***
17 сентября 2021 г., 14:00
Была редкая ясная ночь в Лондоне: с полной луной — такой большой, что при её свете можно было прочитать меню напитков. На верхней площадке ночного клуба «Хорхекс» не было стен, только незаметные для глаза ограждения от непогоды, открывающие виды, захватывающие дух. Посетители входили по невидимому мосту с точки аппарации, чтобы избежать остальной части Лютного переулка.
«Хорхекс», конечно же, было созвучно с крестражем — с непристойным ударением на первом слоге. Драко Малфой любил злобно улыбаться всякий раз, когда произносил это название. Он развалился на бархатном диване: длинная, худощавая фигура в черном шёлке и кашемире, волосы блестели в лунном свете. Для скудно одетой ведьмы у его ног он затмевал любое небесное светило этой ночи.
— Драко, — промурлыкала она, поглаживая чужое колено.
Волшебник оторвал губы от щеки ведьмы рядом с ним, на его остром лице появилась лёгкая усмешка. Вайолет знала, что это был дерзкий поступок — называть его Драко. В конце концов, она только что встретила его.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — Выдохнула она, проводя рукой вверх.
Нога Малфоя напряглась от прикосновения.
— Я удивлён, что ты помнишь, — это все, что он ответил.
Другая ведьма предупреждающе покачала своей белокурой головой. Вайолет проигнорировала её. Ревность не была привлекательной.
— Дурачок, — Вайолет хлопнула Малфоя по бедру. — Как я могла забыть свой собственный день рождения?
— Второе мая — твой день рождения? — Его голос был тихим и похож на шипение. — Необыкновенно.
Вайолет продолжала настаивать.
— Я надеялась, что мы сможем побыть наедине, — сказала девушка. — Я хочу тебе кое-что показать.
— Подарок? — Теперь в его голосе звучало мрачное веселье. — Для меня? Именно сегодня?
Она сделала глубокий вдох.
— Да, подарок для нас обоих. Когда ты увидишь его, поймёшь… мои чувства.
— Ты слышишь это, дорогая? — Малфой обратился к другой ведьме. — У Веры есть чувства.
— Вайолет, — поправила девушка.
— Она пьяна, — ледяным тоном ответила блондинка.
— Мне нравятся такие, — сказал Малфой.
Блондинка поджала губы, затем встала и зашагала прочь. Малфой некоторое время наблюдал, как она пересекает невидимый мост, затем повернулся к Вайолет.
— Итак, — холодно спросил он, — что ты приготовила мне в самый Святой из дней волшебного мира? Чего я заслуживаю?
То, как Малфой произнес «святой», заставило Вайолет вздрогнуть, но она проигнорировала это.
— Я отдаю тебе себя, Драко. — Она переместилась в пространство между его ног. — Я твоя, а ты мой, ты поймешь.
Малфой приподнял бровь, слегка раздвинув колени.
— Должен ли я наложить чары невидимости? У меня есть кое-какие приличия.
Вайолет покраснела, осознав свое положение — на коленях перед ним. Его рука тяжело лежала на её плече, удерживая на месте, и она не осмелилась возразить. «Сделай это» — услышала девушка эхо голоса своего отца. Большой перстень на пальце Малфоя — серебристый герб, мерцающий в лунном свете — придавал ей сил. Титул. Богатство. Сила. «Покажи ему.»
— Мои чувства к тебе — это больше, чем страсть, — сказала она, во рту пересохло. — Это предначертано судьбой. — Вайолет подняла правую руку и повернула ее ладонью вверх.
Серые глаза Малфоя метнулись к её предплечью, и его тело снова напряглось. На коже девушки, сияя золотом в лунном свете, были видны три чёткие буквы: «DLM».
— Я проснулась с этим утром, — выдохнула Вайолет. — Это ты, Драко, я уверена в этом, — она наклонилась ближе. — Я твоя родственная душа.
Малфой усмехнулся.
— Возможно, ты захочешь сначала посоветоваться с Дугалдом Мимси. Или Дереком МакЛаггеном.
— Что, водитель автобуса? Гриффиндорец? — Вайолет попыталась улыбнуться. — Я думаю, что нет. Это ты. Поцелуй меня, и ты увидишь.
Волшебник схватил её за руку — пальцы Драко были на удивление тёплыми, а большой палец пробежал по буквам. Он наклонился вперёд, и его светлая челка скрыла глаза. Вайолет почувствовала приступ страха, несмотря на нежное прикосновение.
— Это прекрасно, — сказал он.
— Да, — прошептала она.
Хватка Малфоя внезапно усилилась.
— Ты хочешь быть моей второй половинкой? Ты хоть представляешь, что я делал?
— Д-Драко, я не понимаю…
— Ты не понимаешь? — Голос Малфоя снова стал шипящим, а его хватка не ослабла ни на дюйм. — Ты приходишь сюда именно в этот день, утверждая, что являешься второй половиной моего несуществующего сердца. — Его дыхание, тяжёлое от виски, овеяло лицо Вайолет.
Девушка была сбита с толку. Всё должно было пойти совсем не так. Отец сказал, что он будет счастлив. Родственные души были невероятно редки. Малфой осыпал бы её драгоценностями и поместьями. Она будет одной из Священных Двадцати Восьми.
Малфой вздохнул.
— Ты не знаешь, — его голос звучал тяжело и печально. — Ты понятия не имеешь, что делаешь.
Он отбросил её руку и вытащил палочку. Вайолет съежилась, уверенная, что он заколдует её. Она приготовилась к Круцио или, возможно, к режущему заклинанию на руке, стирающему буквы кровью.
Вместо этого девушка почувствовала прохладное покалывание на коже и посмотрела вниз, чтобы увидеть, как буквы распадаются у неё на глазах. Малфой подул на её руку, золотые частички рассыпались и исчезли.
— Что… что случилось? — Она ахнула.
— Вставай, — приказал Малфой, и Вайолет неуверенно поднялась на ноги. — К счастью для тебя, Вивиан…
— Вайолет, — снова поправила она.
Парень закатил глаза и на мгновение стал похож на обычного молодого волшебника, сидящего на диване.
Затем он сверкнул глазами.
— Вайолет. Как я уже сказал, к счастью для тебя, эти буквы ничего не значат. Ты не моя родственная душа, или Маклаггена, или кого-то ещё, — вздохнул Малфой. — Забирай свои маленькие фокусы и уходи.
— Но я не…
— Иди, — прошипел он, поднимая палочку. — Иди домой и благодари судьбу за то, что ты потерпела неудачу.
