Уроки обольщения

Уже три дня Лань Хуань находился в Пристани Лотоса и все три дня ему казалось, что Цзян Чэн что-то задумал. Задумал что-то подозрительное и связанное с самим Лань Хуанем. Иначе как объяснить эти загадочные взгляды, способные просверлить дыру в спине, или разговоры, которые начинались пространными рассуждениями о насущных делах и не заканчивались ничем. Конечно, можно было подойти лично и напрямую спросить, что же настолько сильно беспокоит главу Цзян. Но, во-первых, Лань Хуань был очень занят подготовкой к ночной охоте, а во-вторых, надеялся, что Цзян Чэн дозреет до доверительной беседы сам. Тем более что за последние месяцы отношения между ними значительно потеплели, и Лань Хуань не без тайной гордости вычеркнул себя из списка тех, кого Цзян Чэн с радостью погонял бы Цзыдянем, и перенёс в список тех, ради кого он пустил бы этот самый Цзыдянь в ход. Ждать пришлось ещё два дня. На пятый вечер Цзян Чэн всё-таки пришёл в комнату для гостей, отведённую Лань Хуаню, и, усевшись на циновку перед низеньким столом, задумчиво протянул: – Цены на карпов опять выросли. – Совершенно верно, – поддакнул Лань Хуань, как будто не делал этого уже двенадцать раз подряд. Сейчас по традиции должны были последовать посулы вытрясти из зарвавшихся торговцев душу вместе с накоплениями, а затем спешное прощание с хмурым бурчанием, дескать Цзян Чэну вообще-то пора и зачем Лань Сичэнь его отвлекает. Но на этот раз переход от проблем рыботорговли к новой теме оказался более выдающимся. – А ещё я решил жениться! – выдал скороговоркой Цзян Чэн, заставив Лань Хуаня подавиться чаем. – А? – спросил он, совсем не по-гусуланьски округлив глаза, – не может быть! Всё ещё не та реакция. – Я имею в виду, какая неожиданная новость, – наконец, нашёлся Лань Хуань, очень надеясь, что Цзян Чэн не подумал, будто он считает его залежалым лотосом на брачном рынке. Вообще-то, он считал ровно наоборот. Цзян Чэн был лучшим из многих: отважным, честным и надёжным. А уж гордая осанка и манящая крепость бёдер и вовсе должны были повергать юных дев и их матерей в благоговейный трепет. Вот Лань Хуаня, например, точно повергали, но озвучивать он это не собирался, ограничившись излишне воодушевлённым: – Могу только поздравить твою невесту! Однако Цзян Чэн этого бурного восторга не разделил, напротив, как-то резко сник и со страдальческим стоном выдал: – Нет никакой невесты! И не будет. Если ты не захочешь мне помочь. Такая откровенность дорогого стоила, но что-то подсказывало Лань Хуаню, что Цзян Чэн имел в виду совсем не то, что сказал. А жаль, Лань Хуань действительно смог бы ему помочь, да только, очевидно, не тем способом, какой от него ожидался. – Конечно же, проси чего хочешь, – и нет, в этом ответе не звучала тайная надежда, потому что Лань Хуань со вздохом добавил, – только в вопросах брака я не особый знаток, знаешь ли, я тоже по-прежнему холост. – Да знаю я. Но мне очень нужна жена, вроде как, положено, – объявил Цзян Чэн, кажется, сам не до конца уверенный в своём заявлении. – А ты первый в списке прекраснейших молодых господ-заклинателей нашего поколения. Научи меня быть... – Цзян Чэн нервно взмахнул рукой, подбирая нужные слова, – таким же совершенным, блистательным и невероятным. Я понимаю, что мне далеко до твоих талантов, и всё же... Лань Хуань выпал из реальности ещё на середине предыдущей фразы. Что бы ему сейчас ни было сказано, услышал он только одно: Цзян Чэн считал его совершенным! В груди клокотала испорченная кровь или же рвущийся наружу восторженный визг, едва ли достойный такого благородного мужа как глава ордена Гусу. – ...Сичэнь? – Лань Хуань вздрогнул, вновь прикипая взглядом к ярким глазам напротив, – стоит мне показаться в поле зрения хоть одной свахи в городе, как все остальные в ужасе разбегаются, – продолжал своё покаяние Цзян Чэн, не представляя, насколько близок к отклонению ци его гость, – одна даже спрыгнула с крыши, лишь бы я не приближался... – Ох, – только и выдохнул Лань Хуань. Что там ещё было? Блистательный? Блистательный же! Ах, а ещё невероятный. Святые Небожители! – ...Хорошо, что внизу проезжала телега с сеном. Так сваха угнала лошадь и больше я её не видел. И лошадь, кстати, тоже. А я ведь дал себе обещание, что к исходу лета найду жену, но время идёт, а ничего не получается, – в конце концов пожаловался Цзян Чэн. – Ох, – повторил Лань Хуань, – так как ты сказал? Ты считаешь, что я достойный? – Ты лучше всех! Из носа потекла горячая жидкость. Лань Хуань спешно прикрылся рукавом, с облегчением отмечая, что это всего лишь чай, пошедший не по тому пути, а не бьющая фонтаном кровь. Цзян Чэн когда-нибудь станет его погибелью. – Да, хорошо, я помогу, – впопыхах и немного гнусаво проговорил он, – начнём завтра.

