Анастасию француз увез в Париж. Берлин(1)

Русская миссия в Берлине – скромный особняк, с малым количеством слуг и большим радушием хозяев. Граф и графиня Чернышевы были колоритной парой. Крупная, дородная Марфа Егоровна, истинная барыня, и ее муж, маленький, шустрый. Они изумительно дополняли друг друга. А какой был накрыт в честь гостей стол! И неважно, что это простые гонцы с дипломатическими депешами. Окруженные теплом и вниманием, молодые люди разомлели. И вот уже Белов мечтал о службе у графа простым секретарем, чтобы его так же кормили каждый день, мило беседовали и никакой придворной суеты, никакого голштинского чертушки. Впрочем, если бы не та драка с людьми наследника (кажется, Петру Федоровичу в ней все же прилетело в ухо), государыня бы не заметила ладного и непугливого гвардейца. Та потасовка, по сути, нарушение устава, стала еще одной ступенькой в его карьере, приятно грея тщеславие и будоража амбиции. Сама государыня обратила внимание и наградила важным поручением. Фавор, не фавор, а перспективы могли открыться приятные. Может, все же по возвращению в столицу, стоит попроситься сюда на службу? А то новой драки бы не учинить с дружками наследника. - «Да, брат, у тебя губа не дура». – усмехнулся своим мыслям Белов. На пороге появился слуга: - Мадам де Брильи пожаловали. Чернышевы озабоченно переглянулись. У супругов были все основания полагать, что гостье нежелательно встречаться с гонцами, равно и гонцам, прибывшим тайно, лишние встречи нежелательны. - Марфа Егоровна, встречай гостью, а мы с молодыми людьми в мой кабинет переберемся. Приятная беседа одно, а деловой разговор другое. – граф добродушно улыбнулся, жестом предлагая молодым людям пройти в другую комнату. Белов нахмурился, прозвучавшая фамилия напомнила о былом и против воли вызвала интерес. Что за мадам такая? В душе он надеялся, что это почтенная старуха, на худой конец невзрачная незнакомка. Интерес был настолько сильным, что он непроизвольно замешкался в коридоре и увидел в зеркальном отражении поднимающуюся по лестнице гостью. Мистика, но в этот момент гостья тоже заметила его мелькнувшее отражение в зеркале. Сердце молодого человека обдало льдом. Даже мига достаточно, чтобы он узнал ее. Так вот кто скрывается за именем мадам де Брильи. Какая несправедливость! И какая немыслимая случайность в дали от Родины пересечься на мгновенье. Пересечься, чтобы расстаться, разбередив старую рану. - Что случилось? Ты в лице переменился. –взволнованно спросил Корсак, когда они выходили от Чернышевых. - Да так. – рассеянно ответил Белов. – Знаешь, ты иди в гостиницу, я потом приду. - Уверен? - Да. Я скоро вернусь. Иди. Корсак посмотрел в след удаляющемуся другу и покачал головой. Имя Брильи и ему напомнило многое. Мадам де Брильи вышла из дома графов Чернышевых совсем поздно. Их гостеприимство, легкость в общении и хлебосольство хозяйки не позволяло гостям быстро уходить. Но не только за это она уважала их, эта семья была маленьким осколком России, давала возможность ненадолго побыть сопричастной своей покинутой Родины. Ну, и узнать свежие новости тоже было интересно, особенно в изложении графа и графини, они чудно дополняли друг друга, такие непохожие внешне. - Анастасия Павловна, не пугайтесь. – раздалось в темноте кареты, едва она тронулась. Женщина набрала было воздуха в легкие, чтобы закричать, но пришедшая мысль смутила ее. Русская речь? Здесь? Откуда?! - Кто вы? Что вам надо? - Я Александр Белов. Помните такого? - Что? – еле слышно удивилась женщина. Конечно же она его помнила. Такое разве забудешь?! Поцелуи, страсти, клятвы, обещания… признание в любви. Значит, когда она приехала в дом графа, ей не померещилось видение в зеркале, это был он. – Откуда вы здесь? Зачем? - В вашей карете? Только лишь для того, чтобы говорить с вами. - Это безрассудно… - Не более, чем проникновение в дом. Оба улыбнулись одной им понятной шутке. - Меня снова охраняют. И вы снова сбежите через окно. - Ну, охрана на этот раз весьма слабая. Выйти я смогу через дверь. Но я должен знать, когда мы сможем увидится. - Это невозможно. Я замужем. - Всего-то! Эта легкость, похожая на беспечность, задела женщину. Пусть нелюбим муж, но узы брака святы. - Вам пора. – она едва слышно стукнула в стенку кареты, требуя остановки. Свет фонаря пробился в распахнутую дверцу и осветил фигуры молодых людей. Короткий взмах руки, быстрый поцелуй дрожащих пальцев и дверца кареты закрылась, оставив женщину наедине со своими сомнениями. Соблазн был велик, она ему не поддалась, но правильно ли она поступила? Увидятся ли они когда еще? ** Поручение государыни требовало продолжить путь, все дела в миссии они сделали, но Белов не торопился. - Давай, еще на один день задержимся? Нас же никто не проверяет. Корсак в ответ только головой качал и тихо вздыхал, понимая, что держит его друга в Берлине. Он его не осуждал, но заблаговременно жалел, понимая, что этим чувствам нет будущего. И однажды случилось ожидаемое, Белов пропал. Накануне вечером он ненадолго отлучился, а потом явился возбужденный и немногословный, утром его и след простыл в гостинице. Белов был одержим своей идеей. Он караулил карету, бродил вокруг французской миссии, заглядывая в окна, но все безрезультатно, время шло, необходимо было уезжать. Впервые в жизни он относился к своему долгу с таким пренебрежением. И какому долгу?! Как офицер, как гражданин он обязан выполнить поручение, но чувства оказались сильнее. Он должен перед расставанием увидится с ней, от этого, как ему стало казаться, зависела жизнь. Его – точно. Дойдя до отчаяния, Александр рискнул написать записку и передать ее через служанку. Ответа он не дождался, но на следующее утро был в условленном месте, леденея от мысли, что она не придет, при этом что-то заставляло его не терять надежду... Получив вечером записку, Анастасия, бегло прочитав ее, тот час сожгла, а служанку отправила на кухню приготовить кофе. Нелепица какая, она порядочная женщина, честная жена. Но отчего тогда до глубокой ночи в памяти всплывали картины из прошлого: встреча на глухих болотах, встреча в столице, недавняя встреча в карете… Отчего душа так сладко мается? Отчего пальцы помнят его прикосновения? Утром Анастасия направилась в модную лавку, прикупила, в очередной раз, перчатки, веер, присмотрела ткани на новое платье. Но мысли ее далеки были от женских забот, все чаще она смотрела на ратушные часы, что виднелись в высокие окна лавки, все чаще сжималось ее сердце, все громче звучали в памяти слова уничтоженной записки. Никакого свидания не будет, она это твердо решила. И когда пробил