Неудачу. Вайолет повернулась и, думая иначе, направилась к выходу, сквозь слёзы слепо спотыкаясь о невидимый мост. Она потерпела неудачу. Отец был предельно ясен: показать Драко Малфою буквы, соблазнить его и нанести свои инициалы на его руку, пока парень спал. Все знали, что знаки родственной души появляются только у ведьм, но никогда у волшебников, до их первого поцелуя. Отцу потребовались недели мучительных экспериментов, чтобы отпечатать эти золотые буквы на её руке, а Малфой смахнул их за считанные секунды. Инициалы исчезли, и вместе с ними исчезли и шансы девушки на побег.
***
Драко смотрел, как Вайолет уходит, её плечи поникли. Теперь они появлялись всё чаще — эти ведьмы, щеголяющие золотыми буквами, с тех пор, как вышел «Ведьмополитен» о Родственных душах. Разворот на шесть страниц был пронизан ложью и полуправдой, но в нём были правильно изложены основы: в редких случаях, иногда только раз в поколение, рождалась пара волшебных родственных душ, проявляющихся в виде золотых инициалов на руке ведьмы в её двадцатый день рождения. Остальная часть статьи — это чепуха о двух сердцах, бьющихся как одно, и список «Знаменитых родственных душ в истории», который граничил с фантастикой. Мерлин и Нимуэ? Дамблдор и Гриндевальд? Родители Гарри Поттера? Самым опасным было то, что в статье была фотография предполагаемой метки родственной души, и теперь ведьмы по всей Британии зачаровывали, татуировали или рисовали инициалы своих возлюбленных на своих руках. Конечно, в этом не было ничего нового, такие трюки разыгрывались в кругах чистокровных на протяжении веков, но это никогда не обсуждали вслух, не говоря уже о публикации в популярной прессе. Друг Драко — Блейз Забини — посмеялся над возмущением белокурого волшебника, сказав, что если в наши дни это игра, он был бы рад подыграть, но Блейз никогда не воспринимал ничего всерьёз. Драко ослабил галстук и вытянул ноги, наслаждаясь редким моментом одиночества. Встреча с его фальшивой второй половинкой почти отрезвила его. Он обнаружил, что замечает мелкие детали: подозрительные пятна на зелёном диване, усталые морщины на лицах ведьм, неровные доски полированного деревянного пола площадки. Луна скользнула за быстро собирающиеся облака, и плавающие свечи клуба вспыхнули, напомнив Драко о большом зале… Нет, он не станет думать о битве двухгодичной давности. Вместо этого он встал с дивана и начал кружить по комнате. Были более интересные вещи, о которых стоило подумать. Уже почти пришло время уходить, и Драко нужна была только подходящая пара. Кто-то новый. Но там не было никого нового — каждая женщина, которую он встречал, была пьяной, хваткой, стремящейся угодить. В необычно трезвом состоянии, Драко теперь заметил, как мужчины украдкой выливают флаконы в женские напитки, женщины накладывают скрытые проклятия на соперниц, представители обоих полов запускают пальцы в чужие карманы и убирают сомкнутые руки. Половина посетителей была под чарами «незаметности», делая Мерлин знает что. Несмотря на свой блеск, «Хорхекс» был таким же тёмным и опасным, как и остальная часть Лютного переулка. Драко прислонился к стене, разговаривая с девушкой, когда мимо прошёл вариант получше. Она была маленькой и стройной — одетой в чёрное кружево — и направлялась к бару со скоростью и целеустремлённостью, совершенно чуждыми этой обстановке. Драко высвободил руку из-под хихикающей рыжей и последовал за девушкой. Ведьма слегка повернула голову, и Драко мельком увидел густые ресницы, округлые щёки, красные губы. Теперь он был прямо за ней, и его глаза проследили изящный изгиб её позвоночника от смехотворно большого пучка на макушке до края платья с открытой спиной. Он протянул руку, но она двигалась слишком быстро, слишком решительно, и добралась до бара прежде, чем он успел сделать что-то большее, чем коснуться её локтя. Драко отвёл раздражённый взгляд от пьяного волшебника и сел рядом с ней. Он купит ведьме выпить. Однако она уже делала заказ, говоря слишком быстро и тихо, чтобы он мог расслышать слова. Затем, наконец, девушка повернулась в его сторону, и натренированная улыбка Драко застыла. Что, во имя Мерлина, она здесь делала? Конечно, ведьма тоже выглядела комично поражённой, увидев его. У неё отвисла челюсть, а карие глаза широко раскрылись. Был ли это рейд? Драко читал, что она работала в министерстве, тратя время Визенгамота на какой-то законопроект или что-то ещё. Он оглядел площадку — никаких авроров не было видно. — Гермиона Грейнджер, — сказал Драко со злобной ухмылкой, хотя он не чувствовал ничего, кроме возбуждения. Ответ Грейнджер разочаровал; она просто моргнула и снова отвернулась, оставив Драко ещё раз смотреть на эту гладкую, изящную спину. Бармен поставил стакан скотча у его локтя, Драко сделал глоток и повернулся лицом к танцполу. У него не было желания разговаривать с Золотой Девочкой, хотя она свидетельствовала в его пользу на суде. Он послал благодарственное письмо с извинениями, получил вежливый ответ и счёл всё дело закрытым. Парень бы ушёл именно тогда, но рыжая проскользнула от стены в пространство между его ногами, преграждая путь к отступлению. Лицо ведьмы раскраснелось, её волосы выбились из сложной причёски. Девушка схватила Драко за плечи, её дыхание было горячим от огневиски. — Потанцуй со мной, Дрей-Дрей, — выдохнула она. — Нет. — Он попытался отстраниться, но девушка преградила ему путь, прижав спиной к бару. — Не будь таким. Я знаю, что тебе нравится. Мерлин, скорее всего, так и есть. Драко толкнул её — не отпихнул, но приложил небольшое усилие, так что его длинные руки вытянулись между ними. — Не сейчас, милая. — Но я хочу увидеть твой Мэноооор. Ты обещаааал. — Пронзительный вой ведьмы прорвался сквозь пульсирующую музыку, и Драко не смог удержаться, чтобы не взглянуть на Грейнджер. Она повернулась, чтобы посмотреть, явно не зная — ужаснуться ей или развеселиться. Пьяная ведьма, отталкивающая теперь его руки, тяжело дыша, была на удивление сильной. Внезапно девушка вздрогнула и отступила, её взгляд расфокусировался. Драко удивлённо