысокий, стройный и изящный, со светлой копной волос и лисьим разрезом глаз на миловидном лице. Младший омега совсем ничего не взял с его внешности, если только немного от ворчливого характера. Совсем чуток. Отец же высокий и жилистый. Брюнет покоряет своей роскошной, солнечной улыбкой любого, кто попадает в зону её видимости и задорным нравом. Лёгкий в общении, добрый и мягкий. Это и помогает ему мириться с тяжёлым характером своей прекрасной половинки. Обед через час и Чонгук, кинув сумку в угол комнаты, идёт в душ. После располагается на кровати, достаёт заначку и довольно улыбается от осознания того, насколько его жизнь счастлива. Орешки похрустывают, шоколад тает во рту, а омега блаженно мычит, растягиваясь по всей поверхности покрывала. Но долго наслаждаться идиллией не дают: телефон назойливо жужжит на столе, призывая оторвать свою тушку от постели. Видео звонок от Сокджина. Чон уже успел соскучится по хёну или не только по нему, но последние мысли он быстро откидывает и фыркает, — вот ещё. Омега бросается к зеркалу, наскоро причесывает немного влажные, растрёпанные волосы, придирчиво смотрит на себя и только потом, одобрив свой вид, хватает телефон. Чонгук красивый парень, он это знает. Тщательно ухаживает за собой, следит за модой и никогда не боится, что его застанут врасплох. Но только вот один конкретный альфа уже несколько месяцев эту уверенность из него выбивает на регулярной основе. Чонгуку всё время кажется, что у него где-то прыщ пробивается, морщины (в восемнадцать, ага), кожа слишком сухая, волосы недостаточно уложены, одежда сидит не так и вообще. Он не знает почему так нервничает, но в такие минуты хочется выглядеть ещё лучше. — Хён, ты уже дома? — риторический вопрос, если на экране улыбающийся друг и да... — Ну привет, крольчонок, — бархатным басом ложится на сердце и оно начинает свои скачки. — Давно не виделись, я очень соскучился. Такой простой. А омега внутри Чона визжит и растекается в лужицу. — Привет, хён. Да, альфа его старше на два года. Чонгук очень пытается не краснеть и не робеть перед младшим Кимом, но у него это, откровенно говоря, плохо получается. Тэхён видит, как эта кроха поджимает смущённо губки и опускает свои пушистые реснички. На щеках играет лёгкий румянец и альфа не знает, как ещё живой ходит по этой бренной земле. Омежка настолько сейчас милый и тискательный, что он проклинает всех учёных мира разом, что до сих пор не изобрели телепортацию, иначе бы парень уже крепко обнимал это нежное чудо и чмокал сладкие губки (кто бы ещё позволил). От последних мыслей Тэхён готов заскулить, но вместо этого расплывается в самой яркой улыбке. — Так, мелкий, не смущай мне парня, видишь, он сейчас уже в обморок свалится от твоих любовных флюидов даже через телефон, — по-доброму ворчит Джин, шутя отпихивая брата в сторону, который почти валится с дивана. Альфа возмущается, да никому это неинтересно. — Да, Гуки, я уже дома, — громко смеётся друг, чьи бока в отместку щекотят самые красивые руки во вселенной, по мнению Чонгука. Он очень хочет эти руки на себе и в... Не важно. Точнее, важно, конечно... Боже, о чём омега только думает. Чонгук хихикает тихо, пока парни продолжают «битву» за его драгоценное внимание, что очень льстит, и не лишает себя возможности попялиться на красивого альфу. Этот парень так внезапно ворвался в его жизнь, в его хрупкое сердце и нагло поселился в нём, что больше ни о чём не думается кроме него самого. Чонгук, если честно, не особо сопротивляется, если только чуток, из вредности. Ну какой добропорядочный омега (влюблённый до сердечек из глаз) быстро сдаст оборону? Хотя его лично трещит уже по швам, но Чон держится из последних сил, как и альфа. Тэхёна всё больше кроет день изо дня, это давно не секрет, но как добропорядочный альфа (готовый взорваться от нетерпения) уступает этому крольчонку позицию сопротивления. Победа будет всё равно за ним и очень сладкая на вкус, как и этот молочно-медовый омежка. На этом негласно и порешили. — Гуки, какие планы на Рождество, собираетесь куда с семьёй? — парни прекращают дурить, взлохмаченные и красные, но очень довольные (соскучились друг по другу всё же), ровно усаживаются и пялятся в один экран. — Эм, нет, — мотает головой Чон, продолжая краснеть и улыбаться под пристальным вниманием кари-золотистых глаз. — Мы будем отмечать дома с родителями. Ещё к нам придёт мой двоюродный брат, скорее всего. — Погоди, погоди, — открывает шире глаза от удивления и, кажется, восхищения старший омега, — Это случаем не тот красавчик, который заезжал к тебе пару месяцев назад? — Да, Намджун, — снова кивает омега. — Я не думаю, что он захочет отмечать Рождество в компании кота, пока его родители покоряют снежные горы в Европе, — смеётся Чонгук, а альфа пялится, как последний идиот и зависает на этой прекрасной улыбке. Сердечко Кима трепыхается как птичка и рвётся к его омеге, хочет стучать так близко у его сердца, чтобы прям прижаться друг к другу. Тэхён давно уже решил, что при следующей встрече этот кроха официально станет его парнем, четыре месяца вполне достаточно для показательных строптивых выступлений омеги, все приличия соблюдены. Теперь его очередь предъявить права и взять ответственность за их будущее. Заболтавшись с друзьями, омега не заметил, как пролетело время, реагируя лишь на крик папы, звавшего на обед. Наскоро попрощавшись и получив кучу воздушных поцелуйчиков от друга, а также лобзаний экрана от Тэхёна (Господи, как пережить это всё), Чонгук отправился на кухню.