назначенный час, сердце тоскливо заныло, но женщина выдохнула с облегчением, она смогла устоять перед соблазном. Сделав заказ, она, наконец, покинула лавку и дала приказ возничему отправляться к портнихе. По иронии судьбы, путь ее пролегал мимо кафе. Мадам де Брильи остро ощутила насколько голодна и ей просто необходимо выпить чашечку горячего шоколада и скушать какую-либо сладость. Тем более, что от назначенного срока прошло гораздо более одного часа, вряд ли ее здесь ждут. Она ошибалась, ее ждали. В углу зала за неприметным столиком сидел молодой человек. Входящие не обращали внимание на этот дальний столик, но Анастасия во всем зале видела только его и чувствовала присутствие только одного посетителя. - «Безумие! Этого не должно происходить. Нужно уезжать». - боролись мысли в ее голове, пока она шла к прилавку. - «Порядочные женщины не ходят в такие заведения одни. Мы здесь будем, как на ладони, на виду у всех». – чем сильнее становилось ее волнение, тем старательнее она выбирала сладости на витрине. – « О чем он только думал, выбирая это место?! Без сопровождения мужчины приличная женщина может показаться только в церкви». – Возьми и отнеси это в карету. – сделав покупки приказала Анастасия служанке, которая ее сопровождала, но не удержалась и добавила: - Жди меня там, а я зайду в церковь. Проходя недалеко от заветного столика, она сделала еле уловимый жест. Если это судьба, то он все поймет правильно. И Белов все понял правильно. Чуть помедлив, он вышел из кафе и, стараясь держаться на расстоянии, последовал за Анастасией, совершенно не представляя, куда она его ведет. И какая ему была разница, куда они идут? Она пришла. Пришла, когда умерла всякая надежда. Пришла, когда даже отчаяние отступило. Почему он не ушел? Почему проявил упрямство? Наверно, потому, что сердце знает больше разума… Это была их прощальная встреча. Судьба была щедра и жестока, подарив им немыслимую, по своей невозможности, встречу вдали от Родины и дав осознать глубину их чувств. Это было жестоко. Это было прекрасно. - Поцелуй меня. – Анастасия повернулась в Александру. - Но мы в храме. Пусть лютеранском, но все же. - Что мне до храма? Что мне до бога? Мой бог от меня отвернулся. Моя Родина не желает меня знать. Какое мне дело до всего? К чему мне бояться ада? Мой ад уже наступил. В ее распахнутых глазах небыло слез, в голосе небыло дрожи, но во всем читалась отчаянная решительность, как у безумца перед прыжком в бездну. И Саша был готов прыгнуть в эту бездну. Даже если внизу ждет ад, он готов последовать в него, если Анастасия будет рядом. - Мы безумцы. – прошептал он, целуя теплые губы. - И пусть. – отвечала она на вздохе… ** Рано утром молодые люди покинули Берлин. Один с облегчением, другой с тяжестью на сердце. С тяжестью от понимания, что больше не встретится с любимым человеком. И с тяжестью понимания, что любимый человек глубоко несчастлив. Эта короткая встреча в костеле на много открыла глаза. Он любил, был любим и не мог сделать любимую женщину счастливой. Было бы куда проще жить зная, что тебя забыли, что чувства ушли. Но после их поцелуя, после их взглядов, после прощального пожатия рук. На короткое время судьба свела вместе берега над бездною, дала вкусить счастье, и снова развела, но теперь они явственно видели и ощущали пропасть между друг другом. От этих мыслей Белов сильнее пришпоривал коня, туже натягивал удила. Он был бессилен что-либо изменить. В висках стучало: «Она чужая жена». Быстрее выполнить задание. Скорее вернуться на Родину… А что потом? Мрачный и злой он прибыл вместе с Корсаком в Цербст. Вручил депешу герцогине Ангальт-Цербстской, к слову, она ему очень не понравилась, … и оказался в ловушке. Вот тут его злость обрела вид и форму. Он злился на герцогиню за ее вероломство, с гонцами от венценосных особ так не поступают, злился на увальня герцога, на холод, на голод, на жесткие стулья, на караул под окном и солдафонские порядки. Он злился на весь свет, даже на Корсака, который находил их положение забавным. Тут долг, честь под угрозой, а он плыть по течению собрался. Еще и пиву радуется. На рассвете герцогиня с дочерью, худое и вертлявое создание по решению молодых людей, наблюдавших за происходящим из окна, покинули замок. Поручение государыни «доставить гостей скорейшим и безопаснейшим образом» летело ко всем чертям. Вырваться из плена все-равно что сквозь игольное ушко просочиться: дубовые двери заперты, на окнах решетки, под окнами стража, каминный дымоход – ни единой возможности, было проверено ночью. Но отчаянным, как часто бывает, благоволит судьба. Кто бы мог подумать, что захолустный замок снабжен подъемным механизмом, который позволил заботиться о пленниках должным образом. И если подъемник смог доставить стол с яствами, то почему этому механизму не доставить пленников на волю? Убрав стол, беглецы заняли его место и стали плавно спускаться вниз. Но расчет был неверным, архитектор замка предусмотрел все варианты к обороне и защите безопасности. Едва площадка стала опускаться, как острые лезвия вышли из пола и стали сближаться лишая малейшей возможности проникнуть внутрь комнаты или из нее. Очередное везение, механизм ненадолго замер и это дало возможность беглецам принять более удобную позу таким образом, чтобы лезвия сомкнулись у них над головами. Там, наверху, о них явно кто-то сильно беспокоился. Механизм опустил пленников аккурат в центр кухни, где праздновал свою временную свободу герцог в компании служанок. Надо сказать, праздновал весьма усердно и радостно. Молодые люди пожелали ему доброго дня и благополучно ретировались. Погоня началась только когда они достигли крепостной стены. Ворота оказались закрыты, поэтому ничего не оставалось, как прыгать. Такого стремительного и дерзкого побега, надо полагать, эта крепость никогда не знала ранее. Пара выстрелов в спину убегающих были не более, чем пальба по воробьям, очистка совести. Теперь беглецам, во что бы то ни стало, следовало догнать герцогиню. Спасение спасением, но долг на первом месте. ** - Сударь, не будете ли вы столь любезны… Мы ищем князя Оленева. Его камердинер недавно прошел в эту сторону. - Оленев перед вами. – молодой человек чуть склонил голову в приветствии. - Но как же… - растерянно пробормотал Корсак. - Ба, и вы здесь?! – раздался от порога удивленный возглас Гаврилы. – Это друзья и однокашники вашего брата. – быстро добавил он. - Друзья моего брата – мои друзья. – Оленев оглядел новых знакомых и протянул руку… Оленев-младший пригласил новых знакомых в свою комнату. Познакомиться ближе, поговорить. Встреча с