опустил руки, но потом увидел палочку в руке Грейнджер. Драко хотел зарычать — ему не нужна была ничья помощь — но подумал о другом способе стереть это самодовольное выражение с её лица. Он взял свой стакан и наклонился к ней. — Используешь Конфундус на конкурентах, Грейнджер? — Спросил он. — Хммм… дерзко. Мне это нравится. — Он похлопал себя по коленям. — Что ж, попробуй. Драко ожидал, что она ахнет или хотя бы покраснеет, но Грейнджер просто закатила глаза. Она повернулась на стуле лицом к нему, выпрямив спину и скрестив ноги. — Возможно, в другой раз, — спокойно сказала она. — Я кое-кого ищу. — А сейчас, — ответил он с намёком. Только сейчас парень заметил, что её чулки были в сетку, с тонким рисунком, чего достаточно, чтобы даже немного раззадорить. Возможно, ему всё-таки не стоит пить. — Я ищу Дугалда Мимси. Драко поперхнулся своим напитком. — Зачем? — Мимси был водителем «Ночного рыцаря», толстым пьяницей с повязкой на глазу, который всегда приходил после ночной смены. — У меня есть на это причины. — Почему ты на самом деле здесь, Грейнджер? — Ей следовало быть с Избранным Ублюдком, праздновать победу. Но он потерял внимание Грейнджер, когда она, нахмурившись, подняла бокал с вином. — Тут стекло грязное. Драко не ответил, он был слишком занят, уставившись на её протянутую руку. Сначала парень подумал, что смотрит на шрам с надписью «ГРЯЗНОКРОВКА», который выглядел достаточно плохо. Но нет, Грейнджер держала стакан в правой руке, и буквы, врезанные в её кожу, были золотыми, а не красными. Они блестели в свете свечей, складываясь в «DLM». Впервые в своей жизни Драко благословил подготовку Пожирателей Смерти, потому что ничто иное, как часы жёсткого контроля за обеденным столом Волдеморта, могло позволить ему увидеть собственные инициалы на руке Гермионы Грейнджер с чем-то, приближающимся к апломбу. Героиня войны, Золотая Девочка, Ярчайшая Ведьма Своего Возраста… зачем ей понадобилось разыгрывать такую шутку? Был ли это заговор мести, придуманный Поттером и Уизелом? Неужели она пыталась соблазнить его ради информации? Собрать доказательства, чтобы отправить в Азкабан? Драко с дрожью сделал глоток из своего стакана, пытаясь представить Грейнджер, соблазняющую кого угодно, не говоря уже о том, кто задирал её в детстве. Она была достаточно привлекательна — подумал он — особенно с этими ужасными волосами, убранными с лица. Но Грейнджер: танцующая, флиртующая и наклоняющаяся ближе, чтобы шептать на ухо волшебнику, позволяя губам просто касаться его кожи? Он не мог себе этого представить. Ладно, может быть, он и мог преставить себе картину, особенно глядя на эти ноги в чулках всего в нескольких дюймах от него, но это было невозможно. Это был какой-то план, и Драко был полон решимости докопаться до сути. Она, конечно, не могла быть более очевидной в своём плане, держа бокал с вином вот так. Буквы были практически под носом у Драко, и они сияли чётко и безошибочно. Грейнджер хорошо поработала с инициалами, он должен отдать ей должное. Отметки были даже лучше, чем в «Ведьмополитене». У Грейнджер не было ни ряби, ни мерцания чар, ни слегка сморщенных краёв магической татуировки. Драко сжал кулак, борясь с внезапной потребностью провести пальцами по блестящей коже. Грейнджер подняла стакан выше, нахмурившись. — Я требую другой. — Она посмотрела на Драко. — И советую тебе сделать то же самое, Мерлин только знает, где он был… на что ты уставился? Что… Она проследила за его взглядом, заметив буквы на своей руке, и теперь она ахнула и уронила бокал, который разбился, разбрызгав вино на пол. Она шлёпнула другой рукой по кисти с яростным румянцем. — Не хочешь объясниться, Грейнджер? — Спросил Драко. Он поднял свой бокал, но пить не стал. Стекло действительно выглядело немного покрытым коркой. — Это ничего, просто шутка—хахахаха! — Теперь она достала палочку и тыкала в буквы, бормоча заклинание. Она оторвёт себе руку, если не будет осторожна. — Какого хрена мои инициалы на твоей руке? — Прошипел Драко. — Это не твои инициалы, — огрызнулась она в ответ. Буквы исчезли, и она прочистила горло, явно успокаиваясь. — Девять волшебников в волшебной Британии имеют эти инициалы, согласно записям Министерства, если учесть возраст и семейное положение. — Голос Грейнджер был совершенно академическим. — Ясно, что это не можешь быть ты, так что остается восемь. — Тогда почему… подожди… Ты здесь из-за Дугалда Мимси?! — Дугалд Леонард Мимси. — Грейнджер достала небольшой свиток и раскрыла его. — Номер 8. Если он не подойдёт, то, полагаю, я поеду в Канаду. Хорошая перспектива. Выпуск Хогвартса 87-го года. — Позволь мне прояснить ситуацию, — прорычал Драко. — Ты учитываешь Дугалда Мимси, но не меня? — Конечно, — сказала она. — Хотя, я признаю, это не очень вероятно. На прошлой неделе я ездила на автобусе «Рыцарь», чтобы посмотреть на него, и он чуть не убил нас всех. Мне нравятся более ответственные мужчины. Тренировки Драко в качестве Пожирателя Смерти подводили его, он осознавал и ненавидел это, но абсолютно ничего не мог поделать со своей отвисшей челюстью. — Я надеялась найти Мимси здесь сегодня вечером. — Грейнджер вытянула шею, чтобы оглядеть толпу. — Проверка не займёт много времени. Проверка. Драко вспомнил тот мучительный разговор перед четвёртым курсом, когда отец предупредил его о ловушках, расставленных ведьмами. «Будь осторожен со знаками родственной души, — сказал Люциус, — потому что они почти наверняка поддельные. Они покажут тебе буквы, затем поцелуют, а затем тайно нанесут свои инициалы на твою руку. Не позволяй себя одурачить». Драко понял, что это была одна из немногих полезных бесед, которые он когда-либо вёл со своим отцом. Конечно, их разговор быстро перешёл в обличительную речь об ужасах магглов и многочисленных недостатках Драко, как обычно, но парень был благодарен. Драко стиснул руки на коленях, борясь с желанием вытащить палочку. — Что ж, тогда наслаждайся жизнью. Просто держись от меня подальше. Я не более, чем старый враг. Грейнджер фыркнула. — Ну каким врагом ты был. — Она