🎁🎁🎁

Время идёт своим чередом, сменяя дни, главный праздник уже свисает на самом краю носа, а люд вытрясает свои кошельки, копилки, заначки и выворачивает последние карманы, чтобы порадовать себя, друзей и своих близких. Чонгук крутится возле витрины с шариковыми ручками и разглядывает дорогие чехлы с товаром. Омега сам не знает, почему ему пришла в голову такая идея подарка для одного несносного альфы, но одна мысль, что эту вещь Тэхён будет постоянно держать при себе буквально и ежедневно пользоваться — греет душу. Каждый раз глядя на подарок Чонгука, альфа будет вспоминать о нём, омега так думает, по крайней мере. Ещё хочет сделать гравировку, что именно, он ещё не знает, но это должно быть что-то милое и романтичное. От этих мыслей парнишка опять рдеет и смущённо дёргает краешками губ. Долго думать Чон не стал: ткнул пальцем продавцу на красивый темно-бордовый предмет в железном корпусе, расплатился и чёрная бархатная коробочка бережно ложится в омежью руку. Довольный покупкой омега с улыбкой пробирается через толпу покупателей к отделу с косметикой. Своего друга Чонгук тоже не оставит без подарка, хён заядлый любитель натуральных мыл, которые делаются вручную с добавлением натуральных масел, лечебных трав и благоухают чуть ли не на весь их кампус. Первое время Чон чуть с ума не сошёл от этого яркого амбре, но позже даже сам приобрёл парочку с запахам бергамота. Не, ну а что? Омега даже становится счастливей, когда его запах смешивается с таким любимым «техеновым» ароматом. Джин лишь благоразумно помалкивает, взирая на это с ухмылкой, иначе бы мелкий надулся и засунул это мыло ему в... кашу, которой старший так любит по утрам завтракать. Двадцать пятое декабря — день радости и счастья. Очень приятно проснуться и обнаружить под ёлкой кучу подарков в цветастых упаковках с огромными бантами, получить тёплые объятья и поцелуи. Но перед этим предстоит пережить вечер прелюдий ко всему этому приятному: несколько часов потратить на приготовление кучи блюд, будто целый год не ели; сервировать стол обязательно так, как астролог посоветовал, чтоб год был удачный; привести себя всего взмыленного и замученного в порядок и стойко выслушать за вечер все одни и те же истории взрослых. Так что сочельник начался под чёткие команды папы, тихое ворчание отца и отчаянный скулёж младшего члена семьи. И не то чтобы омеге не нравилось, нет. Было в этом что-то такое щекочущее, теплое и ждущее чудо. Суета и подготовка к главному семейному ужину в такой день несёт что-то в себе такое, чего хочется каждому жителю этого дома. Будто в душе зажигается рождественский огонёк надежды и каждый хочет, чтобы его желание сбылось и принесло только доброе и счастливое. Разве это не главное волшебство этого праздника? Омега хочет только одного, чтобы некий альфа был здоров, счастлив, желательно с ним и рядом. Чонгук каждый раз считает дни до приезда Тэхёна и не готовится (Джин мастерски играет слепого) к его появлению как Христа народу. В такой день у бедного омеги всё не так и истерика мелкими шагами наступает со спины, грозясь выбить последнее самообладание, но на помощь всегда приходит друг со своим «не, ну ты видел Дживона? Эти штаны же ща треснут на его жопе... » или «Хысин, блять, его за ногу, надушился так своими персиками, что у меня нос свербит и голова кружится, я даже не чувствую тебя, Чонгуки». И у Чонгуки вся истерика проходит одним разом. На его альфу так откровенно открыли охоту и даже не стесняются это показывать, но не на того напали! Омежка подтирает мысленно распущенные сопли, собирает страхи, запихивает всё это поглубже, потом достанет, и смело рвётся в бой отстаивать честь бедного альфы от всяких толстожопых персиков. Джин лишь гаденько хихикает в своём углу и потирает ручки.

🍊🍊🍊

— Гуки, подай вон ту баночку со специями, — папа возится с индейкой уже добрых десять минут, набивая её овощами, фруктами, грибами и специями. — Дозвонился до курьерской службы? — Ага, — пыхтит младший Чон, доставая то что нужно с самой верхней полочки из шкафа. — Приедут часам к семи вечера, но подарки обещали доставить в Тэгу вовремя. Я оплатил доставку вместе с поздравлением Санты. В наше время можно что угодно доставить и как угодно, — довольно лыбится омежка. — А ещё хён звонил два часа назад и говорил о каком-то сюрпризе для меня, вот он удивиться, когда к ним заявится виновник торжества, — смеётся Чонгук. Кто ещё кого пересюрпризет. Юнги лишь одобрительно хмыкает и продолжает «насиловать» индейку, бормоча, что им досталась какая-то «девственница». Хосок с Намджуном на улице расчищали дорожки к гаражу и входу в дом, чтобы желающие могли беспрепятственно пройти к их двери со своими гимнами о Вифлеемской звезде и Спасителе Божьем. Погода в этом году просто балует народ сугробами, правда не всех. Альфы седьмой пот уже с лица стирают, а снег будто издевается и сыпется снова на их несчастные головы и... дорожки. Зато соседские дети нарыли тайных подкопов аж до самого конца улицы и мужчины с грустью смотрят на резвящихся детей, потому что завидуют этой непосредственности. Но снег сам не уберётся. К семи вечера обеденный стол был готов: сверкал начищенной посудой и зажжёнными свечами. В центре красовалась румяная, аппетитная индейка, над которой папа колдовал добрые два дня, чтобы она была сочной и ароматной. Рядом были ещё разные блюда из мяса, овощей и рыбы, стояло шампанское в ведерке со льдом, высокие хрустальные бокалы и фрукты с конфетами в вазочках. Чонгук после ванны с любимым мылом, уложенными волосами