Это то, чего я хотел.

Ладони в бинтах оглаживают талию, после чего резко прижимают к пыльной скале. Парень, явно не любящий грязь, недовольно пыхтит, за что получает лёгкий щелк по носу. — Не злись. — Паренёк с практически белыми волосами и красной прядкой легко улыбается, скрывая усмешку и ставит колено между чужих ног, чуть надавливая. Слышит в ответ вздох, полный неожиданности. Разум затуманен у обоих, а в глазах горит похоть голубым огнем. Две руки по обе стороны от головы и чужое личико максимально близко. «Ох, черт..» — Адепт, охотник за демонами, защитник Якса или просто Сяо — чья фантазия и возбуждение уже были на пределе, судорожно выдыхает в манящие губы, наверняка мягкие, как спелые закатники — сладкие. Так и тянет коснуться, попробовать на вкус, искусать до крови и исцарапать белоснежными клычками. Желание преодолевает разум и, делая небольшой выпад, зеленовласый меняет их местами, прижимая к стене своего друга, Кадзуху, беженца из Инадзумы на землях Моракса. Каэдэхара, будто так и ждал этого, все больше раззадоривал Сяо. — Какие мы смелые и активные сегодня. — От парня так и веяло энтузиазмом, иронией и сарказмом. Адепт почуял это уже давно и, дабы показать, что главный он тут, резко вгрызается в чужие губы. Как и желал, царапает и кусает. Но целует глубоко, влажно и мокро, проталкивая язык в чужой, такой податливый рот. Оглаживает верхний ряд зубов, небо и в конце — сплетает свой язык с чужим, довольно рыча в поцелуй. Неожиданно теплые ладони ложатся на стройные бедра и поглаживают, переходя на упругие ягодицы, сжимая. Адепт недовольно стонет в поцелуй, выражая отказ от таких вольностей. Но Кадзуха видимо совсем не понимает или же специально, издеваясь, сжимает руки ещё сильнее, выбивая из зеленовласого тихий всхлип. Инициатива снова в руках беженца и он явно не собирается отдавать ее ещё кому то, ехидно ухмыляясь, не разрывая при этом тягучий поцелуй, от которого лёгкие уже пылают. Они ещё долго растягивают последние секунды поцелуя, прежде чем разорвать его. Кадзуха снова меняет их местами, как и в первый раз, Сяо оказывается прижат к пыльной скале, возле которой совсем недавно проходил борцовский поединок. Две руки Адепта поднимают над головой и ловко прижимают одной своей, оставляя вторую для более интересных вещей. Снова поцелуй. Уже более аккуратный и нежный, без укусов. Иностранец мягко оттягивает нижнюю губу, не давая отстраниться. Он не использует язык, хочет подразнить, за что получает слабый укус. Мгновение спустя Кадзуха отстраняется, довольно смотря на слабо покрасневшего Охотника на демонов . «Нет, так не пойдет» — Проносится в голове у Каэдэхары перед тем как отпустить руки Яксы и своей рукой обвить талию, резко прижать к себе. Он принимается расцеловывать шею и ключицы Адепта, который так бесцеремонно обхватил руками плечи самурая, сжимая одежду на них. Губы плотно сомкнуты, а глаза полуприкрыты. Лёгкие и влажные поцелуи продолжают покрывать шею. Первый лёгкий укус и тихое мычание Сяо заставляют табун мурашек пробежать по телу Каэдэхары. Он был доволен, очень. И был настроен решительно, серьезно. Парень продолжил целовать, иногда покусывая, где то сильнее, где то слабее, пока чужие руки все сильнее сжимали плечи. Один укус был сильнее предыдущих и от этом говорил полу-стон полу-всхлип со стороны зеленовласого. Выходец из Инадзумы, проходясь языком по укусу и оставляя мокрый след, таким образом извинялся. Рука спустилась чуть ниже, проводя по ягодицам, за что получил недовольный взгляд, который как бы рычал о том, что здесь их каждый хиличурл увидит и пора бы либо завязывать, либо уходить в более уединённое место. Долгий, острый и влажный поцелуй, прежде чем двое окажутся в постоялом дворе "Ваншу" в номере Адепта, что постоянно находился здесь. Дверь на замок, а номер был самым последним, где меньше всего ошиваются работники и их не будет слышно практически. Объяснялось все тем, что Защитнику Якса нужен покой и тишина, что бы сконцентрироваться, но о какой концентрации может идти речь, когда перед ним такой очаровательный иноземный парень? Верно, никакой. Оружие откинуто подальше, а парни вновь прижимаются друг к другу, сливаясь в пылком поцелуе. Сладкий, томный, такой необходимый как дыхание, обоим. Кадзуха медленно подводит Сяо к кровати, постепенно сбрасывая с того части одежды. Не отставал и Адепт, ловко расправляясь с одеждой другого. Отстранившись, беловласый смотрит на Сяо, мягко проводит по щеке и улыбается. — Перчатки снимать будешь? Охотник, не говоря ни слова, подносит руку с перчаткой к чужим губам, намекая. А парень, довольно понятливый, сначала носом провел по внутренней