В тихой ночи.

Поздняя ночь. Небеса затянуты тучами, что не видно звёзд, или хотя бы слабого проблеска серпа-месяца… Воздух удивительно прохладен и свеж, будто бы ночь, вступив в свои полные права, сразу же избавилась от уставшего и душного дыхания дня, решив освежить его своей прохладой, привнеся лёгкость… Ветер отправился на боковую, как и цикады, и птицы, что немыми тенями маячили где-то там, далеко от небольшого Княжества, о котором сегодня пойдёт речь. Городок, окружённый крепостной стеной и небольшим палаточным лагерем, на данный момент спал, и лишь немногие ещё бодрствовали, блуждая по мрачному и тесному городу, или же, по самой крепости, выстроенной из дерева, откуда, в общем-то, все должны были уже уйти, лечь спать, погасив весь свет… Но одна светёлка была исключением. Небольшое помещение, где помещалась лишь широкая лавка, со сложенным шерстяным одеялом и подушкой, станькая прялка и пяльцы, на деревянной подставке, по левую сторону от массивной дубовой двери, вырубленной в бревенчатой стене. По левую же сторону расположились несколько сундуков, а напротив небольшое окошко, что являлось накой отдушиной в этой… Аскетичной спальне. И чего только стены чего места не повидали… И слёзы бессилия, и проклятия, и трепетные объяснения в любви, и последующие вечерние свидания, а так же… Все последствия… Но мы, перенесёмся в небольшой коридорчик, за дверью, где стоял мужчина, лет двадцати пяти. Высокий, настолько, что пришлось чуть опустить голову, чтобы не упираться в самый потолок, с прямыми чёрными волосами, собранными под куполообразным шлемом-шапкой, из верха которого и шла копна иссиня-чёрных прядей, спадающих на белое лицо и плечи, в шерстяном сером тулупе, перевязанным на талии поясом, где некогда болталась сабля, которую пока пришлось отдать, оставив при себе небольшой кинжал, можно сказать потайной, спрятанный в длинном низе, оканчивающимся высокими сапогами… Мужчина стоял перед той самой дверью, не решаясь стучать… В обычной обстановке, Джучи никогда бы не задумался над этим вопросом, просто открыв дверь, но, хах, при поездке на Русь всегда шло что-то не так! И этот раз исключением не стал, проявив себя в виде одного беспокойного факта: та, ради которой он не спал несколько ночей, в надежде встретиться с ней, в неофициальной обстановке, заявляет о своём отказе видеть Джучи. Не объясняя причины, видимо, надеясь на понимание. Но не в случае с монголом. «Перестань… С ней что-то могло случиться, зайди.» — говорит себе парень, кладя руку на ручку, — «А если… Ты ей опротивел?» — приноситься предатальская мысль в голове, но поздно… Дверь отворяется, впуская Орду в светёлку, показывая ему ожидаемое. Это спальня, где, рядом с окном, только оставив надоевшие пяльцы, желая взглянуть на внешний мир, стояла молодая девушка, облачённая в несколько рубах на голое тело, и простенький сарафан, алого цвета, под цвет одной тугосплетённой косы, что тянулась от головы, проходя по тонкой спине, слишком уж пышной юбке, заканчиваясь где-то у щиколоток. Из незамысловатой причёски выбились локоны густых волос, упав на девичье лицо, в тон локонов, заслоняя голубые, словно небесная лазурь, глаза. По убранству комнаты, вы, возможно, предположили, что перед нами служанка, не так ли? Однако, каково же будет ваше удивление, узнай вы бы в ней княгиню. — Московское Княжество… — тихо окликает девушку мужчина, проникая в комнату, закрыв за собой дверь, оставаясь в полной тишине с юной княгиней, что только тихо роняет: — Вы на ошиблись, Золотая Орда… Но… — девушка обернулась на вошедшего, показав заметно похудевшке личико, с раскрасневшиммися от слёз глазами. Её руки сошлись в замок под животом. — По какой причине мне отказано в посещении вас? — настойчиво спрашивает монгол, сделав шаг вперёд. Она дрогнула, и весьма заметно… Раньше, она никогда не отказывала