на косой пробор и лёгким макияжем, стоял возле шкафа, надевая кремовую рубашку с красивой, тонкой вышивкой, и чёрные зауженные брюки. Парнишка крутится возле зеркала, придирчиво оглядывая себя со всех сторон, поправляет где нужно и одобрительно кивает своему отражению. «Тэхёну бы понравилось», — думается омеге и вновь улыбка ползёт по блестящим от тинта розовым губам. На руках поблескивают кольца и браслеты, в одном ухе длинная серёжка цепочкой спускается до середины шеи. Чонгук вдыхает блаженно полной грудью смешеный его природный запах с бергамотом (скучает) и идёт открывать дверь, в которую так беспощадно трезвонили уже добрые полминуты. — У нас оглохли все? — кричит Юнги из родительской комнаты. — Гуки, открой. — Да иду, иду, — младший, проходя мимо конфет, тырит одну из вазочки незаметно, пока папа не видит, ибо ужин и на сладкое наложен арест до момента отвала из-за стола в буквальном смысле слова. Как старшему омеге удаётся держать стройную фигуру, Чонгук откровенно не понимает. Сам он всегда тайком от родителя сидел на диетах. Сейчас, слава святым ананасикам, студенческая жизнь идёт ему на пользу. Видимо, Юнги каждый год загадывает под ёлкой, чтобы не толстеть ещё год другой, иначе и быть не может. Чудеса да и только. Омега резво подскакивает к двери, ожидая увидеть долгожданного курьера или конфетных конкурентов-попрошаек, оходчевых до чужих лакомств, но распахивая дверь чуть ли не валится от шока в обморок. Так вот и застывает с распахнутыми глазами и ртом, глупо хлопая ресницами, милота да и только. И это мнение далеко не Чона, а одного хитро улыбающегося друга и до жути довольного его братца альфы, что стоят на пороге его дома и вопят в голосину: — Сюрприиииииз! Да так громко, что Юнги с перепугу выскочил из комнаты, волоча за воротник возмущённого Хосока, застегивая его рубашку на ходу. — Я всё же решил принять твоё приглашение, Гуки, — кланяется Сокджин опешившим хозяевам дома, — а Тэхён побоялся отпускать меня одного в канун праздника, мало ли что, — как бы объясняя очевидные вещи, оправдывает появление незваного гостя Ким старший. Чонгук только промычал что-то неразборчиво и уставился на Тэ, который продолжал откровенно пялится на омегу и улыбаться с сердечками в глазах. Знакомство прошло хоть и внезапно, но приятно для всех сторон. Чета Чон тепло поприветствовала друзей своего сына и выразила благодарность, что парни всё-таки приняли предложение погостить. Юнги давно уже хотел познакомится с лучшем другом Чонгука, о котором столько уже слышал лестного. Поблагодарил его за то, что приглядывает за его невинным цветочком и не даёт в обиду. Знал бы папа Чон, что как раз таки Джин будет последним человеком, кто готов будет сохранить эту невинность, желая кинуть своего друга на растерзание своему братцу, мечтающего уже давно сделать Чонгука своим целиком и полностью. — Гуки, чего стоишь как замороженный, покажи гостям их комнаты, — подталкивает парня омега, уходя на кухню, а тот только угукает вновь, будто слова все забыл и повёл братьев в глубь дома. Первым из гостей омега избавляется от альфы, чуть ли не запихивая его в гостевую комнату. Тэхён был бы не Тэхёном, если не попытался бы зажать парня в своих крепких объятьях и не чмокнуть в щёчку. Последний аспект своей жизни альфа планирует исправить сегодня же. Не просто так же он притащил с собой ветку омелы, правда хотел целый куст, чтобы наверняка. Чонгук ещё об этом не знает, зачем раньше времени рассказывать о таких вещах (а то парня кондратий хватит от счастья, а альфа планирует с ним долго и счастливо). Пускай будет сюрприз. Очередной. — А это моя комната, хён, располагайся. Она станет и твоим временным пристанищем, — сообщает очевидную вещь омега, заводя друга в свою святая святых. Конечно, а как ещё, если единственным альфой, не считая отца, в этой комнате был только Намджун. — Спасибо, Гуки, здесь очень мило. Всё как ты любишь, — улыбается Джин, оглядываясь по сторонам. Он ходит по комнате, трогает заинтересовавшие его вещи и разглядывает фотографии на стенах. — Ванная по коридору и направо, можешь освежиться, переодеться и выходить к столу. И это, — мнётся омега, — Тэ тоже позови, а я помогать папе, — врёт младший, желая сбежать не то что из своей спальни, но и из этого дома. Нервы ни к чёрту. Тэхён сейчас за стенкой и они проведут под одной крышей несколько дней. Омега не уверен, что всё закончится в этот раз так же невинно, как раньше, когда он бывал у них с Джином в Сеуле. Ночевать им вместе ещё не приходилось. Чонгук, хоть и стесняшка-очаровашка, но и сам уже хочет более существенных действий и касаний от альфы, да только смущает наличие родителей в доме, не у них же под носом позволять Тэхёну всякое такое. — Ты же не обиделся, что мы так нагрянули внезапно? — волнуется Ким, замечая нервозность друга. Все же без предупреждения приехали. — Мы решили сделать тебе сюрприз, Гуки. Тэхён готов был пешком идти, так уговаривал меня, когда узнал о твоём приглашении. Его даже не смутило, что его никто не звал, на это он заявил, что уже давно пора наведаться к будущим тестям, — прыскает старший. Чонгук только воздух глотает и закрывает лицо руками. Этот альфа точно станет причиной его преждевременной кончины. — Ладно, понятно. Вы ещё та парочка партизанов, — нервно хихикает Чонгук. — Но я почему-то уверен, что истинная причина вашего появления у меня, далеко не уговоры твоего братца, хотя у вас, судя по всему, мысли работают в одну сторону, — вздыхает парнишка. — Он скоро придёт, поторопись, если хочешь сразить