Багровый вечер воскресенья

      «Несмотря на все, что ты для них сделал, они тебя возненавидят. Так зачем надрываться?»

***

      Капли ненавязчиво били по пыльному стеклу, создавая еле слышимые вибрации, отдающиеся по старой деревянной раме. Люди начали спешно покидать улицы, прячась в зданиях от нарастающей бури. Медленно, но верно дождь усиливался, пока тучи всё сильнее сгущались над городом. Вдалеке сверкнула молния, всем видом показывая, что о «лёгком дождичке» не может идти и речи. Ветер начинал набирать обороты, поднимая скопившуюся за день пыль в воздух, образуя лёгкую завесу, которую в тот же момент прибивало обратно к земле мелкими каплями. На третьем этаже старой хрущёвки, в 57-й квартире, казалось, никто не обращал и малейшего внимание на происходящее на улице: хозяин даже не удосужился закрыть окно, из-за чего на потрескавшемся от времени подоконнике начинала образовываться маленькая лужа. Мужчина лет тридцати сидел спиной к начинающей бушевать стихии. На нём красовался старый халат, когда же на ногах виднелись серые тапочки, которые, казалось, были куплены на ближайшей барахолке. На столе стояла бутылка с крайне запоминающейся этикеткой. Рюмка и маринованные огурчики прилагались в комплекте. Но в глазах человека не было видно азарта от предстоящего события, не было видно радости или печали — только серая дымка, уходящая глубоко в душу. Медленно, словно робот, мужчина налил в рюмку прозрачную жидкость, после чего убрал бутылку в сторону и поднял рюмку. — Как же так вышло? — раздался тихий голос.       Громко выдохнув, человек опрокинул голову, буквально заливая в себя водку. Внезапно тело мужчины скривилось. Быстрым движением поставив рюмку обратно на стол, он залился сильным кашлем, приложив руку ко рту. В голове что-то щёлкнуло, уводя сознание в далёкое прошлое… — Ты что, рядовой, пить совсем не умеешь? — с легким смешком донеслось от офицера. — Это первый раз, тащ лейтенант…       Парень лет двадцати откашлялся, протирая глаза от образовавшихся слёз. — Это тебе не чаи распивать! — мужчина поднял палец вверх. — Это, товарищ рядовой, самогон, добросовестно сделанный моим дедом! Как тебе, кстати?       Вместо ответа донёсся новый приступ лёгкого кашля. По компании прошлась волна смеха, в которой, впрочем, не слышалось издёвки. Полностью отойдя от спиртного, парень поднял взгляд на товарищей, собравшихся в землянке. Он отправился в Афганистан по зову интернационального долга и старался быть максимально серьёзным. Прощание с родителями далось для него непросто, но он справлялся. Но уже в самой ДРА обстановка оказалось не той, которая ожидалась. Солдаты-добровольцы не были жестокими машинами для борьбы с моджахедами. По крайней мере, машины не могли так улыбаться, осознавая, что смерть может бродить где-то там, совсем рядом. — Тащ лейтенант, разрешите задать вопрос, — сам того не ожидая, сказал парень. — Разрешаю, рядовой. Что случилось? Заметь, самогону больше не дам! — донёсся очередной почти отцовский смешок. — Да я не про это… — рука непроизвольно потянулась к затылку. — Тащ лейтенант, вы ведь уже несколько месяцев здесь, но по вам и не скажешь…       Вдруг голос его дрогнул, когда в глазах уже успевшего стать родным лейтенанта он увидел нечто, что не мог описать. Нечто пугающее. — Эх… совсем ты ещё зелёный… — в голосе звучала странная печаль. — Хочешь совет, рядовой? Запомни, что бы не случилось — никогда не сдавайся! Ни физически, ни морально, ни духовно!       