***

Они условились встретиться около небольшого пруда, похожего на широкое блюдце, вокруг которого можно было праздно гулять, не отвлекаясь на слуг и дела Ордена. Цзян Чэн явился первым и выглядел неважно, видимо, тоже не спал всю ночь, хотя явно не по той же причине, что и Лань Хуань. До самого утра главу Лань преследовали образы того, как он болтается в скрипучей повозке среди темнооких прелестниц, а сама повозка, управляемая хохочущей свахой, несётся к озеру лотосов сквозь прибрежные камыши. В которые ближе к рассвету он и свалился под глумливое хлопанье плавников жирных, знающих себе цену, карпов. Смысл этого сна был абсолютно незатейлив, но Лань Хуань твёрдо решил во что бы то ни стало помочь Цзян Чэну с его бедой, поэтому встретил друга бодрой улыбкой, сулящей удивительные победы на романтическом поприще. – Итак, – вступил Лань Хуань, – для начала мы должны выяснить какая девушка тебе нужна. – Ну… – протянул Цзян Чэн, уткнувшись взглядом в свои сапоги, – естественно красивая, грациозная и послушная, трудолюбивая и бережливая. Ещё она должна быть смелой, не бояться лютых мертвецов и прочей пакости, а в случае необходимости суметь вступить с ними в бой. – То есть она должна быть заклинательницей, – поддержал его Лань Хуань, затолкав в тёмные уголки своей души ехидную мыслишку, что он-то подходит под это описание по всем пунктам. – В таком случае при встрече с подходящей девушкой следует дать ей понять, насколько ты ценишь эти качества. – И как же? – нахмурился Цзян Чэн. – Комплименты, – объяснил Лань Хуань, – ты должен научиться делать комплименты. Вот послушай! – добавил он, призвав на помощь всю силу своего красноречия. – Вы как пение соловья, оживляющее глухую полночь. Вы словно быстрая ласточка, целующая крыльями небо. Вы как серебряная рысь, танцующая в снежном вихре. Вы похожи… – …на собаку! – воодушевлённо закончил Цзян Чэн, заставив Лань Хуаня снова подавиться. На этот раз слюной. – Собаку? – тупо переспросил он. – Почему собаку? – А что ты имеешь против собак? – удивился Цзян Чэн, глядя на главу Лань с нескрываемым осуждением. – Они сообразительные, храбрые и преданные на всю жизнь. Я думаю, это отличные качества для будущей жены. На самом деле, Лань Хуань тоже так считал. И, кстати, эти качества снова описывали его в полной мере. Но для пользы дела следовало сохранить эти умозаключения при себе, а ещё лучше – не называть потенциальную жену собакой, да и любой другой сельскохозяйственной живностью тоже. – Предлагаю подумать о чём-то более утончённом, – как можно деликатнее намекнул Лань Хуань. – Вы похожи на белку? – предложил Цзян Чэн. – Нет. – На скумбрию? – Нет! – На креветку? – Нет!!! – отрезал Лань Хуань, понимая, что образ собаки заиграл новыми, неожиданно привлекательными красками. – То есть тебе бы не понравилось, если бы я назвал тебя креветкой? – немного стушевавшись, уточнил Цзян Чэн, и вот тут Лань Хуань потерял дар речи. На этот вопрос правильного ответа не существовало, вернее, правильного ответа, соответствующего приличиям. Потому что, если отбросить приличия в сторону, он был бы рад примерить на себя название любого зверя, да хоть всего императорского зоопарка. Если, конечно, оно исходило из уст Цзян Чэна. – Девушки многое воспринимают иначе, – туманно ответил Лань Хуань, усилием воли изгоняя из разума образ главы Цзян, шепчущего ему на ухо: «Моя креветка». – Поэтому лучше использовать в разговоре изначальные примеры. Да. Именно так! Самый дельный совет. Лань Хуань выдохнул, понимая, что был практически на краю, но всё же сумел спастись в самый последний момент и не посрамил гордого имени главы Гусу Лань. На этой героической ноте первый урок обольщения красавиц было решено закончить. Второй урок они договорились провести на рынке, раскинувшемся аккурат перед воротами, ведущими в главную резиденцию Пристани Лотоса. – Девушки любят не только комплименты, – назидательно вещал Лань Хуань, прогулочным