его на повал, — добавляет ухмыляясь Чон. А у Сокджина заинтересованно блестят глаза и появляется воодушевленная улыбка. Тот даже не скрывает своих желаний поскорее познакомится с братом друга и чуть ли не бежит в душ. Чонгук, возвращаясь в зал, крадётся мимо комнаты для гостей, чтобы прошмыгнуть незамеченным, но стопорится, как только видит приоткрытую дверь спальни. Любопытство до добра не доводит, вроде так гласит народная мудрость, да только кто бы внимал эти слова. Один любопытный омежка упорно делает вид, что никогда о таком не слышал. Тихо подходит ближе, ловя носом тонкий бергамотовый аромат из комнаты и решает заглянуть одним глазком. Ну что в этом такого? Подглядывать тоже не хорошо, конечно, но Чон решает, что горит сарай — гори и хата. Нарушать приличия, так все сразу. Альфа стоит спиной к двери и выкладывает вещи из сумки на кровать. Немного покопавшись, принимается расстёгивать джинсы, но не снимает, а решает стянуть первым делом футболку, вешая небрежно её на стоящий рядом стул. Тэхён чувствует просочившейся запах молока с мёдом и довольно ухмыляется: его кроха, оказывается, очень любопытный шалунишка, но это ему даже нравится. Раз уж за ним наблюдают, значит нужно показать себя во всей красе. Пускай посмотрит, чего лишается уже столько времени эта вредина. Ким покрутился вокруг себя, даже погладил невзначай по груди, поиграл мышцами и резко сдёрнул джинсы с бёдер. За дверью послышался вздох и топанье убегающих ног. Все таки совсем скромняшка его крольчонок. Любопытный, но стеснительный кроха. Тэхён улыбается довольным котом и принимается переодеваться дальше, приват окончен так и не успев толком начаться, эх жаль. Ну ничего страшного, у них ещё всё впереди. Чонгук с красными щеками от стыда чуть ли не сносит папу на пути своего побега, благо отец ловит вовремя мужа и прижимает к себе. — Гуки, какая муха тебя укусила, ты куда так летишь, горим, что ли? — возмущается омега. Парнишка машет головой резво, дышит часто и извинившись, сбегает на кухню. Родители только переглядываются растерянно и Хосок пожимает плечами. А вот Юнги подозрительно задумывается чему-то, прищурив лисий взор. — Любимый, когда у тебя такой вид, значит где-то что-то происходит, но об этом знаешь только ты и ведьмы на сходке, а остальные даже не подозревают. У нас же не конец света наступает? — Да типун тебе на язык, дурень. Какой конец света. А не знаешь ты, потому что дальше своего носа ни черта не видишь, — ворчит омега, выбираясь из чужих объятий. — Ты сына видел? У него же на лице написано, что он влюблён. И кажется в того альфу, что прибыл к нам с его другом. Он же как вошёл, так у нас сразу лампочки ярче загорелись от их напряжения. Хосок смотрит на мужа нечитаемым взглядом. До него очень долго доходит смысл сказанного, потому что его Чонгуки ещё такой малыш. Какие альфы? Да он к своему цветочку близко никого не подпустит! Отбивную с яичницей сделает из любого, кто посмеет подкатить свои причиндалы. Да он, да он... Да как так получилось, что его мальчик уже успел вырасти? Юнги щёлкает перед носом ошалевшего альфы, требуя вернуться на землю, ибо в дверь звонят и было бы неплохо её открыть. Сам же омега идёт к сыну, хочет поболтать о делах омежьих, посплетничать и узнать, естественно, прав ли в своих догадках. Чонгук уже спокойный, пришедший в себя немного, жуёт конфетку. Страх быть пойманным с поличным сейчас малое из зол, что его волнует. Омега не знает, куда себя деть после того, что увидел в комнате для гостей. Картина полуголого Тэхёна так и стоит перед глазами и хуже всего, что парню сегодня не уснуть после лицезрения жилистых рук, крепких мышц шеи, переходящих на спину и на грудную клетку. Как он там не откинулся, особенно когда альфа стащил джинсы. Чонгук едва подавил свой писк и трусливо удрал куда подальше от этого личного мучителя его мокрых снов. Теперь уж точно. — Гуки, всё хорошо? — старший подходит ближе к сыну и заглядывает в его большие глаза. — Ты чего дрожишь, замёрз, что ли? — старший игнорирует то, что нарушено главное его правило, в этот раз он прощает. Тут чувства оголеные наружу, нужно поддержать малого. — Эм... Нет. Да. Нет... Не важно, — вздыхает парень. — Мне понравились твои друзья. Я рад, что у тебя такой замечательный хён, а его брат так вообще душка, — как ни в чём не бывало болтает старший, хозяйничая на кухне. Почему бы заодно не поговорить об альфах, это же нормальное дело у омег. «Душка? Тэхён кто угодно, но точно не тот, кем назвал его папа», — хочет уже возмутиться Чонгук. Хотя, откуда папе знать, не его же охмуряют всеми правдами и не правдами. — Ты никогда не рассказывал о нём, познакомились недавно? — продолжает завуалированный допрос Юнги, доставая из холодильника сок. — Нет, Тэхён приезжает иногда к хёну в Сеул. Сам он учится и живёт в Тегу с родителями, — объясняет младший Чон, слегка волнуясь и смущаясь. Это не ускользает от чуткого взора родителя и он мысленно хлопает себе уже стоя. — Ясно, — хмыкает омега. — В любом случае, я не против, если этот красавчик за тобой поухаживает, я видел, как он на тебя смотрел. Я так на твоего отца пялился, когда увидел первый раз, а он, бедняга, так испугался, что убежал от меня как от прокажённого, да от судьбы не уйдёшь, мелкий, — подмигивает Юнги сыну и с выполненным родительским долгом «благословения», ушёл к столу, где начали собираться члены семьи и гости. Чонгук так и застыл с открытым ртом, не понимая, послышалось ли ему это всё или нервишки так расшалились от нервного и не только перенапряжения.

