Fizzy water

— Я не знаю, о чём говорить… Аллен только кивает, но как-то бездумно — глядит куда-то на дорожку у бассейна. Эта ночь приятно охлаждает; лёгкий ветер всё равно проскальзывает в уединённое место, развевая светлые пряди Кана, что сразу поправляет их, чувствуя рядом с хёном неловкость. Да, он действительно не знает, с чего начать разговор, несмотря на многочисленные весёлые часы, проведённые ещё днём на море, потом в Сеуле; они круто погуляли и вкусно поели, а вечером купались здесь и резвились, пока совсем не стемнело. Время шестнадцать десятого. Все мемберы ушли, а Минхи решил остаться, с клубничным лимонадом в крупном стакане и толстой трубочкой, из которой удобно пить большими глотками, потому что нервничает? Ма не уходит по своей причине? Минхи вроде как хочет узнать об этом, но не осмеливается спрашивать, а надо бы… — Здесь так хорошо, — Аллен смеётся, а Кан глупо не понимает, что забавного происходит; но Ма лишь машет рукой, мол, ничего серьёзного, и в свете гирлянд он такой ламповый, очаровательный для Минхи, что сердце трещит от умиления. — О, этот лимонад хорош! — Минхи переводит взгляд на устремлëнный палец старшего, что указывает на его стакан в руках. Кан не сразу соображает, запутан. Появилась причина? — Тебе он очень нравится? Слов не следует. Ма, совсем по-детски, зачарованно кивает; и Минхи хочет подарить ему весь мир, лишь бы тот всегда так потрясающе улыбался. И эта атмосфера от света гирлянд над ними, и чарующая ночь с блёстками-звëздами, и прохлада от манящей воды бассейна — всё это делает этот момент волшебным. Не думая, он протягивает руку; Аллен удивлëнно глядит на напиток, а потом на младшего; голова блондина опущена из-за смущения — что он делает? — такой глупый! Ма читает в этом действии заботу и умиляется такому стеснительному Кану. Его пальцы аккуратно касаются пластикового стакана, а потом полностью забирают; только потом Минхи осторожно приподнимает голову, будто боится чего-то, но Ма выглядит более чем счастливым и неосуждающим. — Спасибо, Минхи. Он берёт трубочку губами и медленно выпивает часть лимонада, наслаждаясь сладостью, клубника чувствуется, чуть дурманит и дразнит язык; Кан просто наблюдает за этой картиной, глаз отвести не может. Как остаться здесь навсегда? А потом его осиняет, что это его стакан. Его. Нет, подождите, он ещё не понимает, что пил из этого стакана. Да, его глаза округляются до ужаса, но умилительного для старшего, что тот пускает лёгкий смех, пока Кан собирает себя по кусочкам из-за этого прекрасного звука. — Дай угадаю, я поцеловал тебя? — Минхи, резко, будто отрицает, качает головой, с густо покрасневшими щеками, на что Ма заливается громче. Да что ты, он ведь совсем не против! Вперёд! — Значит, угадал! — Нет, — черёд Ма не понимать. А Кан не отстаёт, уже решителен, сжимает руки в кулаки. — Не поцеловал, — и уничтожает расстояние в два шага. Аллен около него, с этим милым стаканчиком, слишком крошечный, чуть выше его собственного плеча, но Минхи очень высокий, что Ма приходится закидывать голову, чтобы взглянуть на младшего. Кан тает от этой картины и — пугаясь? — бережно укладывает свои ладони на чужие щёки. Взгляд старшего потерянный, но в глубине Кан видит звёзды, отражающиеся от Неба, и самого себя, влюблённого и нескрывающего. — Ты самый милый, хён, — проговаривает он тихо, глаза в глаза, Ма чуть дрожит, но лишь от холода ночи; Минхи больше не тормозит и наклоняется, прикасаясь к чужим губам. Мягкие и немного обветренные, с маленьким царапинами, за которые хочется немного потянуть и почувствовать пульсирование крови; а клубничная газировка прекрасно отражается на его языке, ещё более дурманящая, и скользит по рту, касаясь нëбы и зубов прохладным напитком. Ма слабо ведёт руку вбок, оставляя её на спине младшего, и чуть ухватывает за серую футболку, сжимая её и потягивая; Кан прикрывает веки и целует с нежностью, наклоняет голову, чувствуя усталость в шее, но никак не смеет оторваться, когда его хён такой отзывчивый. Свет в темноте сближает их, пока ночь охраняет их от посторонних, в своём мире им так хорошо. Ма первым отрывается и смотрит ярко, а Кан более чем неловкий, но покраснение спадает, оставляя очаровательный румянец. Аллен не отодвигается, всё так же придерживает младшего за край футболки, так тепло рядом с Минхи, пока от бассейна и деревьев за его пределами веет прохладой. Шелест успокаивает бешеные сердцебиения. — Теперь поцеловал, — улыбка украшает его губы, но Кан выглядит невозмутимым и немного недовольным. — Это моя инициатива! — звучит по-ребячьи, но Минхи не стыдно, уже ни капли. Ма отводит взор, касаясь им по водной глади, задумывается? Но ответ его кажется ясным, когда он зорко глядит на младшего. — Лимонад ещё остался?

19:57