Прежде, чем ты попросишь

«Все слова переврутся сплошь, А тебе за них отвечать. Постарайся не множить ложь И учись молчать». Вера Полозкова

      — Пиздец… — только и мог пробормотать потрясенный Алекс, держа в руках снимки.       Джет почему-то вспомнил реакцию друга на то, как впервые увидел Брайана в баре — когда он удалился за напитками, Алекс одобрительно усмехнулся: «Наверное, стоит сказать, что ради такого не грех и геем стать, но, наверное, я все-таки не стану… Ну а тебе — вперед на зеленый свет!» А сейчас Алекс был растерян едва ли не сильнее, чем полчаса назад, когда примчался в такси на перекресток, спихнул Джета с водительского места и повез к себе, не задавая вопросов. После того, как позвонил Джету осведомиться о его настроении накануне важного события, и по паре бессвязных слов о поиске отеля догадался: что-то не так. Джет молчал, наблюдая, как Алекс ставит перед ним бокал с ромом — единственным напитком, который всегда в избытке водился в этой квартире. Джет ром не любил, но выпил залпом, надеясь, что обжигающий вкус сможет погасить все, бушующее внутри и не имеющее названия. Наверное, он до конца своих дней не сможет таковое придумать. Но когда Алекс снова наполнил бокал, Джет покачал головой:  — Не могу… Завтра соревнования.  — Хочешь сказать, что пойдешь туда после всего, что этот… — Взгляд, брошенный на столик, куда Алекс положил снимки, красноречиво давал понять, что именно он имеет в виду. Друг всегда вспыхивал, как спичка, не умея совладать с эмоциями — особенно отрицательными. И Джет почти позавидовал. Будь у самого сейчас эмоции и силы, он бросил бы пустой бокал в стену. И смотрел бы, как не посуда, а он разлетится на осколки. А еще лучше — пусть разлетится боль, не желающая отпускать. Может быть, тогда в голове прояснится?  — Я тренер. — Джет надеялся, что хотя бы два последних слова прозвучали с намеком на твердость. О гордости речь не шла — где она сейчас, эта гордость? — И дело не только в… — после короткой заминки: — Брайане. — Имя пришлось выталкивать из словно парализованного горла. — Не могу подвести Энтони: он не виноват… Джет замолчал. В чем конкретно не виноват Энтони? В том, что второму тренеру не следовало заводить отношения с учеником? Точнее, давать уроки любовнику?  — Ясно.       Ответ Алекса дал понять, что можно не продолжать. И от этого стало легче. Настолько, что удалось отвлечься и сбросить телефонный звонок, даже не глядя на имя на экране — Джет не сомневался, что это был Брайан. Натрахался, наверное! И текст SMS набирал с каким-то злым остервенением:

«Ночую у Алекса. Увидимся утром в клубе».

И только нажав «Отправить», Джет подумал, что не стоило сообщать Брайану, где находится. И тут же накатила новая волна жгучего — горячее, чем ром — стыда. За то, что решил, что Брайан может приехать. Нет! Но завтра… Джет вдруг отчетливо понял, что не сможет даже взглянуть на Брайана — не то, что разговаривать, идти рядом к месту старта… В общем, делать все, полагающееся тренеру. Как будто это он что-то плохое сделал Брайану! А не наоборот. Представив это, Джет не сразу осознал, что вцепился руками в волосы и наклонился вперед так сильно, что мог бы упасть и распластаться по полу, если бы Алекс не схватил за плечи.  — Прекращай… Попробуй хотя бы… Не конец света же… Так ты обычно говорил?  — Дураком был. И как ты мне не двинул ни разу за это? Видимо, пока сам не переживешь… Джет, не открывая глаз, почувствовал, что Алекс присел рядом. Ну да, ни по одной свой бывшей девушке друг не убивался — находил новую. Если бы можно было так же…  — И еще я получил его кольцо… Но теперь хотя бы не придется ломать голову, где делать предложение: здесь или в Париже. Джет закрыл глаза, слыша, как зло матерится Алекс, а потом понял, что уже не может их открыть: веки потяжелели, да и язык едва шевелился:  — Что ты добавил в ром?  — Легкое успокоительное. Спи… Последним, что запомнил Джет, была теплая рука Алекса, слегка сжимавшая его ладонь.

