первый и последний

kai – nothing on me

      – И где эти кролики припарковались, – Минги крутит шеей вот уже добрых семь минут, пытаясь высмотреть машину своих городских друзей. – Чтоб их…       – Вроде такой большой, а с тобой как с ребенком, – в спину прилетает хороший такой шлепок и Минги визжит, отпугивая от себя прохожих. – Мои бедные уши! Ликс, зайка, он меня оглушил!       Наблюдающий за этим Феликс лишь вздохнул, привыкший к подобным концертам. Он вообще оброс непробиваемой шкуркой с тех самых пор, когда познакомился с Минхо. А Минги… Просто Минги.       – Я вас ищу уже вечность, – он канючит почти, но все равно виснет всем своим весом на тушке Минхо, прихватывая загребущими руками еще и Феликса. – Не делайте вид, что не рады меня видеть.       Минхо шипит, что сейчас задохнется, но все равно обвивает руками пояс Минги, а Феликс прижимается щекой к крепкому плечу и хихикает, потому что оба они действительно рады видеть Минги. Прошло уже два года с тех пор, как началось их общение на троих. А все из-за Минхо, который решил посраться в фан группе Twice за то, кто лучше знает Сану-чан и нарвался на такого же агрессивного фаната в лице Минги (победил в итоге Минхо). Ну а Феликс шел комплектом и вот уже общий чат, ночные просмотры аниме, крики в дискорде, глупые селки и один билет до Сеула после летней подработки.       – И как вы, городские, тут развлекаетесь? – в машине Минги ерзает нетерпеливо, прилипая взглядом к окну.       – Гольф по средам и лото по четвергам, – отвечает ему Минхо в своей привычной манере.       – Но сегодня же пятница, – Минги выглядит большим щеночком, когда пролезает к водительскому сидению. И в этом его очаровательная особенность: доверчивость того самого щеночка. Что ни скажи, то всему верит.       – Он шутит, – Феликс гладит его рыжие волосы, пока Минхо хихикает, довольный собой. – Ты ведь в город приехал, чтобы развеяться, так что пойдем тусить.       – Я вообще-то вас увидеть хотел, – и это чистая правда.       Феликс и Минхо сами ужасно счастливы увидеться наконец-то вживую. А еще они знают, что Минги гей и в своей деревне он себе никого найти не может, потому что потом каждый куст будет знать, где, как и с кем он гулял под ручку. Поэтому Минги коротал время со своими руками и одним приятным подарком от МинЛиксов, ожидая поездку в Сеул, где народу больше, осуждения немного меньше и есть возможность наконец-то развеяться. А Феликс и Минхо, как старшие товарищи по гейству в этом помогут.       – Просто признайся уже, что приехал ради чей-то красивой задницы, – Минхо двигает бровями и тянется к Феликсу, когда тот протягивает ему пальцами мармеладку. Салон машины наполняется цитрусовым запахом.       – А я смогу кого-то себе найти? – очки сползают немного с длинного носа и Минги поправляет их пальцем. Феликс дает мармеладку и ему.       – Конечно сможешь, – в два голоса.       Минги улыбается смущенно, наблюдая за друзьями. Он знает, что эти двое в каких-то странных отношениях. Точнее, они периодически спят друг с другом, живут вместе, но вроде как не встречаются, предпочитая свободу от обязательств. Но их гармония настолько крепка, что они уже просто не могут друг без друга. Минги этого не понимает от слова совсем, но не лезет. Сам видит, что Феликсу и Минхо хорошо.       – Значит план такой, – машина останавливается перед многоэтажкой, где МинЛиксы снимают квартиру. – Дружно отсыпаемся, потом обед, потом приводим себя в порядок и идем тусить. Покажем тебе самые лучшие места с самыми красивыми мордашками и крепкими жопками. А теперь на выход, мои букашки.       Со смехом троица вываливается из машины и поднимается пешком на шестой этаж, потому что лифт не работает. Минхо материт чужой чемодан, который он тащит, хотя его никто об этом не просил, Феликс следит за тем, чтобы никто не навернулся с лестницы, а Минги пишет сообщение матери, что он живой, доехал и скоро обязательно покушает. В квартире их встречают три кошки, которые деловито обнюхивают Минги, а потом орут, требуя еды.       – Не стой в проходе, – Минхо подпихивает чемоданом, а после сгребает пушистых сирен в свои объятия, утаскивая на кухню.       – В зале диван раскладывается и он мягкий, – Феликс подхватывает оставленный чемодан и начитает экскурсию для Минги. Ванная, туалет, спальня, кухня. – Есть будешь?       – Сначала баиньки, – Феликс кивает, встает на носочки, чтобы потрепать Минги по волосам, и оставляет его наедине с диваном, уходя к воркующему с котами Минхо.       После водных процедур и одного расстеленного дивана, Минги заливает в сторис свою селку с милым фильтром и геолокацией, ложится удобнее и отрубается сразу же. Спит крепко и долго, открывая глаза только под вечер. На спине у него устроилось две кошки, которые посчитали его отличной заменой дивану, а где-то сзади низкий голос Феликса, подпевающий заглавке из сольника Дио. Кошек приходится аккуратно переложить на одеяло, но те даже ухом не ведут, зарываясь носиками в шерстку друг друга. После этой нехитрой операции Минги тянется, ощущая каждую мышцу своего тела, и топает в ванную, почесывая живот под футболкой. Плескается он дольше обычного, все еще надеясь, что сможет найти себе кого-нибудь этим вечером и отпраздновать потерянную девственность. Сам он смеется с этой мысли, но надежда теплится где-то внизу живота. Как бы это не звучало глупо, ему хочется не только простого секса, но и чего-то большего. Кого-нибудь для объятий, поцелуев и просмотра аниме под одним пледом.       – Либо ты сейчас выходишь из ванной, либо пойдешь с нами непричесанный и голодный! – Минхо голосит под дверью, не давая помечтать, и Минги приходится сворачиваться.       В итоге его все-таки кормят (до чертиков вкусно, Боже, храни Феликса), причесывают и красят почти профессионально. Одевается Минги уже сам, не доверяя друзьям, которые вырядились, как парочка готических вампиров, которая неизвестно как затерялась в дебрях Сеула, и на их фоне он выглядит простенько (адекватно).       Вместе они выходят на вечерние улицы, где уже собирались такие же желающие расслабиться. Они гуляли долго, находя себе развлечения в виде водных тиров, ритм-игр и даже уличных танцоров. Пока Минги отвлекся на какую-то разноцветную ерунду МинЛиксы успели влезть в дэнс-баттл, победить в нем и чуть не разбить свой приз в виде бутылки соджу. Приз тут же оказался распробован в ближайшей темной подворотне, а после уже сам Минги потащил их в неизвестном направлении.       – Я не могу искать себе парня на улице!       – И что ты предлагаешь? Идти в гей-клуб? – Минхо фыркнул, таща за собой Феликса на буксире. Идея была банальной, да и Минги не знает ни одного сеульского клуба, так что им придется…       Усесться на черный кожаный диван, заказать выпить и наблюдать за тем, как радостный Минги уже танцует с каким-то высоким красавчиком.       – Как он вообще нашел это место? – Минхо жевал дольку лайма, не обращая внимания на то, что съедает свой тинт с губ.       – Гейская чуйка, – Феликс выглядел почти трезвым, если бы не пошатывался немного и не лапал маленькими ладошками бедра Минхо. – Как он так быстро нашел себе кого-то?       – Дети так быстро растут, – смахнув несуществующую слезу, Минхо залпом допивает шот и приваливается к Феликсу, обнимая за пояс.       Соблазнительная музыка заставляет тело двигаться в такт, в голове уже весело от выпитого, а рядом красивый парень, который Юнхо и у которого уже есть парень, но они с Минги поймали одну волну, чтобы расходиться из-за этого. Да и вся ночь впереди, всех точно не разберут. Поэтому Минги просто танцует, радостный от переполняющей его энергии и атмосферы, а Юнхо ловит его настроение и затягивает в какое-то подобие вальса под музыку для тверка. Только вот спустя пару кругов ему становится плохо и его парень Сынмин забирает свое чудо, чтобы тот смог прочистить желудок. Минги предусмотрительно дает ему свои контакты и остается танцевать в одиночестве. Один коктейль сменяется другим, песни движутся бесконечным звуковым потоком, и Минги просто отдается этому, пока не видит парня в белой одежде, один вид которого заставляет его замереть.       