Ты обещал

Саске с наслаждением потянулся, невольно вжимая Наруто в измятый футон. В натянутом, как тетива, позвоночнике что-то щёлкнуло, тягучее напряжение обожгло мышцы и разлилось истомой, стоило Саске вновь расслабиться. Наруто под ним тут же сдавленно выдохнул и прошипел: – Слезь. – Что, тяжело? – поддел он насмешливо, и, сцепив пальцы на лопатке Наруто, положил на них подбородок. От жаркой, влажной, пряно пахнущей потом спины Саске хмелел. Вдоль его позвоночника всё ещё пробегала лёгкая тёплая судорога удовольствия, и шевелиться или тем более слезать ему совсем не хотелось. – Да ты не пушинка, – хмыкнул Наруто, дёргая плечом в попытке стряхнуть ладони. Саске растянул губы в улыбке, надавливая подбородком сильнее… – Ауч! – вскрикнул, дёрнувшись, когда задницу обожгло сильным щипком, и замер, осознавая «недостойное Учиха» поведение. В отместку Наруто получил под рёбра, и следом экзекуции подверглась другая ягодица Саске, но во второй раз трюк не удался. Он сжал мышцы до каменного состояния, и пальцы лишь бессильно царапнули по коже. После таких дурачеств беззаботно предаваться лени стало не в кайф: настроение ушло вместе с тёплой сонливостью, налипшей на веки. Саске приподнялся – всё же с некоторым сожалением. Рассеянно моргнул, уткнувшись взглядом в лохматый затылок, неосознанно отсекая, как Наруто вздохнул и потянулся: под кожей его заиграли мускулы шеи, рук, плеч и ниже… Пальцы сами зарылись в светлые волосы, на ощупь как звериный мех. – Че… – зевок смазал голос Наруто, – во? У Саске в груди ёкнуло, острая смесь нежности, удивления и жути кольнула запястья, ослабила ноги и ударила в виски. Наруто вывернул голову и подпёр её ладонью, воткнув локоть в плоскую подушку. На сонном «усатом» лице зажглось любопытство. – Перетрудился, что ли?.. – протянул тот с ехидцей и осёкся. Лисий прищур, появлявшийся всякий раз, когда в Наруто просыпался хулиган и пакостник, сменился открытым, чуть тревожным взглядом. – Саске? Рассматривая до обыденности знакомое лицо: много раз виденное, целованное и руками лапаное, так, что казалось – уже ничем не удивить, нового – не увидеть, Саске нервно усмехнулся. Лучистые морщинки, вспыхивавшие вокруг глаз Наруто, когда он смеялся, давно превратились в постоянный узор, словно тонко вырезанный рельеф. А он не замечал… Как и огрубевших скул, потяжелевшего тела и… Руки, упиравшиеся в пол по обе стороны футона, дрогнули, удерживая Саске на весу в неудобном, полусогнутом положении. – У вас седина, Хокаге-сама, – шепнул он с усмешкой и встал одним слитным движением. – Что-о?! – Наруто рывком перевернулся на спину и вцепился в лохмы у виска. – Не смешно, Учиха! Взгляд Саске мазнул по ступням: длинные, шишковатые, они походили на подсохшие, лишённые коры корни дерева и казались сейчас непривычно худыми и узловатыми. Делано-безразлично пожав плечами, он смерил друга взглядом. И ухмыльнулся: – Тебе сколько лет, балбес? – Всего лишь сороковник, тебайо! – Уже. – Старик Сарутоби и к шестидесяти ещё не побелел, – возмущённо буркнул Наруто, садясь на футоне. – Но ты не Сарутоби, – напомнил Саске, скрестив руки на груди, – а Узумаки. С примесью. Наруто яростно засопел, явно не зная, что возразить. А Саске смотрел, и в голове у него звенело колоколом, и что-то тёплое разрасталось и словно лопалось в груди; сводило губы. Не то от любви, не то от надсадной боли. Но это было слишком непривычно, слишком остро, а потому – невыносимо. Слишком много… Развернувшись к двери, Саске буднично спросил: – Ну что, яичницу? Рамена и не проси, нет. – Давай яичницу, – ухватился за предложение Наруто, подыгрывая смене темы, – и горячих бутербродов! Саске колдовал над плитой, почти не включая в процесс внимание, лишь вслушивался