земляками, вдобавок, друзьями брата, приятно грела душу. -Там, на опушке, мы решили, что в карете Никита. Гаврила никогда его не оставлял. - Никита остался при университете, а меня отец вызвал, и по дому я соскучился. Плохой из меня любитель наук вышел, в отличие от моего брата. - Это надо же было так ошибиться. - Все, что ни делается, к лучшему. – Белов открыл прихваченную с собой бутылку и разлил вино по высоким бокалам. – С таинственным братом познакомились и на хвост герцогинь присели. Нам твоя помощь будет очень нужна. - Моя карета в вашем распоряжении. - За знакомство! – молодые люди со звоном сдвинули бокалы. - Александр, вы упомянули герцогиню. – начал издалека Оленев-младший, тема эта его заметно волновала. - Со мной нужно на ты. С Лешкой тоже. – Корсак утвердительно кивнул. – Герцогиня Ангальт-Цербстская. Как мы поняли, ты сопровождал эту карету. - Герцогиню? Она представилась графиней Рейнбек. - У Иоганны Елизаветы есть причина скрывать свое имя. – хмыкнул Корсак. – Ей не нужны свидетели ее путешествия. Оленев с интересом смотрел на друзей и нетерпеливо ерзал от любопытства, только врожденное чувство такта не позволяло ему засыпать молодых людей расспросами. - И почему же она скрывается? – не утерпел Оленев. - Самим интересно. - Она как депешу от государыни получила, так сразу в дорогу и засобиралась. А нас под замок закрыла. - Лешка, твой язык далеко тебя заведет. – со вздохом покачал головой Белов. Не следовало бы юному князю знать такие подробности. Кто знает, что он за человек. - Да ладно тебе. – беспечно махнул рукой Корсак. - Друзья, я умею хранить тайны. – Оленев понял опасения друзей. – А что за депеша? - Черт ее знает. Но адресовывалась она не герцогу, а его жене. И это первая странность. - Угу, а вторая та, что мы оказались под арестом и чудом выбрались из замка живыми. Ну, а дальше уже тебя повстречали. - Ты забыл о засаде в лесу и встрече с одним нехорошим человеком. - С Жаком? – мрачно уточнил Белов. Та встреча была действительно неожиданной. Что там делал этот головорез и где его хозяин? – Тебе в дороге никакие странные люди не попадались? - Мне нет, а графиня, то есть герцогиня, приютила у себя в карете раненного иностранца, француза, кажется, бормотал на французском и профиль... хороший такой у него профиль, выразительный. - Брильи. – хором выдохнули Белов и Корсак. - А это кто? - Тип один… - Редкий подлец… - Если этот человек подлец, то герцогине угрожает опасность. – заметно забеспокоился. – Нужно что-то сделать. Насколько этот человек опасен? - А ты что так переживаешь, князь? – Белов озорно сверкнул глазом и расплылся в улыбке. - Ну, она же женщина, путешествует без охраны. И … с ней дочь, совсем юная. Друзья переглянулись, не скрывая улыбки. Корсак подошел к Оленеву и обнял его за плечи: - Признайся, дружище, не влюблен ли ты часом? - Она совсем юна, почти ребенок. Такая хрупкая и такая смелая. Мы случайно познакомились в дороге близ Цербста, а потом я тайно следовал за ними. Но, клянусь, она представилась графиней Рейнбек. – Оленев говорил быстро, сбивчиво, и смущение разливалось по его щекам румянцем. Лучшего ответа на вопрос Корсака быть не могло. Оленев-младший был влюблен в юную герцогиню. - Брильи редкостный проходимец. Просто так увиваться возле женщины не станет. – Белов вернулся к серьезному разговору, чтобы не мучить более юношу нетактичными расспросами. - Тем более, устраивать ловушки. – добавил Корсак. - И что же делать? – растерянно произнес князь, который не на шутку обеспокоился безопасностью дамы своего сердца, и ее маменьки тоже. - Ничего. – пожал плечами Белов.- Будем наблюдать. Это все, что нам остается. Но наблюдать стоит тщательно. ** Берлин. Они снова были в Берлине! Белов ликовал и благословлял герцогиню за то, что она, сама того не зная, сделала ему великий подарок. Он обязательно увидит Анастасию, пусть ненадолго, пусть на короткий миг, мельком, как угодно. Он ее увидит! Корсак, в отличие от воодушевления Белова, мрачнел, а Оленев находился в полном недоумении от перемен в поведении приятелей. - Влюблен он. В жену этого мерзавца де Брильи. – объяснил Корсак Оленеву, когда они остались наедине. – Давно влюблен, еще до того, как она стала мадам де Брильи. Про дело Ботта слышал? Лопухины, Бестужевы… Мадам де Брильи племянница нашего вице-канцлера. По своему отчиму. Француз этот выкрал ее из-под ареста и увез из страны. Сашка не смог ее спасти. - Выкрал из-под ареста, женился на бесприданнице без имени и положения, а теперь пылает страстью к другой. – Оленев почесал кончик носа. – Что-то тут не складывается. С такими подвигами ради жены не кажется мне шевалье повесой, падким до каждой юбки. - А он и не падок. – Белов вошел в комнату и буднично развалился в кресле, словно тема его не сильно волновала. – Шевалье явно ведет игру. Его любезность перед герцогиней кажется нарочитой. Я знаю, как он смотрит на любимую женщину. – уже тише добавил он. - Мне не дает покоя эта засада. – Корсак решил увести разговор в сторону от больной для друга темы. – Князь, ты говоришь, что француза подобрали окровавленным на месте большой драки, среди разбросанных вещей и перевернутых сундуков, что все это выглядело как последствия нападения? Мы тоже видели это место, там на нас напал Жак, верный пес шевалье. Не кажется ли все это странным? - Нет, не кажется. – Белов подошел к столу и откупорил бутылку.- Жак отсекал сопровождение. Нас ждали и мы попались. Вопрос: откуда Брильи прознал про герцогиню, откуда знали, что мы у нее на хвосте. И самое главное, почему француз охотится за герцогиней? - Еще один предмет для раздумий. – Оленев весело подмигнул друзьям. – Герцогиня с дочерью приглашены к королю Фридриху на раут. Как известно, посторонних он не зовет на такие вечера. - И почему Иоганна-Елизавета так стремилась в Берлин? - И очень старалась, чтобы об этой поездке никто не узнал… - Но тайну пронюхал француз… -Эх! Вот было бы замечательно смешать карты этому французу. Цепко он держится за герцогинь. - За герцогиню. – с усмешкой поправил Оленев-младший. – Она его тоже цепко держит. – двусмысленно намекнул он. - Ты сказал, что герцогини приглашены на бал. Уверен, шевалье будет там. Вот где бы щелкнуть его по носу. - Есть такая возможность, но… Как поведет себя француз, встретившись со своей супругой на глазах у «дамы сердца»? - Нет! – категорично ответил Белов. – Даже думать про такое не стоит. Анастасия в этом не будет замешана. Нет, я сказал! - Сам посуди, это отличная возможность. Иначе наши герцогини рискуют приехать в Россию в компании с французским шпионом. - Он не дурак, чтобы после