***

Джет прекрасно понимал, что прятаться от всех в помещении, где хранились запчасти, инструменты и прочие мелочи, — не самый лучший вариант. И в то же время хотелось продолжать зло усмехаться: наверное, он сейчас очень этой старой каморке соответствует. И чувствует себя так же: ненужным барахлом, которое забыли выбросить. Или понадеялись, что оно само избавит от своего присутствия! Из небольшого окошка, выходившего на стадион, Джет видел последние минуты подготовки к заездам. Стивен Тоунс значился вторым, как раз перед Брайаном, который не должен был смотреть его выступление, чтобы не потерять веру в свои силы, если оно окажется слишком хорошим, или не расслабиться раньше времени. Но сейчас Джету было совсем не важно, что увидит или не увидит Брайан. Наверняка тот вчера, воспользовавшись его гарантированным отсутствием, нашел, от кого получить правильный настрой! Среди толпы зрителей, оккупировавших пространство вокруг, мелькнули ржавые кудри Дебби Новотны — наверняка вся компания здесь… И… Джет сжал зубы почти до хруста. Не думать. Не вспоминать. Не представлять. Вот и судьи заняли места, объявили скорую готовность… Еще немного, и придется покидать неуютное, тесное, но все-таки убежище. Потому что вскоре на весь стадион прозвучит его имя. Когда-то мечталось это услышать, теперь же… хочется отмотать время назад? Опять те же зудящие мысли… Но придется выйти с Брайаном и лично проводить на поле. И при этом держать покер-фейс так, как никогда раньше. Никто не должен догадаться… Звук резко открывающейся двери заставил вздрогнуть, будто над ухом просвистела пуля.  — Джет! — Энтони, обычно невозмутимый, бросился навстречу так, словно увидел воскресшего из мертвых. — Брайан все утро дозванивался тебе, кажется, и здесь уже все облазил!  — Энтони… — Джет предостерегающе выставил вперед руку, словно это могло задержать владельца клуба. А еще лучше — отшвырнуть назад, как в фантастическом фильме. — Я прошу… Как раз Брайан найти меня не должен. Выйду и посмотрю выступление, но потом… Давай сам. Пожалуйста… Вот и повод потренироваться в превращении себя в камень. Безнадежно, судя по выражению лица Энтони, с встревоженного изменившегося на растерянное.  — Хорошо. Брайан готов, а ты… просто соберись. Когда Энтони ушел, Джет вытащил из кармана ветровки бутылку с водой, сделал несколько глотков, намочил руку и вытер горевшее лицо. Надо! Он, в конце концов, профессионал — ладно, пытается им быть. И это «быть» не предусматривает размазывание соплей! Выглянув в окно, Джет посмотрел первый заезд — парень из Честера выступил стандартно. Не хватало индивидуальности, чего-то собственного, так называемого «почерка». А вот у Стивена Тоунса все это было — судя по тому, как приветствовала его толпа болельщиков. Джет с замиранием сердца наблюдал, как Тоунс поднимает мотоцикл — казалось, сейчас заставит взлететь! Но нет… На повороте любимец публики не справился с управлением, мотоцикл занесло и спортсмен вылетел почти в центр стадиона. И тут же попытался подняться, держась за левую руку. К нему бросились парамедики и увели в сторону. Тем не менее, свою очень даже приличную программу Тоунс почти завершил, и роковой элемент был одним из последних. Все. Пора… Джет быстрым шагом направился в другое здание — чтобы выйти оттуда на поле как тренер Брайана Кинни. Рядом с ним. Плечом к плечу. И бесконечно далеко. От него и самого себя — того, кем был меньше суток назад.