снова подняла руку, имитируя болтовню и хлопая губами, — Грязнокровка! Грязнокровка! Мой отец узнает об этом! Драко нахмурился. Он сделал больше, и они оба об этом знали. — Ты, конечно, знаешь, как проверить связь с родственной душой. — Конечно, — сказала она без тени стыда. — Это заняло большую часть весны, но я выследила и проверила семь волшебников. — Ты целовалась с семью незнакомыми волшебниками? — Действительно, она, должно быть, думает, что Драко достаточно тупой, чтобы купиться на это. Грейнджер кивнула. — Какова альтернатива? Ждать роковой встречи? У меня есть вещи, которые нужно сделать, планы на будущее. Я ненавижу незаконченные дела. — Она недружелюбно посмотрела на свою теперь невинно выглядевшую руку. — Действительно, это перевернуло мою жизнь. — Давай внесём ясность. Ты пришла сюда, чтобы обменяться ничего не значащим поцелуем с волшебником? — Спросил он. Она окинула взглядом дымящуюся, колотящуюся, извивающуюся сцену перед ними. — Ну, это действительно кажется подходящим местом для этого. Драко покачал головой. Что за безумная история. К счастью, он верил только одному слову из десяти. — Мне жаль разочаровывать тебя, Грейнджер, но Мимси здесь нет. Девушка вздохнула. — Значит повезло. Мне просто надо будет поймать его на автобусной остановке. Спасибо тебе, Малфой. — Она спрыгнула со стула и положила на стол несколько кнатов. — Вам следует нанять посудомойку, — сказала бармену. Она уходит. Сердце Драко странно ёкнуло в груди, и прежде чем он смог остановить себя, он встал и провёл рукой по обнажённой спине девушки. — Грейнджер, я думал, ты… — Только не снова! — закричала она. Драко быстро отдернул руку. Она подняла свою, снова показывая буквы, блестевшие на её коже. — Я не понимаю, мои чары никогда не подводят! — Не обращай внимания, — раздражённо сказал Драко. — Я думал, тебе не нравятся незавершённые дела. — Я ненавижу незаконченные дела, — сказала Грейнджер. — Как ты думаешь, почему я бегаю по всему Лондону за водителем автобуса? — Ну, мне кажется, — Драко не мог поверить, что говорит это, — что прямо перед тобой стоит довольно огромное незавершённое дело. — ТЫ? — Нет, бармен. Да, я. — «Что ты делаешь?» — его разум бредил. Грейнджер выглядела готовой к удару от самой этой идеи. Драко ухмыльнулся; он ни на секунду не поверил, что она это сделает. Не больше, чем верил в эти буквы у неё на руке. Он указал на её блеф, вот и все. Её глаза сузились. — Я бы предпочла поцеловать Мимси десять раз, чем поцеловать тебя один. Я бы предпочла переспать с каждым волшебником из этого списка, чем прикасаться к тебе каким-либо образом. По крайней мере, Дугалд Мимси никогда не называл меня грязнокровкой. — Я больше не использую это слово, — услышал он свой голос. — Хорошо, я пришлю тебе медаль, — отрезала она. — Я не поцелую тебя. — Тогда ты всегда будешь гадать, — сказал Драко, теперь довольный собой. — Я переживу. — Всегда будешь гадать, — повторил он. — В каждом списке, который ты составишь, будет отсутствовать имя. Никто другой не узнает, но ты будешь знать, и я буду знать, что список неполон, неточен, всего-навсего… Приемлемый. Грейнджер уставилась на него дикими глазами, и у Драко было всего мгновение, чтобы понять, что он зашёл слишком далеко, прежде чем она наклонила его голову и поцеловала. Её губы были мягкими и сладкими, все было в Грейнджер таким, и диссонанс между ними вызвал внезапное возбуждённое восхищение в Драко. Как могла эта ведьма, которая однажды сломала ему нос, столкнулась лицом к лицу с Беллатрисой и помогла свергнуть Волдеморта, ощущаться такой тёплой, такой гибкой, такой податливой в его объятиях? Драко запустил одну руку в её волосы, потянув за большой пышный пучок, чтобы высвободить локоны, которые, как он знал, пытались вырваться, в то время как другая его рука легла на её обнаженную спину, прижимая девушку к себе. Его язык коснулся её нижней губы, требуя впустить, и она подчинилась, она позволила ему. Парень углубил поцелуй и скорее почувствовал, чем услышал стон в её горле. Драко оторвал губы, чтобы прижать их к горлу, желая услышать все стоны… Раздался голос Грейнджер: «Малфой!» Он поднял голову и в замешательстве посмотрел на неё сверху вниз. Кудри образовали дикий ореол вокруг лица, её лицо раскраснелось, губы распухли. Он отвезёт её… Нет, не в Поместье… тогда куда? Возможно… — Малфой! — Голос девушки дрожал, но сохранил достаточно той резкости Грейнджер, чтобы пробиться сквозь его затуманенный похотью разум. — У тебя есть… — начал он. Конечно, Золотая Девочка зарабатывала достаточно, чтобы позволить себе жильё. Грейнджер выскользнула из его рук, нервно оглядываясь по сторонам, но, конечно, никто не наблюдал — то, что они делали, было довольно обычным для Хорхекса. Несколько пар на танцполе практически трахались, а одна ведьма была… — Этого должно быть достаточно, — сказала Грейнджер, её голос стал более спокойным. Она поправила платье и откинула локоны с лица — бессмысленное упражнение, так как они тут же отскочили обратно. — Достаточно, — повторил Драко. — Да. — Она убрала свой теперь уже скомканный свиток. — Я буду ждать твою сову. — Сову. — Да. — В голосе Грейнджер звучало нетерпение. — Ты ведь знаешь, что искать, верно? Её всезнающий тон полностью прояснил разум Драко. — Да, я знаю, — огрызнулся он. Она удовлетворённо кивнула. — Пришли мне почту в любом случае завтра. Я пытаюсь договориться о портключе в Виннипег. Драко нахмурился. — Хорошо. — Тогда спокойной… спокойной ночи. — Грейнджер посмотрела на него, её глаза были огромными и сияли от эмоций, которые он не мог истолковать. Не раздумывая, Драко снова шагнул ближе. — СПОКОЙНОЙ НОЧИ! — Громко повторила она, практически отпрыгивая от него. И Драко просто стоял там, чувствуя себя полным дураком, когда Гермиона Грейнджер быстро пошла прочь, уворачиваясь от пьяных волшебников и переступая через распростёртые тела. Но парень не двигался, просто смотрел, как решительная маленькая фигурка пересекла невидимый мост и исчезла в ночи.***