Парень двигается настолько завораживающе, что кажется, будто он плывет по воздуху, сливается воедино с самой музыкой. Минги смотрит на эти движения и не может сдержать восторженного вздоха. Только после он замечает, что движения бедрами заставляют его дыхание сбиваться, а красота этого танцующего божества может сбить с ног. Минги видел много красивых людей, но подобных впервые и он ощущает, что внутри что-то сжимается от восторга. Он не единственный, кто наблюдает за этим парнем: взгляды многих прикованы к соблазнительному выступлению, но сам танцор не обращает на это внимания. Стоит песне закончиться, как он покидает танцпол, а Минги только и остается, что смотреть ему вслед, сжимая в руках бокал.       – Понравился? – Минхо появляется как всегда внезапно, да еще и пальца под ребра пихает, заставляя дернуться и закричать, привлекая к себе внимание. – Денег-то на него хватит?       – Что? – Минги дуется обиженно, но все его мысли занимает тот танцор, так что слушает он внимательно.       – А ты думал такие красивые здесь просто так ходят? – у Минхо в глазах пляшут чертята, но доверчивый и уже взволнованный Минги этого не замечает. – Такие здесь не для всех и дорого. Понимаешь?       Минги кивает и настроение у него грозится упасть ниже плинтуса, но танцор снова выходит на сцену и на этот раз (о боже мой!) смотрит прямо на него, ведя головой в приглашающем жесте. Может он заметил в Минги простачка, с которого можно вытрясти побольше денег, но сейчас это уже не волнует. Минги забирает из рук Минхо стакан и идет навстречу этому божеству в белом.       Хёнджин в клубах бывает не так часто, но если уж выбирается, то так, чтобы запомнилось. Ему все равно, сколько людей уже успело мысленно ему присунуть, если он не захочет, то не позволит к себе прикоснуться. Да и в последнее время он вообще не горел желанием знакомиться с кем-либо и если бы не Чан, то долго он бы еще не вылезал из своей комнаты. Но нет, Чан захотел одеться так, словно они парочка и пойти в гей-клуб, чтобы закадрить кого-нибудь с симпатичным личиком и большим членом. А Хёнджин просто следит за своим другом и танцует, пока не замечает высоченного парня, который даже рот раскрывает, наблюдая за ним. Хёнджин мысленно умиляется и почему-то образ этого рыжего гиганта отпечатывается под глазами. Как только музыка заканчивается он отходит за их с Чаном столик, чтобы отдохнуть.       – Я влюбился, – Чан, ожидаемо, успел найти кого-то привлекательного и теперь взгляд у него поплывший, при том, что он не пьет. – Ты бы видел… Такая красота, что у меня сердце чуть не остановилось.       Хёнджин смеется тихо и откидывает со лба черную челку. Взгляд возвращается к рыжему парню, возле которого уже стоит какой-то готический выходец из манги. Рыжик красивый и милый настолько, что хочется за щечки потискать. Но Хёнджин помнит его восхищенный взгляд и понимает, что одними тисканьями он сыт не будет.       – Неужели тебе кто-то понравился, – Чан отслеживает направление его взгляда и подталкивает друга плечом. – Так чего ты ждешь?       – А стоит ли вообще? Ради одной ночи?       – А если он твоя судьба? – романтичная натура Чана редко кого оставляет равнодушным и Хёнджин задумывается под бормотания друга о чьих-то красивых бедрах.       Что мешает ему и правда просто пофлиртовать с кем-то и выпустить пар? Рыжик определенно в его вкусе и это взаимно, так почему нет?       – Тогда тебе сегодня придется ночевать в другом месте, – Чан вздыхает, а потом хлопает себя по коленям и идет, очевидно, устраивать себе ночевку с кем-то горячим.       