После жизни

Я в глазах твоих видел снег в океане.

Мы чужие с тобой, — и другими не станем.

Так пускай всё растает, течёт между пальцев.

Я тебя отпускаю, — и не возвращайся.

***

      Антон стоял на крыльце Санкт-Петербургского ЗАГСА и бездумно смотрел на нависающее над городом свинцовое ноябрьское небо. Он никогда не любил Питер, слишком уж тот был мрачным и унылым для живущего на позитиве Шастуна. Однако именно сейчас он полностью соответствовал внутреннему состоянию парня.       Антон мрачно ухмыльнулся своим мыслям и достал из пачки сигарету. Вообще, он уже два года как бросил, ведь Арсений не переносил запах табака.

Какая разница.

Сейчас уже никакой.

      Первая затяжка отдаётся неприятным жжением в горле и головокружением. Антон морщится, но продолжает упрямо втягивать горький дым в лёгкие, оседающий неприятным привкусом на кончике языка и скребущей болью в остатках души.

Надо же, а ведь и правда никакого облегчения.

      Сигарета медленно тлеет в опущенной руке продолжающего смотреть в небо Шастуна, когда дверь позади него открывается. Антон вздрагивает и отступает в сторону, когда до него доносится запах лаванды и дорого парфюма, заставив мужчину поморщиться и снова затянуться дымом, желая лишь избавится от бьющего по рецепторам любимого аромата. Мимо него, не останавливаясь и не оглядываясь, проходит Арсений Попов. Идеальная причёска, идеальное пальто, идеальные манеры.

Его идеальный любимый муж.

Бывший.

      Слово больно бьёт по мыслям, заставляя поморщиться и сжать недокуренную сигарету в кулаке. Боль от ожога пронизывает руку от ладони до плеча, заставляя мужчину сдавлено зашипеть. Больно.

      Но не так больно, как от фантомного жара свидетельства о расторжении брака и обручального кольца, лежавших во внутреннем кармане куртки.

      Арсений на мгновение останавливается на середине лестницы и Антону кажется, что он сейчас повернётся. Но нет, мужчина лишь поправляет воротник пальто, смахивает с плеча невидимую миру пылинку и продолжает спускаться, направляясь к новенькой машине, припаркованной на стоянке у здания. Шастун провожает бывшего мужа взглядом и тихо чертыхается себе под нос, глядя, как авто отъезжает от ЗАГСА, увозя с собой всё то, ради чего он жил последние годы.       Разжав, наконец, судорожно сведенную от боли руку, Антон расфокусированным взглядом смотрит на уродливый ожог в центре ладони, краем сознания отмечая, что ладонь онемела, и выбрасывает окурок в урну. Их отношения были жаркими, как пламя и яркими, как взрыв сверхновой. Но, видимо, правду говорят, что чем ярче горит фитиль, тем быстрее его свет погаснет.

Свет любви Антона и Арсения погас спустя три года после свадьбы.

      Не было измен, битой посуды и громогласных ссор. Просто в какой-то момент стало очевидно, что Арсений начал отдаляться. Отношения становились всё более натянутыми, разговоры — менее продолжительными, улыбка — не искренней, а взгляд голубых глаз всё чаще смотрел в сторону. Друзья забили тревогу после сорванной третьей годовщины свадьбы, когда Арсений, половину вечера просидевший за столом со стаканом минералки, просто ушёл не сказав не слова. А Антон даже не попытался его остановить, проводив больным взглядом, и опрокинул в себя чёрт знает какой по счёту за сегодня стакан виски. Ведь Арсений весь из себя такой идеальный. Он не курит, не пьёт, не ругается матом. Питерская интеллигенция во всей красе. В отличии от Антона, потерявшего любовь, ставшую смыслом жизни, который всё чаще начал обращаться за советом не к Диме, своему лучшему другу с девятого класса, а к бутылке коньяка.       Шастун часто думал о том, когда их с Поповым идеальная жизнь, свернула не туда. А потом осознал, что она никогда не была идеальной. Всегда есть тот, кто любит и тот, кто позволяет себя любить. Так было и у них.

Антон всегда любил Арсения больше, чем тот любил его.

      Антону тогда, четыре года назад, казалось, что его любви хватит на двоих. Как любил цитировать Арсений одну из своих незаменимых книжек: «Любовь — это битва. Заранее проигранная». Сейчас Шастун понимал эти слова как никогда ранее.       У них было всё прекрасно. Друзья часто говорили им, что никогда до этого не видели настолько влюблённых и поглощённых друг другом людей. Каждый день приносит новую порцию чудес. Счастье есть, оно проще простого: это чье-то лицо. Весь мир улыбается. Ваша жизнь — одно сплошное солнечное утро, даже в сумерки и когда идет снег.       Едва не рассмеявшись собственным мыслям, цитирующим Федерика Бегбедера, Антон зашипел от волнами накатывающей боли, пару раз взмахнул рукой, остужая горящую от ожога ладонь и направился к своей машине. Его ждёт незабываемый вечер в компании сигарет, бутылки коньяка и воспоминаний.

***

      Антон выдохнул горький дым в открытое окно и поднял голову, бездумно разглядывая такое редкое для Питера постепенно темнеющее небо. Огромная квартира без Арсения казалась пустой и безжизненной: на кухне не гремела посуда, ведь Арс обожал готовить, в зале не бубнил телевизор, ведь он не любил тишину.

А ещё Арс не любил Антона.

      Шастун тихо хмыкнул себе под нос и перевёл взгляд на своё обручальное кольцо, лежащее рядом с ним на подоконнике. Парень протянул руку и взял прохладный ободок, крутанув его между пальцами. Он помнил, как долго они с Арсением выбирали кольца, чтобы те гармонировали с украшениями Антона.       Улыбнувшись мимолётным воспоминаниям об их первой несерьёзной ссоре и последующим бурным примирением, Антон в очередной раз глубоко вдохнул сигаретный дым и высуну руку в окно. Раскрыв ладонь, он молча смотрел, как обручальное кольцо быстро падает с шестнадцатого этажа, забирая с собой остатки разбитого сердца и надежду на счастливое будущее.

Поздравляю.

Вы не прошли игру.

Вы проиграли.