***

Джет остановился в узком коридоре и услышал голоса Брайана и Энтони в кабинете, приспособленном под одну из раздевалок. Судя по интонациям последнего, он выполнял сейчас его работу — давал Брайану последние напутствия. Если бы не… Джет делал бы это сам — а вдобавок целовал бы Брайана, не давая сомневаться в том, что верит в него. Он и сейчас верил, только… Не представлял, как смотреть в глаза человеку, который ложился с ним в постель, помогал и поддерживал, а за спиной трахал бывшего. И, судя по всему, по внезапно вернувшейся любви! Убежать бы. Сорваться. Не смотреть. Не чувствовать ставший родным запах, не цеплять каждое движение до миллиметра знакомого тела, рядом с которым сгорал, чтобы, как птица Феникс, каждый раз возрождаться вновь. Но, видимо, это было последнее возрождение. «Брайан Кинни, Питтсбург. Тренер Дженсен Стентон» — раздалось из всех громкоговорителей сразу. Как Джет когда-то хотел услышать это! Но сейчас слова будто проваливались в пустоту, которая грозила поглотить без остатка. «Брайан… В черном костюме с красной отделкой — под стать мотоциклу, начищенному до блеска позавчера, во время последней проверки — с алым шлемом в руках. Увидев меня, он дернулся навстречу, но, видимо, что-то остановило. Я вдруг понял, что не собираюсь уступать. Поэтому резко бросил:  — Вперед! И сам сделал шаг. Брайан встал рядом, и уже через несколько секунд мы были на открытом пространстве. Возле двери непосредственно на площадку я замедлился, оказавшись на положенном тренеру месте. Не знаю, как сумел абстрагироваться, но смотрел выступление исключительно с тренерской позиции, разве что закусывая губу при заходе Брайана на самые сложные элементы, ловя мысли-стрелы: «Только не упади», «Левее», «Резче». Они снова были единым целым: мотоцикл и Брайан. На самом деле блеснувший, показавший стиль, скорость, индивидуальность — все то, что еще практически на первых уроках пророчил Энтони. И я, вопреки всему, не мог не гордиться учеником, когда он, остановившись в центре, снял шлем, и зрители взорвали воздух криками и аплодисментами. Можно было не сомневаться: Брайан первый! Те двое, что еще не выступали, тоже новички, имевшие за плечами по одному-два соревнования с местами не в начале турнирной таблицы. Я выполнил обещание, данное самому себе… Брайан возвращался, и я порадовался, что мы не столкнемся — успею уйти через боковую дверь… Но того, что случилось потом, я не ожидал. И запомнил, как в замедленной киносъемке, которой режиссеры так любят показывать романтические моменты. С другой стороны мчался Тейлор, лавируя между представителями оргкомитета — навстречу Брайану и никого не видя. Он практически бросился в его объятия, и если в первый момент Джету показалось, что Брайан схватил любовника за плечи, чтобы остановить, то дальше не оставалось никаких сомнений: Брайан позволил Джастину обнять его. Мгновение — и они уже целовались так, будто никого здесь не было… Я же предпочел там на самом деле не быть. Дожидаться оценок и принимать поздравления спортсмен Кинни может и без тренера!»

***

«Я открывал двери лофта, стараясь не думать, что делаю это в последний раз. И больше никогда не назову квартиру Брайана своим домом. В две большие сумки Алекса летели сразу новый костюм для вечернего приема, на котором меня не будет, зимние ботинки, папка с документами, футболки, ноутбук, пляжные принадлежности… После меня здесь не останется пустоты — заберу ее с собой. Осталось самое главное: написать на листе бумаги: «Ухожу прежде, чем ты попросишь меня об этом», положить сверху ключи с брелоком-трилистником, купленным в Канаде, фотографию и захлопнуть дверь, на автомате набрав цифры сигнализации. Вот теперь — точно все! И в тот момент я на самом деле в это верил». Джет собирался закрыть багажник, когда услышал встревоженный голос:  — Джет! Джет, подожди! Обернувшись, он едва подавил желание немедленно запрыгнуть на водительское сиденье и нажать на педаль — до того, как Мэрилин окажется рядом. Но увы…  — Уезжаешь на отдых? — едва смогла проговорить гадалка, пытающаяся восстановить дыхание после непредвиденной пробежки.  — Можно и так сказать. Заметив подозрительный взгляд транса, брошенный на сумки, Джет вдруг схватил Мэрилин за руку и, не дав себе передумать, выхватил из кармана снимок.  — Сегодня не пятница, но… Прилепи на чертов столб и напиши, что проклятие снято: они снова вместе! И лишь после этого оказался в машине, наблюдая, как ошеломленная Мэрилин смотрит на обнаженных Кинни и Тейлора.