Монолит

Я сижу за столом перебирая костяшками, смотря в столешницу на отражение лампы. Дырявый абажур ведомый душащим ветром покачивается с вялым жужжанием кассетной ленты. Передо мной сидит Гость в потертой шляпе. Он вытягивает молча руку, искривляя рябую пасть. В его кулаке зажат камень, а сквозь пальцы сочится тягучая и черная как деготь грязь. Он пришел ко мне, как и всегда, в полночь. Скрипнув проржавевшим забралом окна, он проскользнул под ансамбль звенящей посуды в кухню. Как и вчера, нарочно разбудив меня. Я не люблю своего Гостя за затхлую вонь, за взгляд пепельных и совсем пустых глаз. Он приносит мне, словно домашний кот крысу, камень, переминая его в жилистом кулаке, как ногой снежный наст. А я лишь сижу поодаль, словно не с ним, смотрю в звенящее пустотой зева столешницы: то на очерченное потрескавшимся лаком пятно света, то на медленно застилающую его черную гниль. Мы сидим недолго, как для приличия. Выжидая момента, когда можно тактично уйти. И тогда, я хрипло выдохнув, тушу сигарету, в шипящем окурке и искрах которой, до следующей ночи из кухни исчезнем Мы. Бывает, правда, что Гость решит говорить. Он словно стесняясь: то постучит по исцарапанной глади столешницы, то начнет скрестись и хрипло, как зверь, засопит. Его голос подобен скрипу половиц, звону засовов дверей, за которые тебе запрещено заходить. Он словно какофония родительских шепотов о том, о чем тебе никогда нельзя говорить. Его голос расходиться по телу холодными волнами или, изредка, он словно оставляет пылающий ожог, о котором ты уже не вспомнишь на утро, но… Цыц! Ты увидишь правду в алой паутине карих глазниц. Он заполняет твой разум, давит сладостью на мозг, рвет, словно страницы журнал, в конфетти все мысли. Обволакивает уши как расплавленный воск, затвердевая. Ты меня еще слышишь?! Не смотри на него и не трогай камень! Не касайся пенящейся на оледенелых кистях земли. Не слушай этот лживый вой волка в шкуре овцы! Заткни уши и скорее беги! Его голос лишь яд – переполненный паучий кокон. И не зря его всего покрывает грязь и столь маркая копоть - ведь он всего лишь фата-моргана, безумства морок, сбивающий столку, словно попавший в глаза едкий порох. Запрись в ванной, в прихожей, комнате. Включи воду и бей кулаком в батареи - этот Фавн не должен получить твоего доверия, не позволяй ему войти, притворившись Фреей. Он - самозванец, принесший тебе лишь пустышку, но забравший все то ценное, что ты имел: твой разум, складируемый в драгоценные книжки… А где они?! Ты вновь не успел! Не смей открывать эту комнату, не трогай ржавый затвор! Одумайся, откуда у тебя в гостях мама, что давно ушла на покой?! Нет, ну послушай, стой! Закрой ему рот… Его голос подобен элегии, что играют на арфе… Не слушай! …Она развевается по ветру запахом детства, и того уже давно исчезнувшего, незнакомого тебе места. Наши встречи с Гостем всегда одинаковы, ведь я их не помню. Лишь на утро, осмотрев свои казематы, убрав побитые стекла, землю и копоть – я не нахожу своих старых книг, и собираю из найденных на кухне камушков свой маленький «монолит».