шагом расхаживая между разукрашенными лотками со всякой всячиной, – ещё они любят подарки: цветы, сладости, ароматные масла... – Топор! Лань Хуань едва не сшиб с ног старика, продававшего очищенные семена лотоса. – Нет, Цзян Ваньинь, топор девушка вряд ли оценит по достоинству. – Не беда, такой топор нужен самому, – Цзян Чэн, крайне заинтересованный, начал рассматривать то один топор, то второй, взвешивая в руке и пробуя заточку лезвия, – надо бы пристройку к кухне соорудить, отличный инструмент. Я возьму. – О, тогда ладно, продолжим, – прокашлявшись, вернулся к своей мысли Лань Хуань, – девушкам нравятся милые и аккуратные вещицы. Но ни метла, ни деревянная лохань, которыми успел обзавестись Цзян Чэн, ни уж тем более злополучный топор в эту категорию не входили. – Вот посмотри, – Лань Хуань подошёл к прилавку, где на солнце очень завлекательно поблескивали различные заколки для волос. Рука так и потянулась к замысловатой шпильке, украшенной цветами лотоса. – Уверен, девушке будет приятно, если ты собственноручно наденешь на неё выбранный подарок. Примерно так. И только лишь в угоду наглядной демонстрации Лань Хуань аккуратно воткнул шпильку в безупречный пучок Цзян Чэна и вдруг задрожавшими пальцами заправил выбившуюся прядь за чужое ухо. Брови Цзян Чэна взметнулись высоко вверх, а по щекам разлился румянец, не иначе как от гнева. Но к счастью, новый топор так и остался мирно лежать в новой лохани, рядом с новой метлой. – Х-хорошо, – задумчиво обронил Цзян Чэн, отлипнув наконец от лавки с хозяйственными принадлежностями и устремив взор на разложенные украшения, – вот вроде ничего так безделушка, – указал он на узорчатую ленточку нежно лавандового цвета, расшитую голубыми нитями, – красивая. Мне, значит, что? Надо тебе её вплести в волосы? Само собой, для тренировки, – прочистив горло, добавил он. Если Лань Хуань и не умер от сердечного приступа прямо на месте, то только потому, что был прославленным заклинателем, а ещё потому, что до смерти хотел узнать, каково это, когда Цзян Чэн вплетает тебе в волосы ленту. Чтобы пережить это, пришлось призвать на помощь всё своё мужество, но уже через несколько секунд он стал счастливым обладателем немного кособокого, но невообразимо дорогого сердцу банта, сцепившего клок волос у левого виска. – Ну как? – поинтересовался Цзян Чэн, с тревогой разглядывая результат своих трудов. – Ты что-то побледнел. Настолько не нравится? – Вовсе нет, – ответил Лань Хуань, стараясь не сорваться на писк. – Всё более чем чудесно! И ведь даже не покривил душой, но нужно было срочно переключить внимание Цзян Чэна на что-то другое, пока прыткий ум главы Цзян не заподозрил неладное. – Думаю, можно признать этот этап обучения успешным, – торопливо подвёл итог Лань Хуань, стремительными шагами двигаясь в сторону выхода с рынка. Крестьяне провожали их любопытными взглядами, косясь на костяную шпильку и поникший бант в волосах двух достопочтенных господ. Но Лань Хуань скорее отрезал бы себе руку, чем расплёл лиловую ленту. Неся её как знак высшего доверия, он привёл Цзян Чэна к ближайшей таверне. – Итак, – объявил он, указывая на широкий двор, заставленный расписными повозками, – насколько мне известно, девушек нужно развлекать. И это самое подходящее место. – Предлагаешь её напоить, а потом везти домой как мешок с редиской? – засомневался Цзян Чэн и одарил Лань Хуаня кривоватой ухмылкой, – не думал, что в Облачных Глубинах поощряют подобное. Глава Лань, чего ещё я о Вас не знаю? «Например, то, что я влюблён в тебя как мальчишка?» – мысленно простонал Лань Хуань, надеясь, что его загадочное молчание будет истолковано как крик уязвлённой гордости после столь вопиющего обвинения. Но Цзян Чэн разгадывать эту загадку не стал, только ещё раз ухмыльнулся и кивнул в сторону двора: – Рассказывай. – Вероятно, приятная поездка на природе положительно скажется на благосклонности девушки, – скромно ответил Лань Хуань и отправился