случившегося снова появиться в России. - А что он сделал? Украл девицу из-под ареста? Так женился же, там все полюбовно. Ладно, не сверкай глазищами. Она же не одна будет. Алешка будет рядом, тебе являться туда никак нельзя, а мне подозрительно, герцогиня может решить, что я компрометирую ее дочь или слежу за ними. Она очень мнительная. - Нет, шевалье меня знает. – развел руками Алешка. - Переоденешься в женское платье. Привыкать что ли?! - Неет! – запротестовал Корсак. – Снова в юбках я путаться не стану. Тем более в таком обществе, это не театральные подмостки. - В монастыре тоже не театр был. – буркнул Белов. В словах Оленева была здравая мысль, но риск огромен и любимую женщину он использовать не позволит. – Надо что-то придумать другое. - Написать герцогине письмо о том, что шевалье счастливо женат. Кого это остановит? Раскрыть его как шпиона, а где доказательства? Но следить не только за шевалье надо, Фридрих не просто так пригласил герцогиню. Путешествие тайное, а король явно что-то знает. - Или его поставит в известность герцогиня. – задумчиво произнес Корсак и с тяжелым вздохом продолжил. – Последний раз и только для вас. Сашка, пиши записку Анастасии, передам на балу. - Теперь всю эту интригу необходимо рассказать Чернышевым. - Граф понятливый. – барабаня пальцами по столешнице, мрачно отозвался Белов. ** Ближе к вечеру Чернышевы прислали в о французскую миссию, где проживала в отсутствии супруга мадам де Брильи, карету. Приглашение на королевский раут было направлено накануне вечером. Анастасия не стала ставить в известность о приглашении маркиза де ла Шетарди, на чью опеку она была оставлена своим супругом, так как отношения между ними были весьма натянутыми по ряду причин. Сидя в карете, направляющейся в королевскую резиденцию, Анастасию обуревали сомнения. Это запоздалое приглашение, эти поспешные сборы, все выглядело непристойно, приличные люди не принимают приглашение на вечер накануне события. Но в первую очередь, приличная женщина не появляется на мероприятиях без своего мужа. Впрочем, провести еще один вечер в компании опостылевшего маркиза Шетарди было бы еще большей глупостью. Как только шевалье осмелился оставить ее в компании этого павлина. Дела службы? Шевалье с маркизом явно что-то затеяли? Хотя, какое ей до всего этого дело? Муж ожил, в нем проснулся азарт… и уснул пьяница. Этому стоило порадоваться. Но радовалась она больше, как ни странно, отсутствию мужа. За все время их совместной жизни она не только не смогла его полюбить, но и уважать со временем перестала. Шевалье это чувствовал, от того мрачнел и тянулся к бутылке, не этой холодности он ждал от своей «звезды». Впрочем, звезды всегда холодны и далеки… - Нет, это нечестно по отношению к Анастасии. Она должна знать, во что мы ее втягиваем. – Корсак ежесекундно нервно одергивал свое облачение. С большим трудом удалось подобрать закрытое женское платье на его рост. Затею с переодеванием Чернышевы приняли с большим смехом, не зная, кто таков шевалье де Брильи, не все разумеется, дали добро, но продолжили считать затею забавной. Спор вызвало только присутствие Анастасии. Граф считал, что мадам де Брильи ничего не должна знать до определенного момента, ибо «внезапность – истинное оружие». Корсак был решительно настроен все рассказать. Графиня колебалась. Но, когда мадам де Брильи прибыла и увидела Корсака, скрывать что-либо было бессмысленно. - Знаю, Анастасия Павловна, вовлекать Вас в эту авантюру бестактность. Мы поймем Ваш отказ. Не все согласны на эту затею. – оправдывался Корсак после того, как изложил весь план. Анастасия слушала внимательно, не перебивая, не уточняя, отчего молодой человек терялся, волновался, потел и говорил чуть больше, чем хотел. - Отчего же? Я буду в этом участвовать. Хоть какое-то веселье в этой скучной стране. – женщина улыбнулась изобразив радость, в то время как на душе скреблись кошки. Она никогда не любила мужа, но стать свидетельницей того, как он обхаживает другую, признать свое поражение. Даже, если он это делает ради службы, ради восстановления своей карьеры… которую он разрушил ради нее самой. – Марфа Ивановна, где ж вы платье такое нашли для Алексея Егоровна? - Ох, не спрашивайте, милочка, это была та еще мука. – взмахнула руками графиня Чернышева. ** Вечер начинался с музицирования короля. Играл он на флейте недурно, всецело отдаваясь музыке, и если бы не долг перед короной, то мог бы стать неплохим музыкантом. Впрочем, добрее его музыка не делала, даже в этом занятии он требовал жесткую дисциплину. Боже упаси было в минуту музицирования кому-либо чихнуть или зевнуть. Поэтому публика старательно изображала благоговейный трепет и разразилась бурной овацией по завершении концерта, некоторые же аплодировали с облегчением от того, что действо закончилось, но старательно это скрывали. Выражения восторга были столь сильны, что никто не заметил, как в зал просочился новый гость. Никто не заметил, за исключением герцогини Ангальт-Цербстской, но гость и рассчитывал исключительно на ее внимание, а так же представителей русской миссии. Анастасия похолодела, завидев мужа. Это подло, гадко - то, что они затеяли. - Алешка, я хочу домой. – честно призналась она ухватившись за руку Корсака. – Мне страшно… - Рано, душа моя, еще не время. – так же тихо ответил граф Чернышем. – Друзья мои, не волнуйтесь, вы под охраной русской миссии. Марфа Егоровна, покажи Настасье дворец. – передал он женщину опеке своей жены, а сам тихо добавил. – Нам тут делами заняться надо. – и многозначительно подмигнул Корсаку показывая направление, куда де Брильи удалился следом за герцогиней. К счастью, законная супруга шевалье этого не видела. ** Прогуливаясь по новому паркету и любуясь свежей отделкой только что открытого Сан-Сусси, любимой игрушкой короля Фридриха, Анастасия думала о том, зачем сюда приехала. Подстроить ловушку мужу – это подло. Уличить его в неверности – это низко. Но почему Шетарди ни словом не обмолвился о том, что шевалье вернулся в Берлин? И почему Брильи не навестил свою супругу? С его безграничной ревностью поступки шевалье становились все непонятливее, ведь он знал нрав маркиза, знал о его страсти к волокитству. Настолько доверял жене? Впрочем, Анастасия еще с петербургских времен недолюбливала маркиза де ла Шетарди и ничуть не скрывала этого от мужа, а после звонкой пощечины об этом узнал и сам маркиз. Сохранять верность мужу Анастасии не составило труда. А сохранил ли ей верность сам шевалье? Анастасия по руку с Марфой Егоровной вернулись в большую танцевальную залу, и в этот раз шевалье увидел свою