— Расскажи мне. — Я уже рассказал тебе. — Расскажи мне ещё раз. — Только если ты сделаешь что-нибудь полезное, а не будешь просто сидеть на моём диване и пить мой ликер. — Драко бросил ещё одну стопку свитков на большой стол библиотеки Малфоев. — Помоги мне разобраться в этом. — Я, полезное? — Блейз рассмеялся. — Я тут для красоты. — Это где-то здесь, я знаю это. Мой отец однажды показал мне… Нет, нет, нет… — Драко оттолкнул отвергнутые свитки в сторону, заставив их упасть на пол. — Расскажи мне ещё раз, — повторил его друг, наливая ещё один напиток. — Мерлин, Блейз, ещё нет и десяти утра. — Это лекарство от похмелья. Расскажи мне. Драко провел рукой по волосам — привычка, которую он снова приобрел теперь, когда редко видел свою мать. («Малфои не нервничают, дорогой.») — Всё очень просто. Я проснулся сегодня утром, и они были там. Блейз хихикнул. — Нет, ещё раньше. Прошлой ночью. Расскажи мне ещё раз, как ты пригласил Гермиону Грейнджер на приватный танец. Или как она сказала, что предпочла бы тебе грязного водителя автобуса. Или… Я знаю! Эти поцелуи. Скажи мне, как… — Кажется, ты достаточно хорошо помнишь, — сказал Драко. — Иди и найди себе омут памяти, если хочешь пережить это заново. Я бы предпочёл этого не делать. Драко был мрачен всё утро. Он начал пить в «Хорхексе» сразу после того, как Грейнджер покинула его, пока не стал слишком пьян, чтобы воспользоваться своим портключом в поместье. Определённо, он был слишком пьян, чтобы заметить, как ведьма схватила его за руку. И слишком пьян, чтобы сделать что-нибудь серьёзное с ведьмой, сидящей у него на руках, на что она поспешила указать на следующее утро в его постели. Драко не мог вышвырнуть её достаточно быстро. — Грейнджер сделала это со мной, — прошипел Драко, роясь в свитках. — Это уловка, проклятие, какая-то извращённая месть, и я не позволю… ах! — Он торжествующе взмахнул длинным пергаментом. Блейз наконец встал с дивана и заинтересованно подошёл ближе, пока блондин раскладывал свиток. Там было три листа пергамента, все старые и явно волшебные, с закольцованным средневековым шрифтом, мягко светящимся. Драко отодвинул первые два листа в сторону и набросился на третий, который был покрыт большими светящимися буквами. Золотыми буквами было написано AGM, а серебряными — JBA. Актеус Гийом Малфой и Жюстин Беатрис Эббот. Последние родственные души в семье Малфоев, поженились в 1423 году. Дрожащими пальцами Драко задрал правый рукав халата, чтобы показать собственные серебряные буквы: HJG. Идеальная пара. — Мне нужно знать, как она это сделала, — сказал Драко. — Мне нужно знать, что она замышляет. Блейз качал головой над первым пергаментом. — Кто бы мог подумать — Драко Малфой и Золотая Зубрила. Души-близнецы. Две половинки бьющегося сердца. Гармоничный союз блаженства… — Блейз! — …По отдельности вы оба достаточно плохи. Ваши дети будут невыносимы… — Чёрт возьми, Блейз! Тебе нужно отнестись к этому серьезно! — Его друг поднял изящную бровь. — Из того, что я вижу, ты единственный, кто не воспринимает это всерьез. — Он указал на руку Драко. — Это не дешёвая имитация. Ты, мой друг, снова отмечен. — Мне больше нравится первый вариант, — пробормотал Драко. — Ну-ну, будь милым. Пошли ей розу с совой. Красную или, возможно, розовый бутон, обозначающий молодую и невинную любовь… Драко свернул пергамент. — Я не пошлю никакой чёртовой совы. — Но она сказала тебе связаться с ней! — Блейз был потрясён. — Мне всё равно. Блейз пожал плечами. — Тебя похоронят. Драко отправил все свитки обратно в шкаф. — Ну, я нашёл то, что мне было нужно. Не благодаря тебе, так что теперь можешь отвалить. — О нет, нет, нет, — сказал Блейз, возвращаясь на диван. Он скрестил ноги в лодыжках и протянул руку через спинку дивана. Идеальная белая улыбка сияла на его тёмной коже. — Я остаюсь с тобой. Я хочу быть там, когда Грейнджер выследит тебя. Верный своему слову, Блейз следовал за парнем весь день, и хотя он больше не возвращался к инициалам, веселье, танцующее в его глазах, оставалось. Драко провёл день, занимаясь самыми скучными вещами, какие только мог придумать: покупая пергамент, примеряя мантии, читая деловую корреспонденцию, но Блейз редко отходил дальше, чем на несколько футов. Они поужинали в Поместье, а потом Блейз уговорил его вернуться в Хорхекс. — Это последнее место, куда я пойду сегодня вечером, — огрызнулся Драко. — Трус. — Да, и горжусь этим. Мы можем хоть раз напиться приличного скотча. — Просто принеси бутылку, — посоветовал Блейз. — Она выследит тебя, где бы ты ни был, в том числе и здесь. Ты действительно хочешь увидеть Гермиону Грейнджер у ворот поместья? Мы могли бы немного повеселиться перед началом шоу. — Ты ошибаешься, — сказал Драко. — Даже если это не план, она, вероятно, уже на полпути в Канаду. В конце концов, они пошли, потому что Блейз был гением в том, чтобы заставить Драко делать то, чего он не хотел. Блондин сидел за стойкой бара, задумчиво потягивая виски и огрызаясь на всех. Мулат развлекался с ведьмой за ведьмой, но часто проверял, нет ли случайных нахальных гриффиндорцев. Настроение Драко еще больше ухудшалось по мере того, как тянулась ночь, пока не наступила почти полночь. В очередной раз время ускользнуло, и кто-то украл его бутылку двадцатилетнего скотча. Так что, когда парень услышал этот знакомый раздражённый тон, он снова был трагически трезв. Легкий цветочный аромат одеколона витал вокруг него, и маленькая ручка нетерпеливо постукивала по полированной стойке бара. — Ну? — Спросила Грейнджер. Драко не смотрел на неё. — Ну, что? — Ты должен был послать мне сову, — сказала она. — Я был занят. Ещё одно фырканье. — Мерлин, Малфой, просто скажи это. Скажи, что ты не видел инициалов, — он услышал шелест пергамента. — Тогда я могу вычеркнуть твоё имя и двигаться дальше. Я пропустила портключ на этой неделе в Северную Америку, но у меня есть ещё одна перспектива DLM в Сент-Мунго. Бедняга был проклят два года назад — думает, что он фонарный столб. Драко посмотрел на неё. — Ты собираешься поцеловать сумасшедшего? — Почему нет? Я сделала это прошлой ночью. Смешок за спиной Драко почти