🎄🎄🎄

Кто бы мог подумать, что простой на первый взгляд праздничный ужин может вымотать молодого омежку. Если до прихода Намджун-хёна всё шло более или менее нормально, Чонгук болтал с другом о том, о сём, не замечая поползновений всяких Тэхёнов, подкладывающем ему в тарелку всего по немногу (ещё один, как потом он будет демонстрировать пухлые бока перед альфой?), то стоило дорогому брату омеги подсесть рядом и всё внимание Джина переключилось на «умопомрачительного альфу», оставляя Чонгука целиком и полностью Тэхёну, чему последний безгранично рад. Альфа страх потерял в конец и не упускал ни одной возможности коснуться руки Чона или ноги, так как Юнги усадил голубков рядом, а потом и вовсе положил свою ладонь ему на бедро. Чонгук, бедолага, чуть не подавился индейкой, вспыхнул жаром и хотел уже соскочить с места, но предприимчивый альфа уже неплохо изучил этого стесняшку и сжал ладонь крепче, шепнув незаметно на рдеющее ушко, что он слишком очевидный и родители подозрительно на них поглядывают. Чонгук сразу присмирел и только из-под лобья бросил на родственников взгляд, дабы убедиться, что это не так. А вот так. Отец омеги действительно косится с прищуром на парочку, особенно на «зятька» (официальных заявлений ещё, к его облегчению, не поступало) и даёт понять Киму, что он бдит за ним и своим цветочком. Было бы удивительно не. Юнги же хитро улыбается и пытается знакомиться с Тэхёном ближе, ведя светскую беседу, расспрашивая парня чуть ли не всё до размера носков. Ну он папа, в первую очередь забота о здоровье, а ноги должны быть всегда в тепле, чтобы стать дедушкой пары здоровых внуков, на меньшее не согласен. Вот так в лоб и сказал. Правда после пришлось спасать мужа, который подавился своим коньяком. Не в то горло пошло, вот куда так торопиться, нет бы тост сказать и пожелать детям всех благ, так нет, сидит тут, наливает уже третью стопку подряд и пьёт залпом. Весь стол сразу как-то притих и Тэхён понял, что лучшего момента не будет, пора заявить права на своего крольчонка. Ким поднимается, глядя с улыбкой на омегу рядом, расправляет плечи, становится в полный рост, и просит минутку внимания, хотя там уже все давно с этим вниманием пялятся во все глаза: Джин гордо, зная что хочет сказать брат; Намджун не понимающе, он ещё не в теме; Юнги же в предвкушении от будущей реакции сына. Глава семейства как-то совсем напрягаться, ему всё это ох, как не нравится, он привык быть своему сыну единственным любимым альфой, его надеждой и опорой, а тут конкурент появился. Чонгук же... Чонгук просто Чонгук — вспоминает хоть одно заклинание из Гарри Поттера, которое бы перенесло его в другую вселенную, там же были такие? Чует задом, что сейчас будет аншлаг. — Уважаемые хозяева дома и гости, очень рад нашему знакомству, — обращается он к родным омеги, — и быть за этим столом с вами, это честь для меня, — улыбается ярче. — Не буду долго вас томить своими речами и скажу прямо. После этого Ким смотрит исключительно на будущих тестей, как он надеется. Если в старшем омеге он не сомневается, то отец его благоверного немного заставляет понервничать. На него-то сейчас Тэхён и смотрит, дабы установить «семейную» связь. Пока только получается напряженную, но альфа от своего уже не отступится. — Хочу официально признаться, что уже четыре месяца отчаянно влюблён в одного прекрасного, милого омегу и всё это время давал ему понять, что настроен очень серьёзно в его отношении. После нашей встречи я уже не вижу дальше смысла жить без него и не хочу этого, поэтому, Гуки, — Тэхён переводит свой взор на Чонгука и смотрит на него со вселенской надеждой и любовью, что не укрывается ни от одного человека в этом зале. Берёт омегу за руку и тянет к себе, чтобы стоять лицом к лицу, глядя друг другу в глаза, а глаза последнего как у оленя в свете фар: большие и взволнованные. — Крольчонок, ты будешь моим парнем? Стоит звенящая тишина, все затаились в ожидании ответа омеги. Чонгук настолько ошарашен, что не знает радоваться ему или плакать. И вроде повод для счастья есть, но слезы сами предательски скользят по щекам, но им не дают сорваться тёплые руки невероятного альфы, который вот так просто стоит тут перед его родителями и признаётся ему в любви. — Ну же, кроха, ты чего плачешь? — волнуется Тэхён, улыбаясь ему нежно. — Да это он от счастья, — помогает Джин, у которого самого лицо скоро треснет от улыбки. — Ну, чего молчишь, — теряет терпение папа омеги, у него уже стопка запотела в руке, а этот всё тянет с ответом. Разволновался, мальчик. Чонгук, наконец, берёт себя в руки и смущённо опускает глаза. Краснеть уже больше некуда, поэтому он тихо что-то отвечает, что слышит только рядом стоящий альфа. Тэхён светится от радости и сгребает парня в охапку, чмокая в алую щеку (совсем бессмертный при отце-то омеги), остальные возмущаются, что ничего не расслышали, даже отец, который после пары больных толчков в бок от мужа, сделался более сговорчивым, но Хосок пообещал себе, что бдительности не ослабит до самой свадьбы. Да и после тоже. Альфа даже сам сейчас не понял, как мысленно на неё уже согласился, хотя об этом даже речи не шло. Тэхён громко говорит всем, что его предложение одобрено и всем можно уже выпить, потому что омежка продолжал утыкаться ему в плечо, боясь посмотреть в глаза родителей, всё это очень неловко: никто никогда не приходил в их дом с такими заявлениями, Чонгук смущен и безмерно счастлив. Джин, тоже получив дозу счастья, и выдохнув с облегчением, весь ужин не сводил своего пристального взгляда с потрясного Джуни, который как новогодняя ёлочка сверкал своими умопомрачительными ямочками, вызывая тахикардию у рядом сидящего омеги. В этом альфе всё было идеальным. Намджун же в ответ глазел на старшего (как выяснилось за разговором) и не мог не отметить, насколько парень перед ним красив. Его альфа очень заинтересован и чуть ли не виляет хвостиком (да ладно, Намджун, был бы этот хвост, давно бы со стола всё смёл, не скромничай). Посреди ужина раздался звонок в дверь. Все удивлённо переглянулись, ведь никого не ждали, а для рейда конфетных попрошаек, как окрестил их Чонгук, ещё рано. И тут парнишка вспоминает, что должен был приехать курьер из доставки. Он же совсем с появлением Кимов забыл отзвониться и отменить заказ, раз в этом больше не было смысла. Только сейчас до омеге доходит, что подарок он