Катись прочь, свергнутый король / oh heave away, you rolling king

      Так, Дун-Энгус является одной из самых важных археологических раскопок бронзового века на Аранских островах. Он безусловно стоит поездки как для энтузиастов по археологии, так и по истории.       Роуз перечитала последние два предложения и скривила брови, неудовлетворенная фразами. Широко зевнув, она решила посмотреть на текст снова завтра утром и закрыла документ Word. Председатель ее комитета в Дублинском университете попросил написать краткое резюме о ее любимом форте для какой-то туристической брошюры. Это была задача, которую Роуз откладывала из-за более важных дел.       Простонав от долгого сидения в одной позе, Роуз выключила настольную лампу и поднялась со скрипучего офисного стула, чтобы надеть тапочки. Она выключила общий свет в комнате, прежде чем тихо открыть и сразу закрыть за собой дверь, направляясь из кабинета в гостиную с приглушенным светом. Роуз ухмыльнулась. Армитаж Хакс-Тико уснул на их ужасном диване в цветочек после того, как настаивал, что не уснет, пока она не закончит свое задание. Миллисента, их первый «ребенок» (нужно читать «кошка»), спала рядом, распластавшись у его ног. Пейдж, их второй ребенок (теперь уже «человек»), свернулась у него на груди. К их общему удивлению, Пейдж унаследовала точную цветовую копию папиных ярко рыжих волос и их неукротимую непокорность. Роуз пыталась заплести ее сегодня утром, но все волосы Пейдж повылезали из заплетенных хвостиков по ее возвращению днем из садика. Выглядело так же сумасшедше, как и у Армитажа, когда теперь его гель для волос проиграл в битве против связанной подушки, на которую он уложил голову.       Оповещение Нетфликса «Вы все еще смотрите?» прервало раньше закончившийся марафон отца и дочери по «Приключениям малыша Йоды». К счастью, пульт управления телевизором был на кофейном столике, а не спрятан на диване, как обычно. Роуз взяла его и выключила телевизор. Она вздохнула, когда заметила, что, должно быть, ее неряшливый трехлетний ребенок уронил попкорн, задремав. Пластиковая миска с динозавром лежала перевернутой на полу, а масляной попкорн был разбросан вокруг. Когда Роуз встала на колени перед столиком и диваном и начала собирать попкорн, Арми, вздрогнув, проснулся, чуть не столкнув Пейдж в процессе. Миллисента раздраженно открыла один глаз, а потом перевернулась и продолжила спать.       — Роуз…       Роуз нежно приложила палец к его губам и не дала заговорить. Когда Арми был дома дольше чем на вечер, он всегда был таким уставшим, что Роуз настояла, чтобы он спал столько, сколько мог вынести. За шесть лет, которые они были вместе, Роуз поняла, что Арми чувствовал себя как дома с ней, и это было единственное место, где он был достаточно в безопасности, чтобы отдохнуть больше получаса, хоть она знала, что сам он этого никогда бы не признал. Только после рождения Пейдж он начал спать в открытую, а не только в их спальне с закрытой дверью.       — Спи. Я отнесу Пейдж в комнату, когда закончу прибирать.       — Роуз, — повторил Арми, убирая ее палец рукой. Другой рукой он прижал Пейдж к груди, чтобы она не перевернулась, пока он приподнялся в полусидячее положение. — Сегодня та ночь.       — Я знаю. — Они ждали эту ночь семь лет.       Арми изучал Роуз с напряженность, которая сигнализировала ей, что он все еще был в «рабочем настрое», несмотря на то, что он уже посмотрели три эпизода «Приключений малыша Йоды» с любопытным и упрямым младенцем, который любил задавать по пятьдесят вопросов в минуту.       — Я вчера прошлась с Рей по всему. У нее есть все документы — она даже распечатала билеты на завтрашний самолета. Меньше чем через сорок восемь часов они встретятся с нами в том ресторане. Если только косатка не съест Бена, все на месте.       — Хорошо, — прямо ответил Арми. Он обоими руками обхватил Пейдж и посмотрел на лицо своей дочери. Его собственное лицо смягчилось. У Роуз сжалось сердце. Он был таким хорошим отцом, хоть она знала, как больно ему было из-за того, что из-за своей работы он не мог быть дома так часто, как хотелось.       Он так сильно постарел с тех пор, когда Роуз думала, что он простой гид, который подрабатывал барменом. За прошедшие семь лет у него стали более выраженными морщины на лбу и складки, когда он хмурился. Кончики его волос стали блекнуть к розовато-золотому цвету. Несмотря на все это, Роуз считала, что он все такой же красивый, как и в тот первый раз, когда увидела его.       — Позвони ей, — продолжил Арми, снова посмотрев на жену, в этот раз более нежным взглядом. — Я разберусь с этим.       Роуз колебалась, желая настоять, что ее мужу нужен сон.       — Хорошо, я позвоню. Тебе лучше перестать беспокоиться и перенести свою задницу в кровать сразу же. — Она наклонилась и мягко поцеловала его, прежде чем встать.       — Смотри на это с другой стороны, Арми. Твое внедрение этого селки в человеческий мир почти окончено, и ты сделал потрясающую работу.       Арми одарил Роуз одной из своих захватывающих дыхание улыбок в ответ на ее похвалу. Иногда она не могла поверить, что он принял ее драматичное, дерзкое и относительно пьяное предложение руки и сердца снаружи паба МакКанна четыре года назад. Фазма, Эйрик и Доф (который, Роуз быстро узнала, был так же загадочным правительственным агентом) все еще подкалывали Арми о том, что он согласился поженится на Роуз именно таким образом во время их полугодичной вылазки в паб.       Роуз взяла свой верный аранский свитер, прежде чем направиться на балкон, чтобы сделать звонок. Несмотря на то, что была середина зимы в Ирландии, было удивительно прохладная ночь с чистым ночным небом над все еще шумным колдовским часом небоскребов Дублина. Облокотившись о перила, Роуз выбрала в телефоне контакт Рей, нажала кнопку вызова и подождала, пока лучшая подруга возьмет трубку.       На другом берегу Атлантического океана сидела Рей на потрепанном полотенце на пустом пляже. Она глядела на яркие ночные звезды и оживленную ночную луну, которая снизошла на Каролина Бич, когда внезапно ее телефон начал отчаянно вибрировать около живота. Она расстегнула дождевую куртку, вытащила телефон, увидела имя Роуз и ответила на звонок.       — Ал… алло?       — Рей! — голос Роуз сопровождался слабыми гудками машин и звуками шин о асфальт. Рей была уверена, что Роуз слышала намного более шумные волны, ударяющиеся о побережье длинного песчаного пляжа с ее стороны.       — Роуз, милая, уже поздно! У меня почти полночь.       — Всего лишь на пять часов больше, Рей. Ничего такого, особенно в такую ночь.       — Как ты?       — В порядке, несмотря на то что ужасно занята. Комитет хочет пересмотренное предложение к концу месяца. Я все еще не получила обратно некоторые документы.       — О, Боже, — Рей засмеялась. — Звучит ужасно. Как семья?       — Пейдж в порядке! Она научилась слову «банан» вчера и думает, что уморительно везде его использовать. — Рей слышала, как Роуз закатывает глаза. — Арми много переживает, и ему нужен сон, как и всегда, но в общем он выглядит в хорошем духе. Я хотела бы, чтобы он мог взять неделю отпуска.       — А кошка?       — Как в всегда — целиком и полностью сердитая папочкина дочка.       — Звучит так, будто семейство Хакс-Тико более-менее в порядке. — Рей все еще не могла смириться. Хакс-Тико. Факт, что Роуз была счастливо замужем и у нее была маленькая дочка, которая уже ходила и говорила. Это было захватывающе и страшно одновременно.       — Так и есть. Что ж… Рей, будь честной. Как ты себя чувствуешь из-за всего этого?       — А ты как думаешь? — Рей снова засмеялась.       — Нервничаешь?       — В ужасе. Боже, Роуз, я в полном беспорядке. Бен скоро будет здесь, я потею, а здесь будто всего лишь тридцать пять градусов.       — …Сколько это по Цельсию? — спросила Роуз подсказывающим тоном.       — Ох, точно… где-то два градуса?       — Верно.       — Что пугает тебя?       — Я не знаю… все, на самом деле?       — Нерешительность?       — Нет! Я очень, очень взволнована и рада. Честно.       — Тогда почему ты боишься?       — Я не знаю. — Рей раздраженно сняла резинку с волос и провела рукой по спутанным прядям. — Просто… что, если он будет жалеть об этом? Или, например, что, если секс будет плохим? Что, если я не смогу дать ему столько времени, сколько он заслуживает? Что, если моему дедушке он не понравится вживую? Да, они периодически долго говорили по телефону, но все же. Я уже чувствую себя ужасно из-за того, что решила уехать из-за парня…       — …хорошего мужчины, с которым ты была в открытых отношениях семь лет. Я не соглашалась пересылать тысячи писем между вами двумя просто так.       — Я знаю. — Рей посмотрела на подсвеченные часы. Время почти пришло.       — Вы оба искали, но никто из вас не нашел кого-то другого, с кем хотел бы быть. Черт, Бен отказал этому мультимиллионеру «Райли» из-за тебя. Почему ты думаешь, что он внезапно поменяет свое мнение, когда эта возможность прошла мимо?       — Просто… это из-за того, что я не могла видеть его фотографии или слышать его голос так долго. Я… я даже особо не помню, как звучит его голос. — Говоря вслух о своем страхе, она почувствовала ком в горле.       — Как мы признали давным-давно, правила селки глупые и нелепые, но мы не хотим снова их нарушать. Было больно держать вас на расстоянии так долго и таким чрезвычайным способом. Но… я видела его на прошлой неделе. Поверь, он выглядит и звучит примерно так же, как и семь лет назад. Единственная разница в том, что его английский стал лучше с тех пор, как ты последний раз видела его.       — Я выгляжу по-другому.       — Каким образом? — неуверенно засмеялась Роуз. — Ты набрала сколько, семь килограмм? У всех нас появилось больше морщин. Не беспокойся.       — Роуз…       — Рей. Моя дорогая подруга. Мой близкий соратник. Женщина, которую я выбрала в крестные своей дочери. Ты можешь выглядеть, как… как сморщенная рыбья бабка из того эпизода «Спанджбоба». Бен Соло все еще будет думать, что ты самый сексуальный человек на свете.       — Ты думаешь? — Рей вытерла стекшую по щеке слезу.       — Я знаю. В конце концов, в этот раз он не будет пытаться укусить тебя. Черт, он уже четыре года работает подводным сварщиком и получает шестизначную сумму. Он знает, как правдоподобно исполнять из себя человека. Вы будете в порядке.       — Да, верно. — Это был смиренный ответ, но это было все, что Рей могла из себя выдавить.       — …Что же, я лучше пойду, прежде чем прерву ваше долгожданное воссоединение. Боже, я жду не дождусь увидеть вас здесь в среду. Это безумие, что ты навсегда переедешь на острова… я не могу передать, как Маз и Клауд рады, что вы вдвоем будете поблизости. Они не перестают названивать с тех пор, как Арми выведал их планы.       — Если… если все будет идти по плану, то я тоже очень рада.       — Спокойной ночи, милая. Передай от меня привет Бену.       — Спокойной ночи. — Рей завершила звонок и положила телефон обратно в карман. Она снова сосредоточилась на побережье, осматривая его в поисках намека на серебристую голову, показывающуюся из темной воды.       Если честно, она будет скучать по Внешним отмелям, которые были ее домом последние два года. Вместо коротких и каменистых эти пляжи были протяженностью сотен километров с белым песком. Длинные песочные дюны, покрытые морским овсом, защищали землю от постоянно разрушающих приливов. Это место было средой обитания морских черепах и мечехвостов, не тюленей и буревестников. Если она приглядится, то даже сейчас, в столь поздний час, может увидеть редкого, следующего своим путем кулика, бегущего вниз и вверх по дюнам рядом с дюжиной крабов-призраков. Хоть эта земля и была другой, океан был все тот же. Темные воды, ограниченные белой пеной.       