заставил его застонать, хотя он и не обернулся. Блейз. — Просто скажи это, Малфой. Скажи, что ты не носишь эти буквы. Драко встал и посмотрел на неё сверху вниз: на эти широко раскрытые карие глаза, которые он хотел снова увидеть полуприкрытыми, на этот рот, который он хотел снова поцеловать, на тонкие бретельки её голубого платья, которые он хотел стянуть с её плеч… Дыхание Грейнджер участилось, и она внезапно засомневалась. Что мог сказать Драко? Если буквы были фальшивыми, признание в том, что он их носил, только продвинуло бы тот план, который она вынашивала. Если бы инициалы были настоящими… пульс Драко подскочил. Если они были настоящими, что ж, магия явно сбилась с пути. Возможно, когда-то это было реально, если бы не его отец, Темный Лорд, война, если бы Поттер пожал ему руку, когда он… Достаточно. Это никогда не было возможно. Драко верил в магию, но он также верил в свободу воли, и он думал на эту тему весь день. Всю свою жизнь у него не было особого выбора ни в чём, и теперь, через два года после войны, он мог выбрать свой собственный путь. Возможно, это был не особенно достойный восхищения или осмысленный путь, но он принадлежал ему. Теперь эти буквы на его руке снова хотели отобрать у него выбор. И у Грейнджер тоже, понял он. Он был её абсолютным последним выбором. Она бы предпочла быть с человеком — фонарным столбом или толстым водителем автобуса. И любой из них был бы для неё лучше, чем Драко Малфой. В двадцать лет она уже представляла законопроекты Визенгамоту, и в один прекрасный день она, вероятно, станет министром магии. Но не в том случае, если она была связана с Пожирателем Смерти. — Малфой? — Спросила она. Парень слишком долго смотрел на неё, и она казалась обеспокоенной. Девушка суетилась бы и беспокоилась о нем, Драко знал это, и прятала бы его выпивку. Заставляла бы его платить налоги, и чертовски командовала им, но в постели она бы мгновенно подчинялась, и он мог делать всё, что угодно… — Малфой? — повторила Грейнджер. — Драко? — Здесь нет инициалов, — резко сказал он, отрывая от неё взгляд. — Ничего. — Ох, — ее голос звучал дрожаще и трепетно. — Тогда ладно. Он отвернулся на своем стуле, не сводя глаз с пустого стакана в своих руках. — Иди поцелуй свой фонарный столб, Грейнджер. — Да, да, конечно. Спокойной ночи, Малфой. Драко досчитал до ста, прежде чем поднять голову, не желая смотреть, как она уходит. Когда он посмотрел налево, там был Блейз, широко улыбающийся. — Что? — рявкнул Драко. — Ты такой грёбаный идиот. — Заткнись. Блейз рассмеялся. — Это так мило, ты думаешь, что контролируешь это. Разве ты не задумывался, почему буквы сначала появляются на руке ведьмы? — Нет. — Драко сделал большой глоток своего напитка. — Это магический способ защитить их — я прочитал это в твоем свитке. Ведьмы контролируют ситуацию, они провоцируют первую встречу, первый поцелуй, испытание. — Блейз хихикнул. — Очевидно, мужчинам нельзя доверять. — Да, потому что женщины так невинны, — проворчал Драко. — Она вернется, не волнуйся, — сказал Блейз. Он перекинул руку через плечо Драко и указал рукой, в которой держал свой напиток. — Между тем, кто тебе больше нравится вон там, блондинка или брюнетка? — Блондинка, — сказал парень, заставляя себя ухмыльнуться. — Не для тебя, ты занят. Для меня, — Блейз допил остатки своего бурбона. — Хммм … я не могу решить. Может быть, они захотят пройти прослушивание. Дамы! И Блейз ушел, весело помахав рукой. Драко посмотрел ему вслед, затем развернулся на стуле и заказал ещё выпивку. Ведьма за стойкой улыбнулась ему, и он кивнул в ответ. Он покажет Блейзу. И Грейнджер. Это был его путь. Его выбор. Остаток вечера прошёл примерно так же, как и предыдущий: Драко напился до бесчувствия, вернулся в Поместье с готовой на всё женщиной, совершенно не удовлетворил ни одну из участвующих сторон и проснулся на следующее утро с яростной головной болью и столь же яростной ведьмой. После этого он избегал Хорхекса всю неделю, но потом Блейз попросил встретиться с ним там в пятницу вечером. Блондину было достаточно скучно, чтобы согласиться; у Грейнджер не было причин быть там, и он мог бы быстро выпить и, возможно, остаться достаточно трезвым, чтобы как следует потрахаться. Он появился на час позже, чем они договаривались, но Блейза всё еще не было. Или, может быть, мулат приехал, а потом ушёл с какой-нибудь женщиной. Поэтому Драко удалился на свой обычный диван, болтая с несколькими пташками и делая осторожные глотки скотча. Без каких-либо мрачных годовщин, или глупых магглорождённых, или надоедливых друзей — он действительно мог расслабиться, сбросив пиджак, хотя рукава рубашки он держал плотно застёгнутыми до запястий. Как прекрасно было иметь две метки, которые можно было спрятать в эти дни. Обе, казалось, обжигали кожу Драко, отвлекая его, и он обнаружил, что снова глотает скотч. Комната начала мягко вращаться, и он почувствовал, что наконец-то освободился от своих грехов прошлого и настоящего. — Драко, — прошептала ведьма рядом с ним. — Драко, я хочу тебе кое-что показать. — Правда, — пробормотал он в ответ. Парень уже довольно много раз видел её с тех пор, как она позволила ему запустить руку под её топ и отодвинуть его в сторону, чтобы обхватить плоть. Её волосы были светлыми и вьющимися, а густая челка почти закрывала глаза. Её нога была перекинута через него, а рука лежала на его бедре. — Разве ты не чувствуешь этого, Драко? — Спросила она. — Да, — сказал он в эти светлые кудри, закрыв глаза. — Мне нужно было увидеть тебя, прикоснуться к тебе, — сказала она. — Я так долго ждала. — Я тоже, — пробормотал Драко. — Почему бы нам не… — Послушай, дорогой. Драко посмотрел вниз, ожидая увидеть, что её вырез оттянут вниз или юбка задрана. Вместо этого он увидел её вытянутое предплечье и три золотые буквы, гласящие «DLM». — Ты, блядь, шутишь? — Крик Драко прорвался сквозь музыку и смех. Другие гуляки с любопытством оглядывались, но ему было всё равно. Он высвободился из её объятий и вскочил на ноги. — Что, по-твоему, ты делаешь? — Зарычал он. — Что с