супругу. Встреча оказалась настолько неожиданной, что из его рук выпал бокал с вином, привлекши внимание окружающих. В одно мгновенье была забыта герцогиня, все планы рухнули. - Анастасия, почему вы здесь? – воскликнул шевалье, взяв жену за локоть. - Не так громко, мы привлекаем внимание. – сделала замечание Анастасия и в этот момент заметила, как высокая, стройная, немолодая женщина внимательно следит за ними. Неужели это и есть та самая герцогиня? В душе у женщины заговорила обида. – Мне было очень интересно узнать, где и с кем проводит время мой супруг. - Анастасия, ты ничего не понимаешь. Это не то, о чем ты подумала… - Я понимаю ровно столько, сколько мне нужно. Вам не кажется, сударь, что та дама слишком внимательно на нас смотрит? Ах, что это у вас? Кажется помада? – она деликатно поправила галстук на шее мужа. - Анастасия, я все объясню… - Ничего ненадо. Прости… Отведя руку мужа в сторону, Анастасия направилась к выходу. Что ж, план удался, она свою роль сыграла. Теперь можно возвращаться. Но куда? В ненавистную французскую миссию? - Жди нас в карете. Я скоро буду. – сквозь нахлынувшую пелену отчаяния Анастасия услышала тихий шепот Корсака. Он сдержал слово и, вскорости, присоединился к ней. Темнота кареты скрывала заплаканное лицо женщины, но Корсак даже в темноте чувствовал ее настроение: - Это тебе просил передать Белов. – Алексей протянул записку и, когда женщина ее взяла, чуть придержал ее руку. – Он любит тебя. Пожалуйста, не разбивай его сердце. – в этих словах было все его беспокойство за друга. Что бы прочесть записку Анастасия немного отодвинула занавеску в карете. Маленькая узкая бумажка, пара строк: « Я помню тепло твоих губ. Помню трепет твоих пальцев. Люблю. Жду. Всегда твой». Анастасия зажмурилась. Корсак просит не разбивать сердце друга. Он просит невозможного. - Пожалуйста, отвези меня к нему. – тихо попросила Анастасия задергивая штору. ** В комнату вошел Корсак и многозначительно повел бровью: - В соседних покоях тебя ожидают… - Кто? – спросил Белов, зная ответ наперед. Под тихий смех друзей, он направился в соседнюю комнату, распахнул дверь и только потом, вспомнив о правилах приличия, постучался в уже открытую дверь. Темный силуэт у окна. Казалось, его он узнает среди тысячи подобных. Анастасия повернулась и протянула к нему руки. Александр поцеловал каждый пальчик, каждый бугорок на ладони, прежде чем осмелился прикоснуться к заветным устам… Что может быть прекраснее мужской сорочки на женском теле? Воротник подчеркивает стройность тонкой шеи, уводя взгляд к заветной ложбинке на груди и давая фантазии спуститься ниже, до самого укромного. - «Никуда я тебе не отпущу». - думает Саша, обнимая любимую, а в голове противной ноткой звучит голос реальности: куда он ее повезет, что сможет предложить, и тоскливо становится от этой безысходности. – Подумай. Может, поедешь с нами? В ответ Анастасия только головой покачала: - Я вне закона. Вне закона. Александр тогда был зол на Бестужева, который в ответ на возвращение своего архива, отказался помочь своим родственницам. Он только набирал вес, государыня не сильно ему доверяла, в отличие от брата Михаила, а дело Ботта сильно подорвало это шаткое доверие. Понятно, что вице-канцлер побоялся влезать в этот «бабский заговор», спасибо, что хоть Корсаку с его молодой женой помог и самого Белова на новую службу определил. Но если снова попросить помощь? Ведь гнев государыни улегся. - Мне нужно возвращаться. – Анастасия стала неспешно одеваться. Александр помог со шнуровкой на платье, но не удержался и прижал женщину к себе: - Пожалуйста, не спеши с решением. В России мы обязательно что-нибудь придумаем… - Шевалье меня не отпустит, будет большой скандал. - Вы венчались по католическому обряду, у нас этот брак могут не признать. Она провела рукой по его щеке, стараясь запомнить каждую черточку на его лице. - Прощай. – палец едва коснулся его губ вместо прощального поцелуя. Накинув плащ, Анастасия покинула комнату, оставив в ней воспоминание о счастье и горечь разлуки. ** Не туда и не к тому она сейчас хотела ехать, не с тем просыпаться поутру, не того звать по имени. Все не то и не так. Зачем поехала на бал? Зачем поехала в гостиницу? Зачем венчалась не с тем? Зачем не послушала тетку и уехала из страны? Зачем? Анастасия сильно зажмурилась, словно в детстве от страха. Но сейчас страха не было, только отчаяние. Встреча с мужем в Сан-Сусси была неприятной. Шевалье побледнел, увидев свою жену, пытался оправдываться. Анастасия же хотела свести все в шутку, но какое-то оцепенение сковало ее, страх, брезгливость. И этот красноречивый взгляд соперницы, герцогиня не стала скрывать своего отношения к жене своего новоявленного любовника. Этот насмешливо-презрительный взгляд ударил сильнее пощечины. Было стыдно, обидно и… неожиданно. Никогда бы мадам де Брильи не могла подумать, что станет ревновать своего мужа. Разве можно ревновать без любви? Оказывается, можно. Ревность к нелюбимому мужу толкнула ее на измену? Нет, разумеется! Об измене она никогда не думала. Поехала в гостиницу от отчаяния, возвращаться в миссию было тяжело, и встречаться с мужем нехотелось. Она поехала за теплом, за разговором, за пониманием того, кто ее не предавал, кто любил и ценил. А получилось… а получилось все еще запутаннее и некрасивее. Выходило, что она отплатила мужу той же монетой, с той лишь разницей, что она искренне любила и была любима. Любил ли шевалье герцогиню? Нет, это читалось в его глазах и в его поступках. Карета давно въехала во двор миссии, но Анастасия продолжала сидеть в задумчивости, не обращая внимание на топтавшегося рядом с дверцей лакея. Только когда он чихнул, женщина сжалилась над ним и вышла из кареты. На пороге своих покоев ее встретил шевалье: - Где ты была? - У Чернышевых. - К чему все было это? - Хотела убедиться в искренности твоих слов о любви. - Я своих клятв не нарушил. - А как же герцогиня? - Это не любовь и не мимолетная интрижка… Пойми… на моей службе бывает всякое. - Я не хочу ничего знать про твою службу. Уже светает. Я хочу спать. Ни злости, ни обиды, ни досады. Она ничего не чувствовала к этому человеку. Впрочем, нет, она испытывала усталость от его присутствия, от их непонятной семейной жизни. Если бы можно было вернуться в прошлое и избежать этого венчания. Шевалье мрачным взором проводил жену. Он ждал ее возвращения, готовился к ссоре, но не к этому безразличию. Этот вечный холод жены его убивал, но сейчас в ней появилось что-то новое, она стала еще дальше, совсем чужой. Ничего, когда дело с герцогинями выгорит, он получит достойную