стороне ладони, вдохнул запах кожи и затем стянул перчатку зубами. Также поступил и со второй, немного приласкав — стягивал. Уже возле самой кровати Сяо резко толкает самурая, усаживаясь на бедрах того. На обоих ещё были штаны, по этому это не казалось через чур уж смущающим, для ледяного сердца Адепта уж тем более. Удобней устроившись на чужих бедрах, Защитник принялся мстить за укусы, также на шее оставляя уже засосы и царапки от слишком длинных клыков. Руки Кадзухи исследуют тело Сяо, проходясь по напряжённым плечам, ниже — по спине, пересчитавая позвонки и ещё ниже — к пояснице. Довольно ухмыляется, чуть отстраняя от себя парня. Тот приподнимается, с недоумением смотря на беженца. Парень лишь выуживает из кармана штанов бутылек с лекарственной мазью. Тихо рыкнув, Сяо выхватывает бутылек и откладывает не далеко, что бы можно было дотянуться позже, а сам продолжает начатое: помечает тело парня, ставит укусы на плечах, ключицах, шее. Уж больно Сяо любит кусаться. Адепт практически доходит до груди, как его резко переворачивают, подминают под себя, прожигая полным возбуждения — взглядом. Кадзуха, наклонясь и прошептав на ушко: — Непослушный. — Прикусывает мочку ушка, слыша довольный вздох. Медленно ведет языком по шее, очерчивая места укусов и ставит парочку новых засосов. «Слишком приятно» — Только и проносится в голове Сяо, когда тот, от очередного засоса выгибается, открывая шею и довольно протяжно стонет, обхватывая руками шею Кадзухи. Возбуждение не даёт покоя, а в низу живота мягко тянет. Светловласый опускается ниже, языком очерчивая сосок и вбирая его в рот — начинает играться, покусывая и оттягивая, другой же зажимает между указательным и средним пальцами. Сяо плавится от количества ощущений, ерзая ножками по простыням, которые накатывают на него волной и смывают все песочные стены, что он выстраивал. Все принципы идут к чертям, а новый стон срывается с уст. — Б-быстрее... — Только и может сказать защитник, прежде чем рука Каэдэхары ложится на член, который всё ещё сковывают штаны, не надавливая. Тихий всхлип наполнил комнату. Вскоре штаны стягивают, оставляя Сяо полностью обнаженным, таким раскрытым, что становится неловко. И Охотник отводит взгляд, поджимая губы и сводя вместе ноги. Но последнего ему сделать не дали, нагло раздвигая ноги в стороны и придвигая к себе. — Сделаешь мне больно — убью. — Хоть Сяо и привык к боли и говорил это больше шутя, слова все равно были важны, в любом случае. Самурай наклоняется, вновь шепча на ушко, после легко дуя в то: — Я никогда не сделаю тебе больно. Эти слова успокаивают и Сяо сам раздвигает стройные ножки ещё немного шире, прикрывая глаза ладонью. Кадзуха благодарно улыбается, чего не видит Охотник и протягивает руку к бутыльку. Комнату наполняет запах цветов цинсинь, что можно часто встретить на вершинах гор Ли Юэ. Предварительно скинув бинты с рук, Каэдэхара согревает мазь двумя пальцами. Первый палец входит легко, так как Сяо был довольно расслаблен для этого. Светловласый оглаживает нежные стенки, пытаясь найти нужный угол как можно раньше, а сам продолжает выцеловывать узоры на чужой шее. Второй палец входит сложнее и наверняка, немного болезненнее. Адепт тихо шипит, комкая в руках чистую (пока что) простынь. Кадзуха лишь наклоняется, шепчет на ухо успокаивающие слова и сцеловывает довольный и громкий стон, когда понимает, что нашел ту самую заветную точку. Сяо максимально расслаблен. Ощущения наполненности начали приносить удовольствие, а переодическое массирование чувствительной точки заставляло выгибаться с новой силой и выстанывать имя самурая. Парень, обнимая ногами талию Кадзухи, прижимает к себе, не давая отстраниться ни на секунду. Когда три пальца уже свободно входили, беловласый закончил с подготовкой, оставляя внутри Адепта противную пустоту и холод, от чего тот поежился и тихо проскулил, требуя вернуть чувство наполненности. — Потерпи немного. — томный, чуть хрипловатый голос заводил ещё сильнее, заставлял сжимать губы и руки крепче. Каэдэхара снимает с себя последний предмет одежды, уже совсем ненужный. После чего снова пользуется мазью, размазывая по своему, требующему внимания, члену. Парень закидывает тонкие ножки на свои плечи, придвигаясь ещё ближе. Хочется войти резко, грубо и начать вдалбливаться в чужое тело, но самурай не спешит выполнять свои планы в реальность, он не собирается делать больно Сяо. По этому, выдохнув, попросил того расслабиться и начал медленно входить. Член Кадзухи не сравниться с какими то тремя пальцами, Сяо закатывает глазки и поджимает пальцы ног, дыхание учащается а щеки покрывает румянец. В него вошли уже