будет вручать любимому лично. У него никогда не было отношений, поэтому это очень волнительно и, что говорить, желанно. — Это ко мне, — подскакивает Чон с места и бежит в коридор. Тэхён немного хмурится, кидает беглый взгляд на брата. Тот пожимает плечами, мол, увы, ничего не знаю. Он, конечно, лучший друг, но и ему не всё известно. Альфа встаёт следом за своим парнем (боже, как звучит это, прямо бальзам для сердца) и идёт за омегой. Подходя к коридору он слышит, как Чонгук перед кем-то извиняется, что так вышло. В ответ грубо отвечают, что в таких случаях стоит звонить заранее, а не когда уже ждут на пороге. Посторонний альфий запах тянется тонким ароматом ещё больше раззадоривая Кима и его накрывает. Тэхён резко проходит к двери, сейчас он устроит этому приставале, Чонгук только несколько минут назад стал официально его, а тут всякие хмыри пытаются права качать. Очень неосмотрительно с их стороны. — В чём дело? — вырастает за спиной омеги Ким и отодвигает своего парня в сторону. — Кроха, иди за стол, я сам разберусь, — говорит альфа чуть менее агрессивно, дабы не напугать омегу, подталкивая парня за поясницу в сторону гостиной. — Хён, нет, всё в порядке, я сам... — начинает было Чонгук, но взгляд его альфы не даёт договорить. Таким омега его ещё не видел, впечатляло до мурашек и дыбом встающих волосков. Мама Мия, как же он хочет этого альфу, столько власти в этих глазах. Тэхён зол. У него ревность плещется в груди и взор темнеет, он прожигает им сейчас пришедшего молодого альфу-курьера на сквозь, по одежде догадался о его деятельности, но слишком поздно, он завёлся от того, что кто-то позволил нагрубить его крольчонку и испортить праздничное настроение его Гуки и ему самому. Омегу успешно задвигают за широкую, надёжную спину, где тот чувствует себя спокойно и защищённо, это очень приятно, но Чонгук волнуется за курьера, который, судя по-всему, сейчас отгребёт по его вине. — Ты кто такой и почему так позволяешь разговаривать с моим омегой? — Тэ... — Я – курьер, — дёргает он свою ярко-жёлтую куртку в подтверждение. — А он не предупредил, что заказ отменён, — указывает пальцем парень на Чона и брызжет недовольно слюной. — Я целый час сюда добирался по пробкам, сами знаете, что сейчас творится на дорогах, ну можно же было позвонить, я же вам не на метле летаю. — Ну так сейчас организую, делает шаг к альфе Тэхён. — Тэхён не надо, — хватает Чонгук своего парня за локоть. — Я, правда, виноват. Совсем забыл отзвониться и всё отменить. — Ну вот видите, а ещё угрожаете, совсем совесть потеряли. — Да что ты говоришь? — чуть ли не шипит Тэхён. — Я могу не только совесть потерять, но и про благородство на время забыть и тогда ты не только на метле отсюда полетишь, но и освещать фонарём под глазом свой путь будешь. — Что здесь происходит? — спрашивает глава семьи, хмуро оглядывая троицу в коридоре, на шум подтягиваются и остальные участники застолья. Старший альфа запереживал, куда пропала новоявленная парочка, целуются поди уже. От этих мыслей глаз задергался и отец решил проверить. Он не будет скрывать, Тэхён ему понравился, но всё слишком быстро развивается, отец не успел привыкнуть, что его сын уже взрослый, как тут огорошили признаниями и всякими официальными предложениями встречаться. Альфе бы дожить до утра без очередных сюрпризов. Сегодня точно спать не будет и остальные эти дни тоже, пока этот Ким гостит у них, будет бдеть за голубками. Не дай Боже чего учудят. Рано ещё, пускай этот Тэхён сначала докажет, что достоин его сына и проявит надёжность своего крепкого плеча. Чон старший, подходя к коридору, слышит голоса, которые о чём-то спорят. Незнакомый голос очень чем-то недоволен, Чонгук взволнован, а Ким... Хосок притормаживает и вслушивается. От настроя его будущего зятька, да, именно так, у альфы появляется чувство гордости. Всё таки Чонгук нашёл хорошего альфу и если Чон старший не поспешит, то драки за честь его сына не избежать. На повышенные тона выскакивают и все остальные. Чонгук бросается к отцу и просит угомонить разъяренных альф, пока те не успели сцепиться. Хосок успевает поймать Кима до того, как тот замахивается рукой, чтобы двинуть пришедшему кулаком и утягивает разъярённого в зал, второго же контролирует Намджун, преграждая путь в чужой дом. Омеги пытаются всех успокоить. Парни пыхтят зло, но более не рыпаются. Чонгук извиняется ещё раз за свою оплошность перед курьером и закрывает дверь, торопясь к своему альфе, а тот уже сидит за столом с его отцом и пьёт чуть ли не на брудершафт. Вот так дела. Далее вечер проходил уже в более приятной обстановке: не было никакого напряжения, все болтали и весело смеялись. Не забывали подтрунивать над молодой парочкой, в частности над младшим альфой, который готов был драконом наброситься на чужака, защищая своего любимого. Это очень даёт большой повод для родительской гордости, как и братской. Джин уже по десятому кругу обнимает их, говорит, что, наконец-то, они перестанут ебать ему мозги и займутся делом. Тэхён загадочно ухмыльнулся на это заявление, а Чонгук опять хамелионит красным — цвет Рождества. — Так, ладно, мы пошли, а вы тут не шалите, — грозит пальцем омега, притихшей молодёжи. — Пап, да что ты такое говоришь, Господи! — смущённо ворчит Чонгук. Остальные только хихикают понимающе. — А что говоришь? Сейчас весь коньяк выжрите, а отец потом бурчать до утра будет о не благодарных детях, лично мне не хочется это слушать, у меня есть чем поинтересней заняться, — возмущается Юнги. — Это у вас дело молодое и вся жизнь впереди в удовольствии, а мне нужно успевать пользоваться, пока есть возможность. — Не, я не понял, ты меня уже со счетов списать решил? — Хосок оскорблён до глубины души. — Да я... Да я сейчас... — Ну не при детях же, болван, — вздыхает омега и выходит из дома, оставляя ошарашенного мужа и ржущую до истерики молодёжь. Хосок обижен, но вызов принимает. Резво шагает следом за мужем. Кто-то завтра не сядет на очаровательную попу и не сможет говорить, альфа тоже не пальцем деланный

☃️☃️☃️