вами, ведьмами, не так? — Парень схватил её за руку — это была небрежная работа, золотые буквы потускнели и смазались. — С этим не стоит играть, глупая девчонка! — Драко продолжал бредить. — Ты играешь человеческими жизнями! — Но это правда, дорогой, — настаивала она. — Ты — моя судьба. — Ты коварная паршивка! — Крикнул он, и она съёжилась. — Как ты смеешь? — Приятель, приятель. — Блейз стоял позади него, положив руку ему на плечо. Драко сбросил её. — Как тебя зовут? — Спросил парень блондинку низким опасным голосом, который, тем не менее, был слышен во внезапно наступившей тишине комнаты. Даже музыка прекратилась. — Драко, — сказал Блейз. — Мариетта… Мариетта Луиза Эджкомб. — Теперь она тоже стояла, умоляюще протягивая руку. — Смотри. — И ты моя родственная душа, не так ли, Мариетта? — Спросил Драко всё тем же голосом. — Моя вторая половина? Та, кто удовлетворит все мои потребности и желания? — Да, Драко… Блондин посмотрел на неё сверху вниз, его ярость нарастала. Издалека он услышал голос Блейза: «Драко, ради Мерлина, успокойся… » — Действительно? — Зашипел он на ведьму. Парень обхватил пальцами правую манжету и дернул, пока шёлк не порвался, и запонка не упала на пол. Он закатал чёрный рукав. — Тогда почему у меня, на чёртовой руке, чужие инициалы?! — Драко практически кричал. Вся комната ахнула, и он услышал, как Блейз застонал: «Ох, чёрт всемогущий». Конечно, белокурая ведьма выглядела потрясённой; она вытаращила глаза на буквы. — У тебя есть родственная душа! — Воскликнула она. Драко вытащил палочку, и она вздрогнула, но он только провел ею по чужой руке, а затем сдул золотую пыль. — Да, я знаю, — отрезал он. — И это, конечно, не ты. Ведьма упала, униженная, и Блейз, как всегда джентльмен, подхватил её, пока она падала в обморок. — Я ухожу, — объявил Драко комнате, вытаскивая из кармана серебряную салфетницу. — И я больше никогда не буду пить здесь!***
Драко проснулся на следующее утро со стоном, моргая от непристойно яркого солнечного света, льющегося через окна его спальни. Прикрыв глаза руками, он выглянул сквозь пальцы, чтобы оценить своё положение. Хорошей новостью было то, что в его постели не было ведьм. Плохая новость заключалась в том, что он чувствовал себя как смерть, и у него кончилось зелье от похмелья. Он поплелся в ванную и смешал Глоток Покоя с Бодроперцовым зельем, нагрев его своей палочкой. Специальная смесь позволила ему подготовиться ко дню, хотя его субботних планов было немного: поспорить с некоторыми семейными портретами, проклясть Блейза, если он был настолько глуп, чтобы показать своё лицо, размышлять в библиотеке о многих несправедливостях жизни. Майское солнце было слишком тёплым для чёрного, поэтому Драко надел серые брюки и голубую рубашку, надёжно застегнув манжеты на запястьях, а затем направился на террасу завтракать. К тому времени, как он закончил есть, часы пробили полдень, а Блейз всё еще не пришел. Странный. Жизнь мулата была почти такой же бесцельной, как и у Драко. Несомненно, его другу не терпелось рассказать об ужасах прошлой ночи. Неужели блондин действительно кричал на ту бедную девочку? И, сверкая этими серебряными инициалами, орал, что у него есть родственная душа? Ему действительно нужно было бросить пить. Он все еще был на террасе, потягивая чай и обдумывая что-нибудь покрепче (решения Драко никогда не длились долго), когда эльфийка Поппи появилась с треском. — Ааа! Что? — Рявкнул Драко, промокая рубашку салфеткой. — У хозяина посетитель, — прохрипела Поппи. Она была очень старым эльфом — тощая фигура была завёрнута в кухонное полотенце. Матери удалось спрятать её во время войны, рассказав всем, что Драко убил её за то, что она сожгла тост. — Блейз? — Спросил Драко. Наконец-то. — Приведи его сюда. — Это мисс, хозяин, — сказала эльф, опустив уши. — Поппи сожалеет, но мисс не войдет в дом. Драко, который только что снова поднес чашку к губам, уронил её во второй раз. И снова горячая жидкость брызнула ему на рубашку, но ему было всё равно. — Куда? — Прохрипел он. — Я открыла для неё беседку с розами, хозяин. — Спасибо, Поппи, — рассеянно сказал Драко. За последний год он приложил больше усилий, чтобы благодарить своих эльфов, но эта привычка не прижилась, пока он не заставил их всех носить таблички с надписью «СПАСИБО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ». Драко решил не аппарировать; вместо этого он пошел по длинной усыпанной гравием дорожке, ведущей от парадной двери особняка к воротам. Вход в беседку представлял собой арку из вьющихся белых роз, зачарованных цвести круглый год. Ему сказали, что розы в беседке были расставлены так, чтобы обозначить путь к любви, начиная с чистоты, а на арке была надпись «Sanctimonia Vincet Semper». Парень прошёл под аркой, вдыхая сильные ароматы. Он не был здесь много лет. Кусты по обе стороны были ярко-жёлтыми — для дружбы, затем оранжевыми — для страсти. Он прошел по толстому ковру травы далее под другой аркой, на этот раз увитой розовыми розами. Благодарность, восхищение и радость. Странный цветок, который можно найти в саду Малфоев. А здесь было нечто ещё более странное — маленькая фигурка, стоявшая перед толстой стеной из красных роз. Она стояла к нему спиной, но его шаги, должно быть, выдали его, потому что девушка резко обернулась. Драко остановился. Грейнджер была одета в лёгкую, струящуюся юбку и крошечный белый топ, который демонстрировал удивительное количество тёплой кожи. Её волосы были распущены по плечам, золотые буквы полностью видны. Неудивительно, что этот назойливый эльф поместил её сюда. Ах, как в старые добрые времена подслушивания. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока Грейнджер не заговорила. — Эти розы прекрасны. — Моя бабушка посадила их в беседке, — выдавил он. — Должно быть, она была очень романтична. — Она была ходячим ужасом, — сказал Драко. — Мы думаем, что она отравила дедушку. — А. — Грейнджер нащупала вежливый ответ. — Я полагаю, у неё были свои причины. — Безусловно, так и было, — согласился Драко. После этого говорить было особо не о чем, так что они просто ещё немного постояли. Взгляд Грейнджер метнулся к его прикрытой руке. — Почему ты здесь, Грейнджер? — Тихо спросил блондин. — Ты попал в газеты. — Она указала на Ежедневный Пророк, разложенный на выкрашенном в белый цвет кованом столе. Драко собрался с духом, затем посмотрел на напечатанный пергамент. То, что он увидел, заставило его захотеть с криком выбежать из сада:ЗАГАДОЧНАЯ РОДСТВЕННАЯ ДУША ДРАКО МАЛФОЯ