А Хёнджин вновь идет танцевать, наблюдая, как рыжий гигант идет к нему, правильно поняв намек. Они подстраиваются друг под друга в танце, распивая алкоголь, и не отводят взгляда друг от друга. Минги, как представился парень, краснеет очаровательно и Хёнджин умилился бы, если бы чужие руки не прижимали его тело крепко и уверенно. Вдвоем они двигаются на удивление гармонично и это подкупает также, как и чужой восхищенный взгляд. Они танцуют, кажется, уже целую вечность, и только бы слепой не заметил напряжение между ними. Хёнджин видит, как взгляд Минги опускается на его губы и стоит тому приоткрыть рот, чтобы сказать что-то, как Хёнджин врывается в него, сталкиваясь губами. Пьяно, горячо и мокро. Минги словно целоваться не совсем умеет или просто робит, но его ладони скользят вниз по чужой пояснице, прижимая и заставляя прогнуться.       – Ты работаешь вне клуба? – поцелуй разрывается и Хёнджину требуется время, чтобы осознать вопрос.       – Ты меня… Снять пытаешься? – все это кажется какой-то глупой шуткой, но Минги выглядит по серьезному смущенным, слово ему стыдно произносить такие вещи в адрес Хёнджина.       – А тебе не хочется стрясти побольше денег с приезжего дурачка? – он пытается отшутиться и видно, что ему неловко. А если Хёнджин сейчас скажет ему, что никакой он не мальчик по вызову, то он точно убежит. Так что Хёнджин лишь чмокает его в припухшие губы и тащит на выход из клуба, подыгрывая.       – Посмотрим, хватит ли тебе денег.       На улице Хёнджин ловит такси, наблюдая за тем, как Минги строчит кому-то смс. Сам он делает дозвон Чану, но тот не отвечает.       – Кажется мои друзья заняты, – Минги смотрит в телефон растерянно, щурясь от яркого экрана. Он чешет глаза, пробираясь пальцами под очки, и Хёнджин совсем немного на это залипает.       – Мой друг тоже. Скорее всего он подкатывает к кому-то в этот момент. А может они уже занимаются чем-то интересным.       Машина приезжает раньше, чем Минги успевает ответить, но по нему видно, что нужное настроение он уловил. В такси они сидят близко, соприкасаясь лишь бедрами, и от этого почему-то хочется дрожать. Хёнджин никогда не был особо нетерпеливым, но сейчас ему очень хочется коснуться Минги. Тот, будто читая его мысли, тянется ладонью к его руке и сплетает их пальцы, поглаживая. Это успокаивает и возбуждает одновременно.       Они едут до возмутительного медленно и когда машина останавливается, вываливаются в ночную прохладу так быстро, словно опаздывают. Минги осматривает домики на три этажа и не понимает, почему они приехали сюда. Он ожидал, что Хёнджин повезет его в какой-нибудь отель, но это, судя по всему, его дом? Времени на раздумья или на вопросы ему не дают, потому что Хёнджин тащит его за руку к одному из домиков и заводит в подъезд, чтобы прижать к двери и крепко поцеловать. Горячий язык, скользящий внутрь, действует безотказно и Минги стонет в поцелуй, сжимая их так и нерасплетенные пальцы.       – Хочу тебя, – Минги жарко и очень хорошо.       – И как ты меня хочешь? – Хёнджин прижимается губами под челюстью и кусает слегка, но этого достаточно, чтобы тряхнуло.       – Как угодно… Ты меня или… Ах!... Я тебя, – у него уже дыхание сбито, а они даже до квартиры не дошли. – Или все сразу…       – Какой требовательный, – Хёнджин прижимается к нему пахом и трется до звездочек перед глазами.       Спустя еще минуту этого горячего во всех смыслах петтинга они все-таки находят в себе силы оторваться друг от друга и дойти до квартиры Хёнджина. Внутри темно, но их это не сильно волнует, потому что снова целуются. Минги кажется, что у него началась зависимость от губ Хёнджина.       