Чонгук закрывает за родителями дверь и даже не успевает шагу сделать, как оказывается прижат крепким телом своего парня к стене с верхней одеждой. Темный чулан прямо под лестницей, как нельзя кстати подходит для темных делишек и чувственных поцелуев двух влюбленных, туда-то омежку и утаскивают. Альфа притягивает мягкое податливое тело омеги ближе к себе, оставляя как можно больше своего запаха на своем парне. Чон охает от неожиданности, но не сопротивляется, сам окольцовывает чужую шею руками. Омега прекрасно понимает чего хочет этот альфа и очень даже поддерживает этот порыв — их долгожданный, настоящий первый поцелуй. — Посмотри сюда, кроха, у меня есть кое-что для тебя. Ким тянется в свой карман чёрных брюк и достает оттуда небольшую веточку омелы. Чонгук от удивления широко распахивает глаза и рот, парень ждал чего угодно, но не этого. — Хён, это то, о чём я думаю? — омега сглатывает нервно и следит за рукой Тэхёна, что поднимает омелу над их головами. — Да, Чонгуки, хочу чтобы раз и навсегда. Я так люблю тебя, мой крольчонок, и пускай эта веточка омелы и наш первый поцелуй соединит нас навсегда. Чонгук готов расплакаться, насколько это романтично и омежка влюбляется в этого альфу ещё сильнее. Тэхён не спешит, сейчас у него полно времени и омега, прижатый к его груди, не вырывается, как раньше, не придумывает кучи отмазок, что русский борщ на плите кипит или срочно нужно забрать тетрадки у соседей, а то завтра экономика первой парой, а он даже не в зуб ногой, и всякая такая хрень. Ким долго терпел, ему бы медаль за это, но она ему не нужна, всё что ему нужно сейчас в его руках трепещет от ожидания и желания прикосновений, этот омега так прекрасен. Альфа тянется первым, нависает над Чонгуком и легко, как на пробу, касается его губ. Его крольчонок прикрывает глаза и почти не дышит, но сам льнёт ближе к тёплым губам, отвечает робко и нежно. У Тэхёна звёзды взрываются и он улыбается в самый сладкий поцелуй в его жизни. Пусть он и встречался ранее с парой омежек и имеет небольшой сексуальный опыт, но это ни в какое сравнение не идёт, что происходит сейчас. Чонгук чувствует самое восхитительное наслаждение от одного только лёгкого касания своего альфы, почти задыхается, а что же будет дальше? Гук лишь надеется, что его парень знает, что делать в таких случаях, потому что коленки становятся ватными и совсем не хотят держать. Омега чувствует чужую улыбку, сердце скачет от счастья и радости, понимая, что Тэ сейчас чувствует то же самое, что и он. Улыбается смущенно в ответ и ойкает, когда подхватывают его крепче и прижимает теснее, что даже слышен бешеный ритм чужого сердца. Ким больше не желает ждать, целует уже настойчивей, посасывая поочерёдно пухлые розовые губы, упивается молочно-медовым вкусом и дуреет от такой близости Чонгука. Омега отвечает на требовательный поцелуй своего бойфренда и шумно пыхтит от напора мягких губ, практически становясь горячим воском, из которого можно лепить всё, что хочешь. Ресницы трепещут, а в нос ударяет терпкий и густой феромон, заставляя пульс учащаться, а сердце скакать галопом. Чонгук лишь теснее прижимается к телу своего парня, разрешая наглецу Киму хозяйничать в своем рту и выбивать сладкий стон с уст брюнета. Мир будто замер, не существует ничего и никого кроме них двоих, так волшебно и хорошо, что ничего вокруг не замечаешь. Парни упиваются друг другом, звонко чмокая поцелуем, жмутся ближе, хотя куда ещё и уплывают в ярких эмоциях любви. На этом весьма пикантном моменте их и находят старшие хёны, которые решили улизнуть и узнать друг друга получше. Ведь кареглазый альфа в разговоре с отцом Чоном заикнулся, что привез телескоп, за которым гонялся уже долгое время, хотел посмотреть звездопад, который должен был начаться буквально через пару часов. Джин не остался в стороне, восхищаясь этой идеей, в детстве он увлекался астрологией и охотно поделился этим с альфой. В голове Джуни созрел небольшой план, хотя план — это громко сказано: предложить красивому омеге посмотреть на звезды, убить двух зайцев одновременно, как говориться, совместить приятное с полезным. Омега был настолько красив, умен и обаятелен, что сердце бедного альфы само по себе замирало каждый раз, стоило тому взглянуть на это совершенство, у альфы просто не было шансов не влюбится с первого взгляда. Шорох из коридора врывается в сознание Чонгука внезапно, оглушая разомлевшее тело и слегка опьяневшую от поцелуев голову омеги. Он не ожидал, что его брат и лучший друг застукают примерного милашку Чонгуки, целующимся в чулане собственного дома со своим любимым мужчиной, властителем его сердца и отцом будущих их детей (обенно последним, к ним прелюдия до жути приятная и омежке не терпится попробовать). Брюнет отскакивает от альфы и пытается нацепить на лицо уже приевшуюся маску неприступности, но ехидная усмешка Джина сводит все усилия Чона на нет. — Мы ничего не видим, продолжайте, — тут же выдает Джун, подталкивая своего спутника ближе к выходу, дабы не смущать краснеющего братишку. Он им, если честно, завидует, у самого губы чешутся присосаться к пухлым вишнёвым губам старшего Кима, весь вечер об этом думает. Чонгук же уткнулся лицом в плечо Тэхёна и почти пищит, насколько ему сейчас не ловко, но тёплые руки поддерживающе гладят по спине и волосам, зарываясь божественным пальцами в них, как Чон и мечтал, и тихим рокочущим басом выдыхают на ушко милые утешительные слова. И этот мужчина только Чонгука, никому его не отдаст. — Мы уходим гулять, надолго, — со смешком в голосе зачем-то делает акцент на последнем слове Джин, — Не будем мешать, — издевательски тянет Сокджин, пытаясь игнорировать припухшие красные губы влюблённой парочки, и старается быть максимально серьезным, при этом незаметно встречается с довольным взглядом брата, в глазах которого столько благодарности, что омега уже корыстно придумывает, чего бы такого попросить с мелкого. Шутка, конечно. Увидев море нежности и любви во взглядах родного человека и своего лучшего друга, Джин со спокойной душой улыбается, хватает Джуна за рукав пальто, которое тот застегивает и протискивается быстрее на выход. — Вы только предохраняйтесь тут, мне рано ещё становиться дядюшкой Джини, сначала мне нужно стать папой первым по старшинству. Усекли, мелочь? — и всё. Дверь захлопнулась и охреневших стало уже трое. Намджун нечитаемо уставился на Кима, и сам того не понимая, расплылся в широкой, счастливой улыбке. Этот омега полностью выбивает его из привычной зоны комфорта. С ним воздуха хоть и меньше, но звезды определённо ярче. Такой смелый в своих заявлениях и желаниях, что хочется идти за ним даже на край света. Что этот парень с ним делает...