ему, не считая его первой поездки в её земли. Стоило только узнать, когда он приедет, и томительное ожидание не заставляло себя долго ждать, чтобы смениться притаёной радостью от встречи с ним. — Почему сегодня вы всё оставили на своего отца, даже не выйдя из своей светлицы? — Орда делает шаг вперёд, от чего МК тихо вздрагивает вновь, подавшись в другую сторону. Безуспешно. Крупные ладони хана резко и крепко обхватывают руки и талию девушки, притягивая её к нему, почти прижимая вплотную, крохотное тело, в сравнении с ним, скрытое под множеством рубашек и сарафаном… Раньше она никогда не носила более одной рубашки. Так делают только если нужно скрыть что-то на теле. МК дрожит в его руках, боясь, что именно сейчас произойдёт то, чего девушка боялась с момента приезда Орды. Его руки сжимаются на её талии, чувствуя изменения… Слишком уж заметно округлые. Мендалевидные глаза хана, цвета расплавленного золота, заметно раскрылись от немного, сиюсекундного, удивления, снова вернувшись в обычное состояние через мгновенье. — Я правильно понял, что… — ему не дают договорить, обрывая хана немым кивком. Повисло молчание. Возможность измены была исключена. Она никогда и никого не пускала к себе ближе, чем Орду. Даже друзей противоположного пола у неё не было. И даже, приплетая возможность иного рода, вероятнее девушка немедленно обратилась к лекарю, избавиться от бремени. Но почему же не сделала этого сейчас? Взгляд Джучи устремлён только на неё, пока руки всё теснее сжимаются вокруг девушки, заключая её в объятия. Странные, односторонние, но объятия, в которых МК тихо подрагивает, боясь услышать следующую фразу, что роняет Орда: — Я заберу тебя. — Нет! — отсекает МК, в попытке вырваться, однако мужская хватка сильнее. Статичным, спокойным голосом он продолжает: — Да. Подумай. Ты погибнешь здесь, в лесах и вечных междуусобицах среди своей родни, ты погубишь себя в попытке защититься от других стран, ты убьёшь и то, что носишь, ежедневными обязанностями правителя… Тебе нужен отдых. Не здесь, где всё тебе будет напоминать о враждебных тебе людях, нет… — его ладонь легла на женскую щёку, — А со мной… В Сарай-Бату, где тебя будут охранять и заботиться о тебе… Пока дитя не появиться на свет… Необычно… Для Джучи… Она могла сравнить его с неукротимым ветром, что вырывает из земли ели с корнем, с вьюгой, что губит всё, что попадается в её цепкие руки, закручивая в снежных вихрях, что пробираются к самому сердцу, и замораживают его, когда узмученное тело перестаёт сопротивляться. Со степным всепожирающим пожаром, что невозможно угомонить или подчинить себе, и остаётся ждать, живя по его закону, когда он, истратив всю свою силу, в виде горящего сухостоя, потухнет… Спокойствие наконец-то зародилось в женских очах, словно два огромных моря. Голова прижимается к руке монгола совсем немного, но… Добровольно. Она никогда не сознается в этом другим кеяжестам — сожрут заживо, как в змеиной яме. И всем будет плевать, что дитя отнюдь не совсем… Обычное? Да. Наследник Золотой Орды, которого так не хватало лично хану. Над этим только сильнее посмеются вчерашние родственники. — Я не могу. — уже более спокойно отвечает МК, попытавшись отстраниться от Орды, пусть это и бессмысленно, — Если я вернусь после этого, меня убьют… Всем же важно, что я… Осталась с тобой… Я стану им предательницей… Что покинула их. В полной тишине, она замечает, какое хмурится, оскалив острые клыки. Ему это надоело. Быстрым и резким движением подхватив МК на руки, он покидает светёлку, крепко держа девушку под коленями и спиной. — Отпусти… Меня… — только может прошептать она. — Тише. — спокойно говорит Орда, — Кто подумает навредить тебе, тот дань чаще платить будет. А кто навредит… — его глаза не добро сверкнули. — Погоди… С кем останется… Он или она? — Посмотрим. — но потом добавляет, — С нами.