До спальни они добираются с потерей обуви и одной перебежкой до кухни, чтобы помыть руки. Полноценно они начинают изучать друг друга даже не упав на кровать. Руки пробираются под одежду, пуская мурашки по коже, губы скользят по шее и кромке уха. Хорошо до одури обоим и они совершенно этого не стесняются. Одежда летит на ковер совершенно неаккуратно, застревая периодически (будь проклят Чан и его странные шмотки), а соприкосновение голых тел пускает разряд тока. Очки, кажется, лежат где-то на полу, но это сейчас неважно. Хёнджин заставляет Минги опуститься на постель, а сам вклинивается между его раздвинутых ног и шепчет на ухо:       – Могу я быть первым? Хочешь?       Минги только кивает, забывая сказать, что Хёнджин первый во всех смыслах, а после полностью растворяется в ощущениях. В темноте он может видеть лишь очертания тела, горящий взгляд и блеск на губах Хёнджина, зато чувствует он все просто прекрасно. И растягивающие его пальцы, и укусы внизу живота и эти потрясающие губы на своем члене. Минги стонет, не стесняясь, цепляется за чужие волосы и плечи и позволяет брать себя так, как хочется. Плавно, быстро, резко. Хёнджин словно танцует внутри него и от этого Минги разбивается на части.       – Черт, – собственный голос звучит хрипло, но возбуждение все еще играет в его теле. – Джини… Иди ко мне.       Хёнджин дышит тяжело, но он льнет к его рукам после небольшой передышки. Позволяет усадить себя на бедра, лицом к лицу, помогает растягивать себя и целует так, словно завтра не настанет. Минги входит в него и стонет тут же в унисон, потому что горячо, так, что можно расплавиться. На шее Хёнджина расцветают красные следы, пока он выписывает восьмерки бедрами и царапает спину Минги, а после заканчивает с громким стоном.       Они лежат вместе, пытаясь привести дыхание в порядок после двух заходов, оба потные, с опухшими губами и шальными взглядами. Хёнджин приходит в себя первый и тянется к тумбочке, чтобы включить ночник, а Минги смотрит на изгиб его поясницы и сглатывает. Хёнджин просто неотразим в своем великолепии и Минги готов почку продать, чтобы остаться с ним еще подольше. Хёнджин его взгляд интерпретирует иначе и начинает водить ладонью по груди.       – Боюсь, мне не хватит денег на третий раз… – Минги ловит чужую ладонь и начинает бездумно перебирать длинные пальцы.       Хёнджин молчит с минуту, а потом его озаряет и он хмыкает. Уже и думать забыл о том, за кого его принял Минги.       – За прошлые разы плату не возьму. И за последующие тоже.       – Почему? – Минги останавливается и смотрит так, что хочется по голове погладить. Впрочем, Хёнджин себя в этом желании не останавливает.       – Потому что ты мой первый и единственный клиент, – он смеется тихо, улыбаясь, а вот Минги не до шуток.       Он осознает все не сразу, постепенно, медленно впадая в панику. Хёнджин это видит и целует его до того, как тот успеет что-то сказать. Но это же Минги, а Минги упрямый, даже когда неловкий, так что он прерывает поцелуй (хотя очень не хочется) и начинает сбивчиво извиняться.       – Мой друг сказал, что… Прости, черт, я такой глупый… Ты был таким красивым, что я просто не задумался о том, насколько это было глупо…       Хёнджин гладит его по щекам, слушая этот лепет, а потом просто садится на его бедра и трется носом о щеку, заставляя замолчать.       – Я тебя прощу, если, – длинный палец ведет по носу и останавливается на губах, – ты не оставишь меня этой ночью.       – Я готов остаться навсегда, – Минги выпаливает это на импульсе, а Хёнджин внезапно смущается, смотря в эти чистые глаза. – Ну в смысле, это… Если ты захочешь и все такое.       – Хочешь 69? – чмок в щеку после такого вопроса кажется издевательством, но Минги кивает, укладывая ладони на упругие бедра.       – У меня никогда не было такого… И вообще до этой ночи ни с кем не было.       Теперь уже настал черед Хёнджина ругаться, но Минги научился у лучших, так что после поцелуя не остается времени для разговоров.       И впереди у них целая ночь и еще много времени на двоих.

А в это время в соседнем районе Чан сопит между двумя красивыми готическими вампирами, которые любезно согласились предоставить ему свою постель и не только.