Пьяный Пожиратель Смерти рыдает в баре на Лютном переулке с разбитым сердцем
Хорхекс, самый известный ночной клуб волшебной Британии, стал свидетелем необычного шоу в пятницу вечером, когда печально известный Драко Малфой обнажил свою последнюю Метку — метку Истинной Любви…
Драко отбросил газету. — Заавадь меня сейчас же, — простонал он. — Прямо в грёбаное сердце. Грейнджер выглядела удивлённой. — Свидетели утверждают, что ты сорвал с себя рубашку, плакал по своей возлюбленной, а затем поклялся никогда больше не пить. — Ёе улыбка стала шире. — Мне кажется, в последнее поверить труднее всего. Драко сверкнул глазами. — Всё это чепуха. — Так ли это? — Грейнджер взглянула на его правую руку с надёжно застегнутым манжетом рубашки. — Давай посмотрим, хорошо? Он отступил назад. — Не прикасайся ко мне, или я… — Или ты… что сделаешь? — Она продолжала наступать, и Драко почувствовал шорох розовых кустов у себя за спиной. В мгновение ока парень схватил её за голые руки и развернул так, чтобы Грейнджер оказалась спиной к кустам. Её волосы отливали золотом в солнечном свете, а раскрасневшееся лицо соответствовало цвету роз вокруг неё. — Зачем ты пришла сюда? Как ты можешь быть так уверена? — Спросил он. — Я не уверена. Денни Майлз оказался очень милым человеком, несмотря на его склонность стоять по углам. Хватка Драко усилилась. — Ты ходила в больницу Святого Мунго? — Конечно, именно там я увидела историю Пророка, — сказала она. — Стоянка автобусов была закрыта, так что я… Малфой, прекрати толкаться, там шипы, я уколюсь! — А теперь ты, — пробормотал Драко. Её губы выглядели такими же красными и бархатистыми, как лепестки в её волосах, и он не смог удержаться, чтобы не наклонить голову, дабы попробовать их на вкус. Грейнджер немедленно прекратила сопротивляться и наклонилась к нему. Поцелуй зажёг Драко, как и в первый раз, и он отступил назад, увлекая её за собой. И снова тело девушки было податливым в его руках, её рот и ноги слушались его, никакого сопротивления вообще. Он сделал бы еще один шаг назад, уложив её на мягкую траву… — Ааааа! — Воскликнула Грейнджер, и он замер. Драко поднял голову и увидел её густые кудри, запутавшиеся в розах и шипах. — Ой! — Чёрт возьми, — сказал Драко, — тебе обязательно нужно столько волос? — Я не виновата, ты толкнул меня в этот куст с розами! — Ну, стой спокойно, мне нужно будет размотать этот беспорядок… — Ой! — Ты не думала о стрижке? — Ты не думал о хороших манерах? — Стой спокойно, ты, сумасшедшая… Вот так. — Драко высвободил последний локон. — У меня идет кровь, смотри! — Он поднял руку. Грейнджер закатила глаза. — Мой герой. Драко вытащил из кармана носовой платок и начал наматывать его на руку. У него дерьмово получались исцеляющие заклинания. Теперь она прикусила губу. — Я начинаю сомневаться во всем этом, — сказала она. — Я тебя терпеть не могу. — Тебе, вероятно, будет лучше с фонарным столбом, — согласился Драко, пытаясь заправить кончик носового платка. — Это слишком туго, попробуй в другую сторону, — сказала Грейнджер. — Нет, так… Мерлин, ты беспомощен. — Она оттолкнула его другую руку и развернула ткань. — Ой! — Боже мой, Годрик, это едва ли царапина… Драко посмотрел на неё сверху вниз, держа за руку. Позже он решит, что всё дело в розах, от их насыщенного запаха у него закружилась голова. — От поцелуя будет лучше, Грейнджер? — Его голос дразнил, но в нём был и вызов. Он запустил другую руку в её львиную гриву. Он ожидал, что девушка обиженно отдёрнет руки, но её глаза встретились с его, и, не отводя взгляда, она поднесла его руку к своим губам, проводя ими по царапине. — Это совершенно безумно, Грейнджер, — хрипло сказал он, обхватив её подбородок рукой. Пальцы девушки скользнули вниз к его запястью. — Скажи мне, — попросила она. — Они у тебя есть? Драко не ответил. Грейнджер вздохнула, затем потянула его за руку, пока он не отпустил её челюсть. — Может быть, у тебя их нет, — сказала она. — Или, может быть, есть, и ты не хочешь этого признавать. В любом случае… — девушка покачала головой и отступила в сторону, подальше от его поля зрения. Он обнаружил, что смотрит на стену красных роз, их совершенство было испорчено смятым и запутанным пятном размером с Грейнджер. Она разрушит его жизнь, а он разрушит её, и они закончат тем, что запутаются в шипах, не в силах вырваться. Драко насчитал двадцать ударов своего сердца, прежде чем обернулся. Её там больше не было. Неужели она аппарировала? Нет, никто, кроме Малфоев или эльфа не мог трансгрессировать с территории поместья. Он быстро вышел из беседки с красными розами, мимо розовых роз, оранжевых, желтых. Она проходила под белыми розами… Она уходит… — Грейнджер! — Позвал парень. Она не остановилась. — Гермиона! Это остановило её. Девушка стояла под аркой и смотрела на него. Блондин подошёл ближе. — Не целуй меня из-за каких-то дурацких букв, — сказал Драко. — Меня не волнуют инициалы. Я бы поцеловал тебя с ними или без них. — Ты бы сделал это? — Недоверчиво спросила она. — Да. — Драко едва понимал, что говорит, он просто знал, что она не может покинуть эту беседку. Не так, как сейчас. — На самом деле, — сказал он надменно, — я даже не уверен, что твои буквы подлинные. Её губы изогнулись в улыбке. — О, действительно. — Действительно. — Он подошел ближе. — Завиток буквы " Д " весьма подозрителен. — О, ты это заметил, — сказала она. — И я полагаю, что у тебя в рукаве тоже нет никаких букв. — Нет. — Губы Драко коснулись её виска, и она подняла лицо. — Мы не родственные души, Грейнджер. — Мы не родственные души, — повторила девушка и прикоснулась губами к его губам.КОНЕЦ