в звуки возни за стенкой. Там, заперевшись в ванной, Наруто, скорей всего, пытался разглядеть седину. И не надо было обладать бьякуганом, чтобы картина встала перед глазами в деталях. Ввалившись на кухню спустя пару минут, Наруто упал на табурет и задумчиво поскрёб подбородок. – Ну, а вообще… что думаешь? – Что ты – невыносимый зануда. – А?! Саске напряжённо соскабливал яичницу на тарелку. – Эй… Демонстративно небрежно отложив сковороду и прихватку, он обернулся: – Я тогда думал, что эти твои обещания – восторженный бред. И криво улыбнулся. Вид у Наруто – словно тому хотелось возразить, но вместо этого терпеливо и внимательно ждал объяснения, собранный, чуточку напряжённый и этот пытливый, пронзительный взгляд, прошивающий насквозь! Саске сглотнул. Посмотрел на свою сжатую в кулак ладонь и медленно расслабил её. Рука, сильная и крепкая, к сорока стала сухой, под кожей змеями проступали вены. Учиха не седели и практически не имели морщин до глубокой старости. Застывали на пороге сорока пяти, и лишь хорошо после семидесяти – если доживали – превращались в настоящих стариков. Как будет с Наруто, Саске не знал. Минато умер совсем молодым, как и Кушина, о Мито, как ни странно, было известно мало, хотя она и пережила всех своих современников. Да чёрт возьми, он просто об этом не думал! Подойдя к нему вплотную, Наруто переплёл их пальцы. – Ты обещал, что мы состаримся вместе. А я решил, что это очередные твои фантазии, сентиментальная чушь, но, кажется, сейчас готов поверить, что всё возможно. Вместе… Саске прикрыл глаза. Опять защемило в груди, навалилось и ухнуло. – …звучит ужасно по-идиотски. Наруто усмехнулся, стиснул его ладонь уверенно. Прижался сухими губами к щеке целомудренно и тепло. Саске сделалось неловко. Не от стыда или дискомфорта, а от того, что не готовым он оказался к таким открытиям. И эмоциям: почти болезненного счастья. Сражаться было привычно и знакомо. Трахаться – просто и понятно. Он даже научился заново любить, но не верил, что сможет доверять. И сам не понял, как… – Вместе, Саске, вместе. – Наруто ссутулился и положил подбородок ему на плечо. – Ещё и помрём в один день, слово Узумаки Наруто! – Идиот. – Я что, хоть раз соврал? Наруто пытливо заглянул ему в лицо. Саске нахмурился, уловив дурашливость в голосе, и покривил душой: – Откуда я знаю. Может, просто недоговаривал. – Са-аске! Лучше бы ты молчал, что у меня седина на башке завелась! Я что теперь, ста-арый?! Саске закатил глаза: – Будешь нудеть – скажу «да». – Да?! – Нет. Садись жрать давай. – Он дёрнул возмущённо взвившегося Наруто обратно на табурет. – Старикан. Проворочавшись какое-то время в кровати, Наруто особенно тяжело вздохнул и произнёс в темноту: – Нет, ну, я так не могу… – Прекрати. – Саске перевернулся на другой бок и дёрнул одеяло на себя. Он уже начинал жалеть, что не лёг сегодня в своей спальне. – Париться смысла нет: мозгов у тебя в любом возрасте – одинаково. В бок мстительно ткнулся чужой локоть. Саске от неожиданности потерял дыхание, но вместо того, чтобы разозлиться, почувствовал, что ему легко и весело, как бывало в раннем детстве. – Но я тебя и молодым и старым дураком люблю, – добавил он насмешливо, и, потерев будущий синяк, зевнул: – Главное, чтобы ты не храпел. Наруто пробормотал что-то невнятное, но, видимо, в этот раз ответом остался доволен, потому как затих, и вскоре Саске начал задрёмывать. Наруто проснулся, вздрогнув от резкого звука. Мозг первые пару секунд ничего не соображал, отказываясь включаться – инстинкты молчали, опасности не было. Звук повторился. Наруто приподнялся на локте и с удивлением взглянул на Саске. Моргнул. – Главное, чтобы ты не храпе-ел! – передразнил он и улыбнулся. – А сам-то.

апрель 2012