Четыре

— У-у-у! — взвыла Маринетт и закрыла лицо ладошками. Для того, чтобы поплакать, Дюпен-Чен выбрала самое прекрасное место на планете, то бишь мою кровать. Расположившись поудобнее, девушка запричитала: — Я вовсе не хотела кидать тебя в мусорный бак, Котёнок! Я взглянула на Агреста, который стоял справа от меня и испуганно рассматривал любимую. Помолчав секунду, Адриан растерянно пролепетал: — М-миледи, ты что, ты же не вино… — Как создатели вообще додумались до такого? Зачем они заставили меня это делать? Изверги! — Жучок… — Это было так бессердечно! Словно я выбросила ненужную вещь, а не живого Кота! Ы-ы-ы! Адриан бросился к любимой, обнял её и заахал. Второй блондин, слева от меня, как можно пренебрежительнее фыркнул. — Не понимаю, в чем проблема, Маринетт Дюпен-Чен, — лениво протянул Феликс. — Пусть Кот тоже выкинет тебя в мусорку, и дело с концом. — Фел, — я предупреждающе выставила ладонь. Но было поздно: Маринетт заплакала ещё горше. Адриан посмотрел на Феликса так, будто в следующее мгновение собирался кинуть в мусор уже его. — А они всегда приходят к тебе пострадать? — вежливо поинтересовался Феликс, отворачиваясь от Агреста. — А ты всегда приходишь ко мне поесть? — Конечно! — Ну так иди ешь! — я вытолкала опешившего Феликса в коридор и захлопнула перед его носом дверь. — Чай себе сам нальёшь! — прокричала и пошла к кровати. На ней все еще «страдали» Адриан и Маринетт. Точнее, обнимались и что-то тараторили друг другу, но я настолько уже привыкла к подобному зрелищу, что лишь устало закатила глаза. — Вы успокоились? — Я и так был спокоен, — тепло улыбнулся Адриан. — Принцесса, ты как? — Перенервничала. Простите меня, — Маринетт, уже успевшая раскраснеться от слез, тоже улыбнулась и виновато взглянула на меня. Я в ответ лишь покачала головой: забей, бывает. К эмоциональным выпадам Леди без маски я уже привыкла настолько, что научилась реагировать на них с невозмутимостью, которой мог бы позавидовать даже Феликс. — Нас продлили на семь сезонов, — вдруг сообщил мне Адриан голосом человека, зачитывающего смертный приговор самому себе. Эту новость Агрест говорил уже в пятьсот третий раз. И, если честно, я была малость утомлена ею. — Да… Боюсь представить, какие ещё глупости мне предстоит совершить, — в ужасе пробормотала Маринетт. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет вновь. Я торопливо промолвила: — Ну и хорошо! Т-то есть… За кадром вам все равно никто не мешает лобызаться, а в кадре вы будете… э-э-э… волновать зрителей дольше запланированного. — Мне кажется, ты начинаешь выражаться, как Феликс, — недовольно сморщился Адриан. Я еле удержалась от смеха: возмущенный Агрест нахмурил брови и состроил такую же серьёзную гримаску, какая была нарисована на его лице в серии «Гласиатор-2», когда Маринетт репетировала признание в любви. — В слове «лобызаться» нет ничего такого, — примирительно заметила Маринетт. — К слову, это очень приятный процесс, и нам действительно никто не мешает им заниматься, — девушка хитро подмигнула Адриану. Агрест потянулся поцеловать девушку. — Ой, ну все, началось, — и вправду Феликсовым тоном сказала я, поспешно выходя из комнаты. Не то чтобы поцелуи героев меня раздражали. Скорее, поднадоели. И почему это всегда надо делать именно на моей кровати? Разве у Адриана в спальне не больше простора для фантазии… — Тебя выгнали из твоей же комнаты? — развеселился Феликс, когда я села напротив него. — Ешь молча, или я тебя из-за стола выгоню. — Ой, Позити, ты ж знаешь, что твои угрозы работают только на Адриане. Мне не тринадцать лет, меня таким не проймёшь. — По легенде создателей, Адриану и Маринетт четырнадцать, а не тринадцать. Вроде бы, — я неуверенно почесала подбородок. — А вообще не знаю. Да и знать не хочу. А тебе сколько? — Сколько захочешь, детка. — Прекрати, у Адриана это получается лучше. Хотя Адриан даже не в моём вкусе… Феликс — впервые на моей памяти — обиженно насупился. Целую минуту он мешал чай ложечкой абсолютно молча. Я успела порадоваться тишине, которая в последнее время была редкой гостьей в моем доме из-за других чудесных гостей. — Из Адриана Агреста и вправду вышел лучший Кот? — внезапно спросил Феликс. Я подавилась булочкой с повидлом, закашлялась и с большим трудом выдавила: — Каждый из вас хорош по-своему. — Но один ведь лучше другого? — упрямо возразил парень. — Нет, вы просто разные, — я пожала плечами. — Вообще я люблю вас обоих, и я это уже говорила. — Но ты сказала, что у Адриана лучше получается… — Флиртовать, ага. Зато у тебя получается отпускать саркастичные комментарии по любому поводу. А я просто обожаю эту черту в людях. И сама могу быть той еще язвой. — Ни разу не видел тебя такой, — хмыкнул Феликс. — Просто вы все меня ещё ни разу не выбесили достаточно сильно, чтобы я язвила, — усмехнулась в ответ. — Вы слишком милые. Даже ты, Фел. — Боже, ты меня сейчас смертельно оскорбила. Я? Милый? Феликс нарочито схватился за сердце, и я расхохоталась так оглушительно, что к нам на кухню прибежали «страдальцы»: — Что тут у вас творится? — Пози, ты чего? — Уже и посмеяться человеку нельзя, — всплеснул руками Феликс. — Она вообще-то у себя дома, может хоть на голове стоять… или голой ходить, — Феликс предпринял еще одну попытку, со значением глянув на меня, но я лишь задрала брови: — Ноль из десяти, дорогуша. Не твоё это. — Что не его? — полюбопытствовала Маринетт. — Флиртовать, что ж ещё, — угадал Адриан. Феликс демонстративно задрал нос, делая вид, что иметь данный навык ему вовсе и не хотелось. — А, ну зато ты у нас великолепно умеешь, — поддела любимого Дюпен-Чен. — Тебя круассанами не корми, дай только с кем-нибудь пококетничать. — Ну Мари… — Не успеет Леди Баг отвернуться — а он уже или Рену в объятиях зажимает, или к Тигрице бубенчик подкатывает, — Маринетт распалялась все больше и больше. — А потом ещё делает вид, что ничего не произошло. — Мари… — Да, Кот, ты вечно с кем-то заигрываешь! — гневно воскликнула Маринетт, внезапно всхлипнула и отвернулась от Адриана. — Она сейчас опять будет плакать? — громким шёпотом спросил Феликс. Я хотела пульнуть в него чем-нибудь, но Адриан меня опередил: он попал Феликсу точнехонько в лоб крохотным мячом-попрыгунчиком, который стащил у меня из комнаты и зачем-то мял в руках все это время. Наверное, вместо антистресса… — Они убежали лобызаться? — потирая ушибленное место, проговорил Феликс несколько секунд спустя. — Надеюсь, — вздохнула я. — Давай допьём чай, а то остынет. — Давай.