Рей закрыла глаза и откинулась назад, слушая ночные звуки. Когда она чуть не начала проваливаться в сон, она услышала низкий рев и характерный выдох большого, тяжелого животного. Она тут же села прямо и открыла глаза, неистово оглядываясь. Гигантское существо с пятнистой серебряной шкурой медленно двигалось по берегу.       — Бен. Бен! — Рей встала на ноги и побежала, остановившись только в двух метрах от хохлача. Тюлень наклонил голову, чтобы взглянуть на приближающегося человека. Карие глаза пристально смотрели на Рей.       Это действительно был он. У Рей в груди затрепетало от того, как рада она была его видеть.       Тюлень издал радостный звук, и, к замешательству Рей, розовая мембрана в носу, похожая на мешок, появилась из его левой ноздри и начала надуваться. Рей закрыла рот ладонью от изумления, когда Бен покачал головой вверх-вниз — прямо как хохлатые тюлени, заявляющие о желании спариваться, в том видео от National Geographic, которое она увидела, должно быть, лет десять назад и с тех пор часто пересматривала.       Затем что-то нашло на тюленя, потому что он быстро сдул мешок и повернулся, чтобы уйти обратно в воду.       — Бен…       Тюлень повернул голову и издал громкий, командный «хорк». Рей остановилась и смотрела, как тюлень исчезает в воде.       Рей считала каждую прошедшую секунду, увеличивающееся паническое чувство угрожало завладеть ею. После одной сотни и восьмидесяти прошедших секунд переживания Рей ушли при звуке очень человеческих кашля и брызг. Всего лишь в нескольких метрах от того места, где она только что стояла, Бен вышел из воды с обернутой вокруг плеч тюленьей шкурой. Они смотрели друг на друга, должно быть, вечность. Бен первый нарушил тишину.       — Рей. — Бен подавил улыбку на губах. Его голос был все такой же манящий и глубокий, как помнила Рей. — Это… это было неловко. Извини. Я не буду скучать по этому — по мешку, я имею в виду.       Рей не могла сдержать слез. Она прошла пару шагов в сторону Бена, прежде чем начать бежать. Она запрыгнула на него, и Бен поймал ее. Он прижал ее ближе к груди и аккуратно держал трясущимися руками. Рей обхватила руками его за шею, сбрасывая тюленью шкуру с плеч и позволяя той упасть на землю рядом. Его кожа была будто бархатной под ее пальцами.       — Добро пожаловать, — выдавила Рей сквозь слезы. Она посмотрела на его лицо, изучая каждый изгиб. Он ничуть не постарел, не беря в расчет пару серебряных прядей, сияющих звездным светом в его черных, мягких, как одуванчик, волосах.       — Рад быть здесь.       — Я… я принесла твои очки. И еще штаны, белье, футболку и аранский свитер… чтобы ты переоделся, прежде чем кто-то выглянет из окна и подумает, что ты делаешь ночью что-то запрещенное.       Несмотря на влажные глаза, Бен улыбнулся своей замечательной мальчишеской улыбкой. Как же Рей скучала по этим заостренным клыкам.       — Ты помнишь? Свитер, я имею в виду.       — Я никогда не забывала. Роуз сказала мне твой размер, поэтому все должно подойти.       — Боги, я люблю тебя. — Слова вырвались ненамеренно, потому что его лицо вспыхнуло, зажатое между руками Рей.       — Я знаю.       Внезапно последовавший поцелуй был одним из самых приятных прикосновений, которые Рей когда-либо испытывала. На вкус он был как мед и море.       В отличие от большинства супругов селки, будь это мужья или жены, Рей никогда не переживала, что она проведет свои закатные года на побережье, надеясь снова увидеть свою потерянную любовь после несчастного и трагического расставания. Она смотрела в прекрасное лицо своей любви на протяжении всей оставшейся жизни, вечно благодарная за тот мрачный сентябрьский вечер, когда она встретила странного, но дружелюбного тюленя на туманном ирландском берегу.