наполовину, он уверен в этом и немного напрягается, сжимаясь. От чего слышит негромкий вздох и получает несильный укус в плечо, след все равно остаётся на бледной коже Адепта. — С-сяо.. не сжимайся так сильно.. — казалось бы, ещё чуть чуть и Каэдэхара точно сорвется на грубый и жёсткий темп, но Охотник кивает и немного расслабляется, что позволяет беловласому успокоиться и продолжать входить глубже. Войдя практически полностью, Адепт дрогнул, а на глазках выступили слезы. — С-слишком глубоко... — Дыхание учащенное, сердце будто готово выпрыгнуть из груди, так сильно бьётся — как никогда. Кадзуха останавливается, давая время привыкнуть, а сам целует бледные ножки. Влажно, мокро, щекотно, но чертовски необходимо Сяо, что бы расслабиться именно сейчас. Пальцы ног поджимаются, а губы кусают до крови. Каэдэхара наклоняется и целует впалый животик, где то оставляя едва видные следы от укусов, а где то яркие засосы. Глаза Адепта вновь закатываются, а одна слезинка предательски скатывается по щеке. Мокрый след покрывают мелкими поцелуями, слизывая солёную влагу. На ушко полу-шепотом говорят какие то слова, Сяо пропускает их мимо ушей, наслаждаясь только самим голосом. Спустя время Кадзуха делает пробный толчок. Совсем невинный, лёгкий и слабый. Однако это совсем не мешает Адепту сильнее стиснуть зубы и глухо прорычать. Нравится. Дико нравится. — Больно? — Светловолосый, искренне беспокоясь за Охотника на демонов, ласково проводит по щеке тыльной стороной ладони, которая всё ещё отдает ночной прохладой. — С-совсем нет.. — Сяо сдавленно стонет, когда его нежно берут под бедра и делают ещё один толчок. Спустя время толчки становятся быстрыми, размашистыми. Кадзуха уже не боится входить на всю длину, по скольку слышит лишь громкие стоны удовольствия от зеленовласого. — Кадзуха.. — Новый протяжный стон срывается с уст прежде, чем Адепт успевает изложить свою мысль. «Нашел» — проносится в голове беловсласого и он уже было хотел начать двигаться так, что бы каждый раз задевать эту точку, как вдруг резко оказывается на спине, а его бедра седлает Охотник на демонов. Весь раскрасневшийся, с припухлыми, блестящими от слюны губами и такими же блестящими глазами. Приходится насаживаться заново, но Сяо помощь не нужна, он достаточно растянут для того, что бы побыть "самостоятельным мальчиком". Руки самурая ложаться на бедра, несильно сжимая, когда Адепт резко насаживается до конца и довольно громко выстанывает его имя. — Тише, не нужно так резко. — Кадзуха старался давать некоторые рекомендации, но его резко перебили. — Я хочу..! — Слышать такое слова от Сяо было непривычно, но до дрожи приятно. Конечно, не каждый же день увидишь, как один из Адептов ловко устроился на твоих бедрах, насаживаясь на член. Его руки оперлись о грудь, а сам Охотник начал медленно двигаться, привыкая к тому, что теперь все зависит от него. Время спустя Сяо может себе позволить делать глубокие толчки, выгибаясь при этом практически до хруста. Бедра неприятно ноют от сжимающих их ладоней. Наверняка останутся синяки. Но сейчас обоим было плевать на последствия утром. Это будет волновать их из будущего, а сейчас — есть сейчас. Адепт замедляет толчки, а после, захотев немного передохнуть, ведь двигаться самостоятельно именно так — довольно тяжело, ложиться на чужую грудь. Каэдэхара ухмыляется, прежде чем сделать резкий и глубокий толчок, от которого у Сяо перед глазами вспыхнули фейерверки той дамочки, о которой самурай рассказывал парню. Говорят, она делает их просто потрясающими и они могут оживить любой скучный и нудный праздник. Адепт стонет ещё громче, совсем не сдерживаясь, к черту все это. Сейчас он хотел полностью отдаться ощущениям, которые до жути нравились. Толчки становятся всё резче и вскоре самурай находит чувствительное местечко по уже хрипловатому стону Адепта — Ах! З-здесь..! — парень крепко вцепился в сильные плечи, сжимаясь. От чего Кадзуха довольно зарычал. Его сильнее возбуждало то, как Сяо сжимает его внутри и то, как он чертовски громко выстанывает его имя. Каэдэхара старается вновь и вновь попадать под нужным углом и вскоре слышит самый, по его мнению, сексуальный стон Адепта, а горячая сперма размазывается между животами обоих. Всего каких то пару толчков спустя и самурай так же кончает, только внутрь обмякшего тела, вгрызаясь у чужое плечо и оставляя видный след. Парень медленно выходит, слыша недовольный вздох Охотника. Сяо чувствует, как из него вытекает семя, но полностью игнорирует это. Оба так и засыпают, даже не потрудившись вытереть все безобразие, что натворили. А на последок в голове обоих проносится: «Это именно то, чего я хотел»