награду, они вернуться во Францию и тогда… а что тогда? Сможет ли он когда-нибудь растопить лед на душе своей жены? Шетарди не скрывал своего разочарования в де Брильи. Их план рухнул. По глупости, по нелепой случайности, от того, что шевалье, опытный игрок на поле политики, снова не смог сдержать свои чувства. Блестящий план, все шло великолепно. Почему маркиз не удержал мадам де Брильи дома? Почему он вообще не знал, что она уехала поздно вечером? Мужчины сидели возле камина в небольшом кабинете. Оба мрачнее тучи, но каждый по своей причине. Чуть поодаль стоял, с рукой на перевязи, Жак: - Как вы и думали, шевалье, у герцогини были сопровождающие. – Жак говорил хриплым голосом, при этом тяжело дыша, что говорило о серьезном ранении. – Нам удалось ненадолго их задержать. Я был ранен и не смог тот же час отправиться к вам. Сопровождающими оказались наши старые знакомые. Мальчишки-курсанты. Они помешали нам с бумагами Бестужева. - Не может быть?! – взволнованно воскрикнул шевалье. – Эти ребятки высоко поднялись с момента нашего знакомства. Я не упущу шанс с ними поквитаться. - Опомнитесь, шевалье, это не детские игры, а большая политика! Здесь не мстят по мелочам. - По мелочам?! – шевалье злобно усмехнулся. – Теперь я узнал, кто крутился возле мой жены в этом чертовом Сан-Сусси. Корсак, он снова переоделся в женские юбки. И где?! Так вызывающе себя вести перед носом короля. Эти ребятки ведут свою игру. Или мешают нашей… - И что нам теперь остается делать? Столько денег пущено в расход. А герцогиня ушла от нас, как щука. - Может и ушла, да кое-что оставила. – шевалье широким жестом достал из кармана кафтана пачку исписанной бумаги и бросил на стол. – Личная переписка нашей Иоганны-Елизаветы с Фридрихом. У Шетарди радостно заблестели глаза, когда он рассматривал пожелтевшие листы: - Браво, шевалье, я в вас не ошибся. С такими уликами она в вашей власти. - В моей или не в моей, но эта щука дорого мне обходится. Она обобрала меня до нитки за эти пару дней. - Дорогой друг, - маркиз расплылся в довольной улыбке. – Если дело с герцогиней выгорит, то мы сможет очень хорошо заработать. И не только золота. А эти издержки пока восполним. – он достал увесистый кошелек из недр секретера и отдал шевалье, который сразу передал его верному Жаку. - Собирай людей. – сухо приказал шевалье слуге. – Нужно догнать герцогиню. А вы, маркиз, позаботитесь еще немного о моей жене, в последний раз? - Как о своей сестре, мой друг. – поспешил заверит маркиз. На следующее утро небольшой отряд, во главе с шевалье де Брильи тронулся в путь. ** Почему она приехала? Почему решилась на это? Анастасию бил озноб, кидало в жар, хотя на улице было холодно. Снег мелкой порошей стирал контуры зданий, заметал следы, отсекал прошлое, лишнее. - Гаврила, собирай вещи! Раздалось снизу и по ступенькам, лихо перепрыгивая через одну, поднялся молодой человек. Завидев женщину, он остановился и чуть поклонился: - Mademoiselle, cherchez-vous quelqu'un? (*Мадемуазель, вы кого-то ищете?) - Да, мне нужно увидеть своих знакомых… Что-то подсказало юному князю, что посетительница ищет именно их компанию, поэтому он предложил собеседнице пройти, галантно распахнув перед ней дверь. Первым ее увидел Корсак и присвистнул от удивления. Тотчас, бросив все дела, сорвался со своего места Белов: - Ты?! – задыхался он от радости и волнения, целуя ее руки. – Ты все же пришла… - Я не знаю, правильно ли поступаю… - Анастасия смотрела на него отчаянными глазами полными слез. - Все правильно. Все верно. – Александр усадил ее в кресло и сам опустился на пол, сквозь перчатки на ее руках, он чувствовал холод ее пальцев, поэтому он стянул перчатки и стал своим дыханием отогревать ее ладони. Она пришла, она рядом. Он согреет, убережет, решит все проблемы, он сделает ее счастливой. Оленев-младший с интересом смотрел на развернувшуюся сцену. Корсак, впрочем тоже. Романтическую идиллию нарушил Гаврила, явившийся с веревками и мешками: - Барин, карету уже запрягают… - Карету? – удивился Корсак. - Да, герцогиня спешно уезжает, мы с Гаврилой ее сопровождаем до самой границы. Я только что виделся с Шенк, служанкой герцогинь. Собственно, я и шел это сказать. - Уже уезжаете? – растерянно прошептала Анастасия. - Ты едешь со мной. – решительно произнес Александр. – Я больше не могу тебя отпускать. Анастасия вскинула на него отчаянный взгляд. Как она поедет? Куда? Это опасно! Опрометчиво! И кем она поедет? Ее репутация в России порушена, у нее ничего нет, даже честного имени! - Я не могу… - со стоном отчаяния выдохнула она. Саша прижал палец к ее губам: - Ты едешь. Страх, отчаяние, паника подступили к горлу женщины, но она нашла в себе силы выдохнуть: «Да», и все волнение улеглось с принятым решением. Что она теряет: честь, богатства? Этого давно нет. Нелюбимого мужа? Небольшая потеря. Зато она будет счастлива и любима, даже, если это продлиться короткий срок. Она готова быть полюбовницей, походной женой. А опасность их путешествия? Что с того, ей терять нечего. ** Брошенная карета преградила путь, оледенелая речушка с заснеженными берегами не давала шанса перебраться в брод. Беглецы стремительно удалялись и вместе с ними таяли шансы де Брильи на восстановление своего положения, своей карьеры, своих доходов, вся проделанная огромная работа летела коту под хвост. От отчаяния шевалье выстрелил в уезжающую герцогиню, мать ли это или дочь, какая разница?! Он должен выместить злость. У наездницы выстрелом сорвало шляпу, он почти попал. Почти! Он всегда был метким стрелком и теперь даже в этом потерпел поражение. Наездница обернулась и… Виденье, мираж, сон… - Анастасия! – выдохнул шевалье и закрыл лицо руками. Этого не могло быть! Его жена! Откуда? Он же оставил ее в Берлине. Почему она здесь? – Не стрелять! – в ужасе отдал он приказание наемникам. Ни один волос с головы его жены упасть не должен. Нужно спешить, женщине среди этих лесов небезопасно путешествовать. И он должен с ней поговорить! ** На берегу извилистой речушки с крутыми берегами стояла мельница, вокруг дикое, заснеженное поле. Здесь оканчивалась проторенная дорога, дальше пути небыло. Ожидая погони, беглецы спешились и быстро прошли в мельницу, другого пути, как укрыться в ней у них, не оставалось. Что будет дальше? Всем было понятно, что шевалье продолжит погоню и в скором времени будет здесь. - Будем дурить им головы, пока есть возможность. А потом примем бой. Надеюсь, к этому времени князь передаст герцогинь русскому конвою. – Саша посмотрел на Анастасию. Надо было отправить ее вместе с герцогинями, Оленев бы наплел немкам с три