Лишь на мгновение, но в глазах лейтенанта сверкнула странная искра, в которой виднелась такая воля к жизни, что создавалось впечатление, будто этот человек собирался жить вечно. Вечер продолжился. Казалось, что этого секундного разговора никто не заметил, но общая атмосфера изменилась. Вместе с этим что-то изменилось и в самом рядовом. Тут в рюмке снова оказался самогон. Подняв полный недоумения взгляд, он посмотрел на лейтенанта. — Шо, ты вправду решил, что останешься без своей еженедельной нормы? — лёгкая улыбка коснулась его лица. — Наслаждайся жизнью, пока она у тебя есть, рядовой. Он не успел ничего понять, как рюмка уже оказалась в его руке. Ему не нравился самогон, но если лейтенант предлагает, то он готов пережить ещё одну рюмку. Обжигающая жидкость прошла по гортани, оставляя неприятный привкус, однако в этот раз всё было куда лучше. — Хорошо пошла…       В голову начало ударять столь долгожданное спокойствие. По мере всплывания старых воспоминаний дымка в глазах понемногу сдавала назад. Вдруг в шкафу, за стеклом, что-то блеснуло. Человек медленно встал и подошёл к источнику блика. Открыв дверцу, он увидел своих старых боевых товарищей. Несколько фотографий, стоявших в ряд, смотрели на него стеклянным взглядом. Сам до конца не понимая, он взял одну из них, которая в конечном счёте оказались на столе. На него смотрел ещё молодой лейтенант. На лице появилась лёгкая улыбка, которая продержалась лишь мгновение… — Почему? — в голосе не слышалось эмоций.       Рюмка снова была наполнена. Медленно подняв её в воздух, он замер, как будто вслушиваясь во что-то. — Он был хорошим человеком, который всегда улыбался, что бы не происходило. Он всегда был готов помочь нуждающемуся, даже если для этого нужно было рискнуть. Скольких он спас в Афгане… Думаю, что число уйдёт за сотню. И всё же ему не хватило сил, чтобы спасти самого себя…       Дальше он уже не слушал. Он плохо помнил, что произошло, ибо подорванный рядом БТР выбила его из сознания в самом начале битвы. Как позже оказалось, моджахеды устроили на их отделение засаду во время передислоцирования. Понеся серьёзные потери, советским солдатом оставалось только отходить, но без прикрытия это сделать было невозможно. Именно тогда лейтенант и принял решение остаться и задержать врага, давая шанс остальным. Ещё несколько человек присоединились к нему, пока оставшиеся отходили. Итог был предсказуемым. В конечном счёте лейтенант остался один. Серьёзно раненный, он лежал за подбитым БТРом, пока стервятники медленно подходили к своей жертве. Лишь в последний момент они заметили в его руке гранату, чека которой уже была выдернута. Он решил продать свою жизнь подороже.       Водка в очередной раз приятно обожгла горло, пока мужчина пытался отмахнуться от внезапно нахлынувших воспоминаний. Вдруг в голову начали попадать уже крупные капли дождя. Встав из-за стола, мужчина подошёл к окну, которое в тот же момент закрыл, после чего облокотился на подоконник. Вдруг он ощутил что-то мокрое на руках. — Да твою ж…       Включив свет и увидев большую лужу, которая уже капала на пол, человек лишь тихо вздохнул и потянулся рукой до ближайшего полотенца. Потратив минуты три на тщательное вытирание дождевой воды, он бросил влажную тряпку в раковину. Вдруг что-то сверкнуло за окном, после чего раздался гром. В голове мужчины что-то щёлкнуло, после чего перед глазами заискрила то, что он так старательно пытался забыть.       В глазах помутнело, но внезапно раздавшийся гром слегка протрезвил сознание сержанта. Раненный осколком в грудь, он медленно умирал посреди чеченской столицы. В голове что-то звенело, пока во рту чувствовался металлический привкус. Он не мог понять, где находился и что произошло. Единственное, что было понятно — смерть была близка как никогда. Вдруг перед глазами появился человек. Сержант уже приготовился к худшему, но когда ему удалось разглядеть российскую форму, на душе стало чуть легче. По всей видимости, рядовой, которому повезло пережить взрыв, сейчас пытался оттащить раненного мужчину подальше от боевых действий. Тело начало стремительно двигаться, собирая собой недавно образовавшуюся грязь, но пострадавшего это не волновало. Гром начал заметно частить, но вспышек в небе он уже не видел. Пронеслась тревожная мысль, что он уже умер, но когда рядовой споткнулся и уронил тело сержанта на землю, до него дошло, что ему просто показалось. Он не знал, сколько так его тащили неизвестно куда, но в конечном счёте раненый оказался в санчасти, где его уже стремительно пытались вырвать из лап смерти. — Проклятие… — в голосе послышался всхлип.       