на поиски хозяина злачного заведения. За несколько монет тот продал им добротную повозку, запряжённую двумя задумчивыми волами, не переставшими жевать сено, даже когда прославленные заклинатели закинули внутрь топор, лохань и метлу, а после забрались сами. – Прогулка вокруг Большого лотосового озера будет наилучшим способом впечатлить юную красавицу, – продолжил Лань Хуань, искоса проследив за тем, как Цзян Чэн с ничего не выражающим видом уселся рядом с местом погонщика. Лань Хуань встряхнул поводьями, и повозка, мерно покачиваясь, начала свой путь. – В этот самый момент могла бы завязаться непринуждённая беседа о том, как глава ордена Цзян поддерживает порядок в этих живописных местах. Цзян Чэн нахмурился, на вкус Лань Хуаня его лицо было в разы прекраснее пейзажа, раскинувшегося с другой стороны озера. На столь гордый профиль можно было смотреть вечно, но глава Цзян, наконец, понял, что ему предлагают вступить в эту самую непринуждённую беседу и повернул голову. – На самом деле, и правда нелегко, – со всей важностью начал он, Лань Хуань ободряюще кивнул, такое вступление действительно могло заинтересовать любую девушку, – в прошлом году в озере внезапно передохли все лягушки, мои советники пришли к выводу, что во всём виноваты протухшие из-за необычной жары водоросли, и чтобы поддержать природный баланс, нам пришлось таскать новых лягушек из соседнего озера. – О, – только и ответил Лань Хуань. – Ага, – видимо приняв возглас собеседника за крайнюю степень заинтересованности, оживился Цзян Чэн, – никогда бы не подумал, что раздувшиеся трупы лягушек под солнцем станут вонять даже хуже, чем лютые мертвецы. Определённо, тема дохлых лягушек не могла настроить на романтический лад ни одного нормального человека. Но сейчас Лань Хуань понял две основополагающих вещи: первое – он совершенно точно не был нормальным, второе – увлечённо разглагольствующий о своих трудовых буднях Цзян Чэн будоражил глубинные струны души, даже те, о которых Лань Хуань не подозревал ранее. – Цзян Ваньинь, история крайне удивительная, но советую тебе приберечь её для более позднего знакомства. – Мысль о том, что этот выдающийся рассказ может послужить орудием соблазнения кого-то другого, неожиданно сильно ранила. – Сконцентрируйся на самой прогулке, на том, как двигается повозка, какие места вы со спутницей обозреваете, на том, как тебе хорошо в этой компании. – Ну так, чтобы действительно стало хорошо, нужно и ехать иначе, – гордо вздёрнув подбородок, сообщил Цзян Чэн, явно разобиженный тем, что его усилия не были оценены по достоинству, – мы же двигаемся со скоростью раненой улитки, здесь хорошая дорога, так что можно прокатиться с ветерком. Тебе понравится, обещаю! И чтобы доказать свою правоту, схватил поводья в руках Лань Хуаня, заодно цепляя мёртвой хваткой и его ладони тоже. Волы, почуяв нового погонщика, моментально рванули с места в карьер, да с такой прытью, что Лань Хуаню только и оставалось, что теснее прижиматься к Цзян Чэну и мысленно молить о пощаде. Не будь Лань Сичэнь мужчиной и прославленным заклинателем, сразу бы повис на Цзян Чэне как панда на дереве и верещал бы от ужаса. Сам же Цзян Чэн, обдуваемый встречными ветрами, рассмеялся в полный голос – он был невероятен. Зрелище оказалось настолько завораживающим, что Лань Хуань не сразу понял, что ощущение полёта было вызвано не эйфорией от близкого контакта с другим человеком и быстрой ездой, а вполне себе настоящим, всамделишным полётом из перевернувшейся на кочке повозки прямиком в озеро. Это был конец! Где-то между ударом о воду и встречей с озёрной тиной его всё-таки посетила мысль, что сон-то был вещий и возможно стоило попытать счастье на прорицательском поприще, только вот развить свою мысль Лань Хуань не успел, потому что сверху на него спикировал Цзян Чэн, выбив из лёгких последние остатки воздуха. Конечно, не в положении Лань Хуаня было жаловаться. Он, можно сказать, тихонечко