✨✨✨

Чонгук всегда мечтал провести вечер рождества в тишине под треск поленьев в камине, жужжащем телевизоре, по которому крутят те самые сопливые комедии о рождественском чуде и любви, той самой что до гроба и есть мандарины. Вот и сейчас, сидя со своим парнем, который к тому же безумно классно целуется, выбивая весь воздух из легких, на одном диване, Чонгук растворяется в ощущении безопасности и льнет ближе к сильному телу альфы, ища такое необходимое тепло. Руки Тэхена живут отдельной жизнью, получив добро: они изучают, гладят, ласкают нежную кожу щеки омеги, посылая табун предательских мурашек и путая мысли в голове. — Пугливый малыш Чонгуки, как же долго ты от меня бегал, — шепчет Тэ, лаская нежную кожу запястий и выводя на ней незамысловатые узоры, отчего омежка судорожно вздыхает, прикрывая свои глаза, наслаждаясь теплом рук своего альфы. Кто бы мог подумать четыре месяца назад, что Чонгук будет млеть и таять в объятиях брата своего лучшего друга, да нигде-нибудь, а в доме своих родителей под покровом ночи и Рождественской звезды. Альфа, не теряя времени и пользуясь податливостью молодого тела, решает поцеловать его во вкусно пахнущую шею, прямо рядом с пульсирующей венкой, которая при каждом ударе нежного омежьего сердца, источала сладкий запах, дурманящий мозг парня. — Знаешь, сколько раз я представлял, как буду покрывать твою светлую кожу своими поцелуями? — шепчет Тэ, выбивая из уст омеги то ли вскрик, то ли едва различимый стон. — Сколько раз я хотел прижать тебя к себе и вдыхать твой запах, сводящий меня с ума вот так. Ты даже представить не можешь, сколько мыслей было в моей голове после нашей первой встречи. Я был тобой очарован, смущён и хотел поближе познакомиться с таким милым существом, о котором все уши прожужжал мне мой брат. Я был так обескуражен, когда, наконец, увидел тебя наяву — ангела, спустившегося с небес, который смог не только покорить моё сердце, но и душу. Чонгук плавился от каждого произнесенного слова, становясь кусочком сливочного масла, которое тает на языке. Омега растворялся в эмоциях, в поцелуях и ласках, что дарили теплые и заботливые руки альфы. Слабо соображая и действуя на автомате, Чон порывисто всхлипывает и ищет, словно слепой котёнок, губы своего парня, ему необходим контакт кожи к коже: теснее, ближе, глубже, практически без остатка. — Только представь, что я был готов позвать тебя под венец и поставить метку прямо у сушилки с бельем, — скулит Тэхен, ставя алую метку на бархатной коже омеги, отчего Чон стойко терпит сладостную боль, лишь крепче сжимая чужие мощные мышцы, не зная, как контролировать свое, словно желе подобное, тело. Видимо, Киму одной метки мало, поэтому он без зазрения совести ведет мокрую дорожку из поцелуев от шеи до подбородка к нежным губам. Целует мягко, словно пробует сладкий нектар, мажет и едва касается вишневых лепестков, тут же смотря на реакцию партнера: боится спугнуть и нарушить внутреннюю установку не заходить дальше трепетных касаний и поцелуев. Омега инстинктивно тянется к любимому теплу, что излучает тело альфы и дышит его ароматом, который от возбуждения становится лишь гуще. Мягкие ладони брюнета ловко лезут под бежевый свитер альфы, царапая горячую кожу, рисуют узоры, тянут крепкое молодое тело как можно ближе к себе. Хочется касаться этого потрясающего парня всего, очерчивать стальные мышцы и чувствовать, как его тело отзывается на неумелые ласки омеги, видеть в карамельных омутах те самые огоньки страсти и неприкрытого желания. Но Тэхен, как благоразумный альфа, понимает, что для первого секса еще слишком рано, сегодня он хочет нежить своего парня в объятиях и поцелуях, дарить комфорт и чувство безопасности; хочет добиться полного доверия, расположить, завоевать его сердце навсегда, а не быть тем стереотипным похотливым самцом, которому от омеги нужен лишь секс. Поэтому Ким нехотя прерывает сладкий поцелуй, вжимаясь в ароматную венку у основания шеи, там где омега теперь пахнет не только собой, но и своим бойфрендом. От Хосока отгребёт, конечно, но папа его омеги всегда найдёт управу на своего мужа, в этом Ким не сомневается. Альфа бережно прижимает разомлевшего парня к своему горячему телу, выпускает феромон, чтобы практически втереть его в своего крольчонка, сделать от и до своим. Мягко оглаживая худые лопатки и шепчет, какой Чонгук молодец, как альфа им гордится и любит, попутно укладывая практически засыпающего омегу на диван. Чонгук краем поплывшего сознания ловит нечеткие образы Тэхёна, который поглаживает волосы омеги, укрывает безвольное тело пледом и прижимается рядом. Чон, опьянённый со всех сторон любимым ароматом, сонно моргает и расплываться в нежной улыбке, когда теплые губы альфы целуют его нос и щёки. Борясь с желанием погрузиться в царство морфея, Чонгук поднимает свинцовые веки, смотря с таким трепетом и любовью в глаза напротив, не желая расставаться даже до утра. Он уже скучает. — Я люблю тебя, Тэ-хён, — тихо шепчет Чонгук из последних сил и проваливается в крепкий сон, так и не услышав несвойственный альфам писк, потому что Тэхён ждал этого целых четыре месяца. Но разве любви нужны слова, разве лучистый взгляд, поцелуи и нежность не говорят сами за себя? Вот и нашей парочке не нужны они: одно дыхание на двоих, теплые объятия и чувство безопасности того, кого безгранично любишь. Ты, наконец, обрёл то, что делает тебя полным, живым и счастливым. Ким разглядывает в отблеске гирлянд и свечей тонкую шариковую ручку и улыбается, проводя пальцем по шероховатым завитушкам букв, калиграфично выведеных в греющие сердце слова: «Всё приходит вовремя для того, кто умеет ждать»

🎊🎊🎊