Мужчина опрокинул очередную рюмку. Он не мог поверить, что тот рядовой в итоге погиб. Те раскаты грома, как оказалось, были выстрелами. Чеченцы вслепую начали палить по еле заметному силуэту, который стремительно удалялся с улицы. Рядовой, будучи серьёзно раненным, смог вытащить своего товарища, но сам в конечном счёте скончался. Итак уже разбитый сержант получил в той же санчасти ещё один подарок судьбы — некроз голени левой ноги, куда угодило большинство осколков. Вернулся он из Чечни инвалидом. Сколько же проблем пришло из-за этой деревянной культяпки, которая была на месте левой ноги. Больное сердце матери сделало своё дело. Чуть позже ушёл и отец, не пережив горя утраты. Всё, что оставалось, это только его жена… — Жена… — словно находясь в прострации, сказал мужчина.       Очередная рюмка пошла в расход. Он уже не чувствовал ни тепла, ни горечи. Словно пил обычную воду. — Опять спиваешь пособие, а? — вдруг раздался до боли знакомый женский голос.       Он решил промолчать, не найдя, что сказать. Целая череда трагедий выбила из него практически всё. — Вместо того, чтобы найти уже себе работу, ты снова нажираешься, тратя последние гроши! — Да куда мне идти-то?! — в голосе чувствовалось что-то странное. — Ты думаешь, что бывшего военного-инвалида хоть куда-то примут? — Всё ноешь и ноешь… — женщина не унималась, — хоть бы обо мне подумал, алкаш чёртов!       Мужчина поперхнулся. — Я о тебе не думаю?! — он резко встал. — Ради кого я в Чечню поехал? Ради кого я этот чёртов контракт подписал? Ради кого рисковал жизнью, чтобы заработать денег на твоё лечение?       С каждым словом голос мужчины становился всё злее, пока сам он начинал трястись от обуревавшей его ярости. Внезапно в груди что-то щёлкнуло, из-за чего он склонился на колени, схватившись за грудь. — Всё… — монотонно донеслось от женщины, — мы разводимся!       Очередная порция водки попала в организм, окончательно смывая болезненные воспоминания. На кухне воцарилась тишина, которая лишь изредка прерывалась раскатами грома. — Уже как неделя… — почти шёпотом произнёс мужчина.       В голове закрутились разные мысли. Он не мог их контролировать. Казалось, что нечто более высшее, чем он сам, пытается сделать из его мозгов похлёбку. Афган, Чечня, родители, жена… Всё снова пронеслось перед глазами. Он видел, как с каждым разом его жизнь становилась всё мрачнее и мрачнее. Сам того не замечая, он встал и пошёл в зал. Мутным взглядом он нащупал комод, из которого медленно достал ПСМ. Так же монотонно он вернулся на кухню, после чего сделал очередной залп. В этот раз алкоголь ударил слишком сильно в голову, из-за чего мужчина упал на маленький кухонный диванчик. — Почему… почему всё вышло… так?       Человек положил голову на стол, что-то тихо бормоча и всхлипывая. Через некоторое время он поднял влажные глаза, которые посмотрели в сторону пистолета, мирно лежавшего на столе. Рука медленно потянулась к оружию. Он знал, что пистолет заряжен: он никогда не оставлял магазин пустым. Аккуратно, словно проводя операцию на открытом сердце, мужчина поднёс оружие к виску. Вдруг на глаза попалось улыбающееся с фотографии лицо лейтенанта. В голове заговорил знакомый голос близкого человека. — Простите, тащ лейтенант, — вдруг помещение озарил звук взведенного курка, — не могу исполнить…       Лицо мужчины обдало отчаянной улыбкой. Внезапно с улицы донёсся гром, после которого на всю кухню раздался выстрел.