мечтал о подобном жизненном раскладе, однако, заползающие в сапоги пиявки полностью сбивали романтический настрой. Как и приступ самобичевания. Лань Хуань вынырнул из воды ровно в тот момент, когда Цзян Чэн, видимо, понял, что седлать бёдра главы соседнего ордена не очень вписывается в концепцию стандартных межклановых отношений и принялся спешно отползать в сторону. – Проклятье, – сказал он, глядя куда угодно только не на Лань Хуаня, – я опять все испортил. Из меня просто никудышный ученик. Зря ты согласился мне помочь. – Что ты, – попытался успокоить его Лань Хуань, одновременно ощупывая волосы на предмет наличия пурпурной ленты и только потом – ленты налобной. Обе крепко держались на месте. И это единственное, что радовало. – Ты очень старался. Видимо, причина во мне, я плохой советчик и не могу никого научить даже таким простым вещам. И делаю всё только хуже. На лице Лань Хуаня появилась грустная улыбка, а потом он страдальчески выдал: – Возможно, тебе следует обратиться к кому-нибудь более опытному в этом вопросе. А мне – вернуться в Облачные Глубины и не приближаться к Пристани Лотоса, раз от меня один ущерб. Лань Хуань неопределённо взмахнул рукой в сторону разбитой повозки и удирающих к горизонту волов. Ничего бы этого не случилось, если бы Лань Хуань, как полагается учителю, следил за процессом, а не млел от вида своего ученика. Он снова грустно улыбнулся, а на лице Цзян Чэна отразилась мучительная внутренняя борьба. – Вот уж нет, – наконец, отозвался он, – в таком случае лучше совсем без невесты. Похоже, не так сильно она мне и нужна... – Цзян Чэн сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в пропасть, – а вот ты... кажется... напротив... очень. Прозвучало это крайне проникновенно, ну, насколько могут проникновенно звучать слова человека, восседающего посреди поломанных камышей в мокрой одежде. – Что? – осторожно спросил Лань Хуань, и был награждён дивной картиной пошедшего красными пятнами Цзян Чэна. – Почему? – Сам подумай, – буркнул Цзян Чэн, пылая до самых корней волос. Вот теперь к стандартным межклановым отношениям у Лань Хуаня появилось ещё больше вопросов, и видимо, не у него одного, потому что Цзян Чэн внезапно засуетился и попытался подняться на ноги. Только вот Лань Хуань оказался быстрее, и глава Цзян снова плюхнулся в воду. Правда на этот раз на свои собственные бёдра. – А как же обещание жениться? – уточнил Лань Хуань, потому что, честное слово, нельзя же сразу бросаться на другого человека с объятиями, поцелуями и признаниями в любви. – Значит, не судьба, – с видимым облегчением сообщил Цзян Чэн, – всё равно девушкам бы не понравились мои комплименты, подарки и истории о дохлых лягушках. С этим заявлением трудно было не согласиться. Как и с тем, что Лань Хуань был от всего этого просто без ума. – Девушкам может и нет, – тихо, чтобы не спугнуть расправившую крылья надежду, ответил он, – а вот про себя я такого утверждать не могу. Всё, что ты когда-либо говорил или делал, я считаю очаровательным. – Прямо-таки всё? – сложив на груди руки, спросил Цзян Чэн, явно воспринимая эти слова как наглую лесть. – Абсолютно точно всё, – уверенно кивнул Лань Хуань, незаметно переползая по тине поближе, – мне очень жаль, что мы потеряли твои покупки. Но ведь нет худа без добра? – Лань Хуань просиял лицом, оказавшись плечом к плечу с Цзян Чэном, – я теперь точно знаю, что тебе подарить, чтобы порадовать. – О, – кажется, Цзян Чэн готов был закипеть от смущения, – замечательно, значит продолжим наши уроки? В любовной науке я по-прежнему профан. – Если только ты не против. – А ты? – Из всех знакомых мне людей ты больше всех похож на собаку. Как ты думаешь, хочу ли я продолжать? Если для Цзян Чэна и существовало идеальное подтверждение чувств, то это было именно оно. И вот теперь уж точно наступил момент, чтобы бросаться на человека с объятиями, поцелуями и признаниями в любви, чем Лань Хуань немедленно и занялся.