короба про свою «родственницу». Но Корсак оказался прав, кто в России без него защитит Анастасию? Кто о ней позаботится? И ее отчаянный взгляд… Саша зажмурился: - «Бог не выдаст, свинья не съест». На закате послышался топот лошадей и громкие голоса. Шевалье со своей бандой, наконец, добрались до мельницы. Самых отчаянных, кто осмелился подойти близко, сразу же обстреляли. Преследователи отошли на безопасное расстояние. Жак нервничал и не понимал, почему они медлят, ведь беглецы у них в руках, надо только взять штурмом эту чертову мельницу. Шевалье довольно потирал руки, герцогиня была в его руках. Он выдвинет ей свои условия в обмен на интимную переписку с королем Фридрихом. Нет, все же прием в Сан-Сусси не прошел даром. Хоть и стоил семейного счастья. Но с этим он разберется потом, он объяснит жене в чем она была неправа. Только нужно потерпеть, в темноте штурмовать опасно. Мальчишек бы он спалил в этой мельнице незадумываясь, но там женщины, там его жена. Потому, они будут ждать. Только караулы надо выставить, чтобы беглецы не ускользнули… Глубокой ночью тревожный сон друзей нарушил шум на нижнем ярусе мельницы. Белов и Корсак схватились за заряженные пистолеты, которые каждый из них положил возле себя. - Свои. – послышался тихий голос и в проеме появилась мужская фигура. - Князь?! - Герцогини? - Передал их казакам. – Оленев скинул плащ и упал на ворох соломы. - Гаврила с тобой? - Нет. Отправил его следом за герцогинями в столицу. Но, один черт, будет меня ждать на том постоялом дворе. - Как пробраться сумел? - Бог его знает. Постов много, костры жгут. Вдоль берега кое-как протиснулся. В саму мельницу попасть не сложно. Странно, что француз не напал. - Это говорит о том, что он уверен: герцогини здесь. Завтра его будет ждать разочарование. - Не завтра, а уже сегодня. Скоро рассвет, надо хоть немного поспать. - Согласен.. Друзья снова устроились на ночлег. Но сон ни к кому не шел, у каждого на душе было тяжко, от мыслей, от волнений, от пережитого и от того, что их ждало утром. Корсак не спал по иной причине. Жгло его любопытство. Прошлой ночью, на постоялом дворе, он смог добраться до вещей герцогинь. Чувствовал он себя, конечно, последним подлецом, копаясь в вещах женщин, но… Но тайное задание жгло его душу. Накануне отъезда в Пруссию он был вызван к вице-канцлеру. Вспоминая тот разговор, он до сих пор со злостью сжимает кулаки. Бестужев требовал слежки, и за другом в том числе. Он не стал скрывать, что поручение Белову дали в обход его, и поручение это очень важно для Алексея Петровича. Отказ он не приемлет. А в случае неповиновения Алексей лишился бы семьи. И Корсак шпионил, выглядывал, прислушивался. Ах, как он был счастлив, когда их заперли в цербстской крепости, это избавляло его от постыдной роли шпиона. Но сложилось иначе. Прием в Сан-Сусси на многое отрыл ему глаза, только друзьям об этом сказать нельзя, кто знает, что на уме у вице-канцлера, да и не нужно им в этом мараться. И вот их путешествие заканчивается, а у него кроме подслушанных разговоров ничего на руках нет. Потому и полез он в сундуки герцогинь. Да только чутко спит Иоганна-Елизавета, послышала неладное. Алексей схватил первую попавшуюся бумагу, что под бельем нащупал, и дал деру. Теперь же его жгло любопытство, что за бумагу он украл. Выбравшись из комнаты, где спали друзья, он пробрался в дальний конец мельницы, прихватив фонарь. В навигацкой школе было много старых учителей-немцев, доживающих свой век на скромном учительском жалованье, и худо-бедно по-немецки он умел читать. От того, что открылось его уму в украденной бумаге Корсак похолодел. Король Фридрих по пунктам учил герцогиню Ангальт-Цербстскую шпионажу, были четко прописаны по пунктам интересующие его вопросы. Это была очень сильная улика. Алексей вытер пот со лба и огляделся, переводя дух. В дверном проеме мелькнула тень. Не бандит ли пробрался? Корсак выругался, пряча заветную бумагу запазуху и потушив огонь в фонаре. Нужно было выследить того, кто был этой тенью и не попасться самому. Но очень скоро Корсак понял, что сам стал добычей и за ним охотятся его друзья. Глупость какая, зачем ему от них прятаться? Но почему-то сейчас он не хотел с ними встретится. Много ли шансов спрятаться в маленьком помещении, даже если это мельница? Наверно, они есть, но Корсаку не удалось. Очень быстро друзья его поймали. На недоуменные вопросы он не знал, что ответить. Вместо того, чтобы свести все в шутку, от мялся, отводил глаза, что еще больше приводило в недоумение друзей. Наверное, он просто устал прятаться и хранить свою тайну. Поэтому, когда Белов заметил выпавший лист бумаги, Алексей вздохнул с облегчением. Да, он все рассказал, признался в слежке. Пусть он теперь подлец в глазах друзей, но больше не лжец, больше не шпион. Когда первые волнения улеглись и Корсак рассказал о шантаже Бестужева, он убедил друзей прочесть инструкцию короля. - Эту бумагу необходимо передать Бестужеву сразу по возвращению. Он знает, как с ней поступить. Государыня же может не придать сразу значения… - А после будет поздно. – подытожил Белов, возвращая злосчастный лит Корсаку. – Спать пора. Александр вернулся в комнату и лег рядом с Анастасией. Она не задала ни единого вопроса, только прижалась поближе и положила руку на сердце, так матери успокаивают испуганных детей. Он обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Винил ли он Корсака? Нет. Не известно на чтобы он сам пошел, чтобы уберечь от удара любимых и дорогих людей… ** Хотела бы она убить своего мужа? Она просто защищалась. На другом берегу был враг, которого необходимо победить. На войне все просто, даже если эта война размером с мельницу. В душе поселилась какая-то отчаянная храбрость. Нет, она не целилась в шевалье, только в его наемников и в Жака. Как же она хотела хоть ранить этого проходимца. Жак не скрывал своего презрительного отношения к мадам де Брильи и она всегда платила ему тем же. И теперь они могли поквитаться друг с другом. Это была их война. Интересно, испытывает ли этот клеврет шевалье те же чувства, что и она? - Черт! Мельник сбежал. – воскликнул Корсак, увидев метнувшуюся через ручей черную фигуру. – И прямо в руки этих пройдох. Вот дурак! - Теперь водить француза за нос у нас не получится. – мрачно подытожил Белов. Вывод оказался верным. Банда убавила обстрел и стала готовится к штурму. Откуда-то притащили бревно и пустили его в дело в виде тарана. Шевалье, размахивая шпагой, решил возглавить этот приступ. Затрещали ворота, от ударов импровизированного тарана гулко содрогалась мельница. Было понятно, что осада долго не продлиться, поэтому необходимо передислоцироваться. Ворота на первом этаже под натиском тарана начали трещать. Совсем скоро бандиты прорвутся. Саша отчаянно ломал голову как уберечь Анастасию и как нанести посерьезнее урон противнику в начале рукопашной схватки. Возможностей было мало, но друзья нашли неплохой выход, разместившись на разных уровнях и в разных точках таким образом, чтобы иметь хороший обзор и быть незаметными, подготовили несколько нехитрых ловушек, которые собьют внимание нападавших и рассеют их силы. Сложнее оказалось уговорить Анастасию спрятаться и не принимать участие в баталии. Белов впервые столкнулся с ее упрямым характером, а она снова ему подчинилась. И вот доски затрещали, деревянные ворота поддались и на мельницу хлынули бандиты. Минутное замешательство и гробовая тишина, каждый искал себе мишень и каждый был этой мишенью. Наконец прозвучал первый выстрел, бой завязался. Не бой, драка, отчаянная, как в детстве, только здесь все по-настоящему и не до первой крови, а до последнего вздоха. Бой на смерть. И только для двоих это сражение имело особенное значение. Ни честь, ни долг, ни клятвы, ни интересы Родины небыли важны. Два соперника, два врага бились за свое будущее, за свою любовь, которая больше, чем жизнь и потому, не страшна смерть. И право на этот бой они не уступили бы никому. Эти двое были слишком увлечены своим сражением и не видели ничего вокруг, не слышали никого. Даже когда убежище Анастасии было обнаружено, даже когда ей угрожала опасность. Защиту женщины взял на себя Корсак, в то время, как от остальных бандитов защищался Оленев-младший. Как им удавалось держать оборону одному небу известно. Но среди этой заварушки было еще одно заинтересованное лицо. Жак. Впервые он был близок к своей цели: убить жену своего господина. Убить и тем самым расквитаться за все. За промах с архивом Бестужева, который она выкрала, и за который в Париже шевалье получил отставку с большим нагоняем. За провал в деле герцогини, за который им еще последует наказание. За то, что из опытного шпиона сделала слабака. Когда все закончится, шевалье погрустит о покойной жене, а потом успокоится и жизнь войдет в привычное русло, он снова наберет вес в обществе, займет положение. И никогда не узнает как погибла его жена, случайная пули, в драке иногда так случается. В этот раз не случилось. Анастасия успела увидеть своего убийцу еще до того, как он нажал на курок. Жак слишком долго целился, он слишком сильно боялся промахнуться. И его выстрел попал в цель. В последний миг шевалье успел прикрыть собой свою жену. Пуля прошла навылет, но не причинив вреда женщине. Белов пришел лишь на секунду позднее шевалье и ему показалось, что Жак готов снова напасть, поэтому он наотмашь ударил его, а потом скрестил с ним шпаги. Совсем скоро бой был окончен. Жак был мертв, банда, кто мог, разбежалась, а шевалье находился в агонии. Победа, совсем недавно казавшаяся нереальной, оказалась на их стороне. Когда все стихло Корсак и Оленев пошли проверять раненых и убитых, оставив друга наедине с четой де Брильи. Анастасия сидела на полу и держала на коленях умирающего мужа. Его кровь испачкала ее одежду, а может быть она тоже была ранена? Саша протянул руку: - Пойдем… Анастасия, прижимая к груди голову мужа, подняла на Белова полные слез глаза, отчаяние, недоумение читалось на ее лице. - Он любит меня… - срывающимся голосом тихо произнесла она. - Любил. – прохрипел в ответ шевалье. – Теперь уже любил, девочка моя… Агония забирала его, даря предсмертный бред. Всем было понятно, что это конец, и только Анастасия не хотела верить в это. На пороге смерти шевалье удалось растопить ледяное сердце жены, очень скоро ставшей вдовой. Его последний вздох остался в поцелуе на устах любимой женщины… - Что ты решила? – Александр опустился рядом на скамью. Они сидели на краю небольшого деревенского погоста, недалеко от свежих могил, но взоры их были направлены на одну единственную могилу. - В Париж. – решительно произнесла женщина. Белов не собирался давить, заставлять принять решение, уважая решение любимой женщины, даже, если это решение разбивает его сердце. - Ты все обдумала? - Да. В России меня никто не ждет, кроме Тайной канцелярии. А в Париже мне надо будет вступать в наследство, это требует моего присутствия. - С теми бумагами, что у нас теперь есть, думаю, Тайной канцелярии можно не бояться… - И, поверь, в России тебя ждут друзья. – к ним подошел Корсак, издали слышавший разговор. – Пусть не так много таких людей, зато они искрение. Анастасия улыбнулась в ответ и положила свою руку на руку Александра… ** Хоть и приветливо улыбалась Елизавета Петровна, но в глазах читалась тревога. Радость, омраченная известием о предательстве, гости на порог еще не вступили, а уже в интригах погрязли. Не о такой встрече она мечтала, не так все планировала. И что теперь с этими гостями делать? Отправить не солоно нахлебавшись домой? Скандала не оберешься, сплетен, пересудов, уж Фридрих расстарается раздуть шумиху. Оставить? Пойманный с поличным преступник будет тих и кроток. Юная герцогиня может и будет кротка, а вот ее матушка… - Услужили, так услужили. – в знак признательности, государыня допустила молодых людей до своей руки. – За такую усердную службу просите, чего хотите. - Милости для Анастасии Ягужинской. – после минутной паузы произнес Белов, это был единственный шанс, пусть Бестужев цыкает и грозит украдкой кулаком, навлечь недовольство государыни не страшно, страшнее было упустить возможность. Государыня недовольно нахмурилась: - С чего вдруг? - В разоблачении герцогини есть немалая заслуга Анастасии Павловны. – государыня молчала внимательно глядя на гвардейца, не останавливает и на том хорошо. – К заговору своей матери она, как и ее отчим, отношение не имела. – было слышно, как тихо закашлялся вице-канцлер от таких слов, но Белов не остановился. – Кавалер де Брильи обманом и угрозами вывез ее из России… - А мне сказывали, что он благородно поступил. Венчался. - Разве у нее был выбор? – Белов смотрел прямо в глаза государыни. – Друзья и родственники отвернулись. От кого ей было ждать заступничества? Единственный, кто пришел на помощь – католик, шпион. Да, он обвенчался с ней, сделал ее французской подданной. Но она осталась русской, не смотря на то, что Родина ее предала… - Ты кому дерзишь, осталоп?! Взмахом руки Елизавета Петровна остановила гневные слова вице-канцлера: - Сержант, я услышала ваши слова. Посмотрим, что можно сделать в такой ситуации. Да, Алексей Петрович? Бестужев преклонил голову: - Как пожелает Ваше величество...